Репортаж об убийстве - Макдермид Вэл - Страница 58

Дверь в корпус была заперта. Плечи Линдсей поникли. Это был последний удар. Прислонившись к стене, она стала изучать надписи под звонками. «Воспитательница». «Старшая воспитательница». «Младшая воспитательница». Журналистка нажала кнопку звонка, моля Бога, чтобы дверь отворила Пэдди.

Часть V

Кода

Был уже десятый час, когда Пэдди распахнула шторы в своей спальне и оглянулась на спящую в ее постели Линдсей. Спутавшиеся волосы дополняли общую ужасающую картину: под глазами и на челюсти у нее темнели огромные синяки, нижняя губа распухла. Линдсей подняла веки и тут же сморщилась от боли. Пэдди подала ей стакан апельсинового сока и сочувственно улыбнулась.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила она.

– Как будто меня переехал грузовик, – хрипло ответила Линдсей. – Я уверена, что эта сволочь Дарт нарочно позволил Картрайту побить меня.

– Погоди-погоди, я даже не понимаю, о чем ты толкуешь. – остановила Пэдди. – Прошлой ночью ты ввалилась сюда в таком виде, словно только что побывала в хорошей переделке, но нам почему-то заявила, что все в порядке, потребовала большой стакан виски и кровать и сказала, что ничего не будешь рассказывать, пока не выспишься. Корделия едва с ума не сошла от беспокойства. Я не могла уговорить ее лечь спать до трех часов ночи. Нет, Линдсей, в самом деле, ты невыносима.

Журналистка попыталась улыбнуться, но губа у нее так опухла, что она оставила эту затею.

– Извини. Только мне за вчерашний день слишком уж много досталось, – промолвила она. – Кстати, тебе разве не надо на уроки? Разве тебе не за них тут платят?

– Мне позволили один день не ходить на работу под тем предлогом, что я должна ухаживать за раненой журналисткой. Так что если сюда забредет Памела Овертон, то постарайся казаться больной.

– Ну с этим, по-моему, никаких проблем, – сказала Линдсей. – А где Корделия?

– Думаю, наверху. Я отправила ее в комнату для гостей. Она была так измучена, когда я уговорила ее пойти поспать. Думаю, она проспит еще долго, если только мы ее не разбудим, – объяснила Пэдди Кэллеген.

– А где же в таком случае спала ты?

– На диване. – Пэдди улыбнулась. – Знаешь, после тюремного «комфорта». – произнесла она с ударением, – сон на диване показался мне слаще, чем в люксе отеля «Риц».

– Прости, пожалуйста, за то, что я испортила тебе возвращение домой. – извинилась журналистка.

– Ну что ты несешь! – укорила ее Пэдди. – Лучше расскажи, что, черт возьми, происходит?

– Только после того, как приму душ и когда придет Корделия. Только тогда! Мне не по силам пересказывать всю эту чертовщину дважды.

Пэдди была заметно разочарована, однако Линдсей стояла на своем: ей необходимо немедленно вымыться и одеться. Вздохнув, Пэдди Кэллеген отправилась за Корделией, а журналистка поспешила в ванную. Горячая вода успокоила ушибы и ссадины на ее избитом теле.

Когда она вышла из ванной комнаты, Корделия уже металась по гостиной Пэдди, как тигрица в клетке.

Увидев Линдсей, она бросилась к ней и крепко обняла. Впервые после пробуждения Линдсей забыла о своей боли.

– Никогда больше так не пугай меня, – пробормотала писательница, гладя волосы Линдсей. – Слава богу, что ты жива.

Пэдди явно не ожидала столь горячего проявления чувств и предпочла удалиться в кухню, чтобы сварить еще кофе.

Когда она вернулась, эти голубки сидели рядом на диване, голова Линдсей покоилась на плече Корделии, и она так повернулась, что ее лица в синяках почти не было видно. Но, услыхав шаги Пэдди, Линдсей выпрямилась, чтобы приступить к обещанному рассказу. Даже теперь, при одном лишь упоминании о всех этих ужасах, по ее телу пробегали мурашки. Впрочем, и на Пэдди с Корделий история Линдсей произвела неизгладимое впечатление.

– Нет, все-таки ты сумасшедшая! – воскликнула Корделия. – Да как ты только решилась сунуться туда в одиночку? Он же мог тебя убить! Ты должна была взять меня с собой!

Линдсей лишь упрямо покачала головой:

– Нет, эту часть пьесы я должна была исполнить соло. Картрайт нипочем не признался бы в убийстве, если бы нас было двое. Он ни за что не подхватил бы моей наживки и попросту нагло бы все отрицал. Так что пришлось уж мне довериться Дарту, который пообещал быть на стреме.

Инспектор снабдил меня хорошим радиомикрофоном, который передавал в участок все, что говорилось в кабинете Картрайта, все до последнего звука. Копы сидели в обычных машинах, которые вместе с полицейским фургоном были припаркованы на соседней улице за кустарником. На всякий случай Дарт приказал своему сержанту дежурить под окном кабинета Картрайта, и у него был еще один, дополнительный мини-микрофон.

Дарт очень быстро вник в план предложенной мной совместной операции, я убедила его, что это – единственный способ раскрыть убийцу. Правда, поначалу он и слушать меня не хотел, но тогда я сказала ему, что возьмусь за дело одна. Единственный способ остановить меня, – пригрозила я ему, – это посадить меня за решетку. Инспектор сдался, когда я заявила, что как только выйду на улицу, то немедленно отправлюсь к Картрайту и вступлю с ним в поединок. По крайней мере, когда дело дойдет до суда, у меня уже будет готов великолепный эксклюзив под названием «Как я поймала убийцу».

– Да уж. – сухо заметила Корделия. – Думаю, твои шрамы к тому времени заживут.

– Извините за то, что я такая зануда, но вам уж придется смириться с этим, – вмешалась Пэдди. – Пожалуйста, не забывайте, что меня тут не было целую неделю и я не принимала участия в ваших разговорах и обсуждениях. Кто-ни будь должен объяснить мне, наконец, что тут все-таки произошло. Начиная с убийства, – добавила она.

Набрав полную грудь воздуха, Линдсей Гордон начала:

– Теперь мне известно, в каком плачевном состоянии финансовые дела Джеймса Картрайта. Прошлой ночью он признался мне, что у него нет ни гроша. Инспектор Дарт поведал мне, что Картрайт в последнее время заключил несколько крайне неудачных сделок. Он потратил безумную сумму на какое-то новое оборудование, и для него было просто смерти подобно проиграть еще и дело с игровыми полями. Если бы Картрайту не удалось провернуть его, все бы кончилось ликвидацией его компании и полным банкротством. Но это было для него невыносимо: он слишком привык к своему образу жизни. К тому же Картрайт опасался, что Сара отдалится от него и перестанет его уважать, если он не обеспечит ей комфорта, к которому она тоже привыкла.

Итак, сначала Картрайт попытался подкупить Лорну – тогда же в субботу. Он уговаривал ее не играть на концерте. Несмотря на то что все билеты были проданы, многие потребовали бы возврата денег, если бы концерт сорвался из-за отсутствия Лорны Смит-Купер. И этот скандал полностью бы дискредитировал открытие школьного фонда. Однако Лорна и слышать о таком не захотела. Она слишком себе нравилась и не могла допустить, чтобы люди не услышали ее гениальной игры. И потом, несмотря на все свои недостатки, Лорна, мне кажется, любила школу. И наконец, у нее была чисто артистическая гордость: она не могла разочаровать своих поклонников. Короче, она отказалась от предложения Картрайта, причем в весьма оскорбительном тоне. Он, разумеется, жутко рассвирепел. Вот тогда-то ему и пришла в голову мысль ее прикончить.

Дело в том, что Джеймс Картрайт на этот момент уже дошел до крайности, чего Лорна, конечно же, не знала. У него был такой несчастный вид, что ей и в голову не пришло задуматься об опасности.

Картрайту был прекрасно известен распорядок школьной жизни. Поэтому, когда все отправились на обед, он пробрался в музыкальный класс и приготовил виолончельную струну. Вероятно, на нем были шоферские перчатки, поэтому полиция и не нашла отпечатков пальцев. Думаю, он также удостоверился в том, что крючки на окнах открываются легко и бесшумно. Потом он принес опоры для лесов и крепления к ним, собрал всю конструкцию и установил ее под окном музыкального класса.

После этого Картрайт как бешеный помчался на машине в «Вулпэк» и чего-то там выпил. Должно быть, он опорожнил свой стакан одним глотком, потому что уже в двадцать минут восьмого был опять в школе. Он сразу направился в Лонгнор-Хаус. Скорее всего, Картрайту было известно, что ни в одном другом школьном корпусе раздевалки не располагаются прямо около дверей, а потому он решил воспользоваться раздевалкой Лонгнора, где в тот вечер никого не было. Там он выбрал поясок потолще, потому что уже успел сообразить, что тонкая струна при сильном натяжении разрежет даже кожу на перчатках, которые он надел, чтобы не оставить отпечатков. Думаю, именно тогда Сара его и увидела. Вероятно, в это мгновение она спускалась вниз, чтобы прогуляться, или, может, она шла в гимнастический зал на тренировку.