Тугая струна - Макдермид Вэл - Страница 78

– Ну, не думаю, чтобы сейчас это вызвало особые сложности, – задумчиво проговорила Кэрол, – ведь речь идет только о циркуляре. Никто не собирается объявлять его в национальный розыск и печатать в газетах фотографии. По крайней мере в ближайшие дни. Но если все затянется и в начале следующей недели он еще не вернется домой и никак не свяжется ни с родными, ни с друзьями, дело может принять более серьезный оборот, и тогда нам придется убедить его.

– Хочешь сказать, что по собственной инициативе он лапки не сложит и в полицию Лидса не явится?

Кэрол насмешливо фыркнула:

– А ты сам как думаешь?

– Я думаю, что для него слишком много значит то, чем мы занимаемся. А кстати сказать, каковы успехи нашей команды?

Она посвятила его в подробности скорбного путешествия Кэй по кругам ада. Дойдя в своем рассказе до снимка, который та еле сумела вырвать из рук Кении и Дениз Бертон, никак не желавших с ним расставаться, Кэрол услышала, как Тони ахнул.

– Фанатики, – сказал он.

– Что?

– Фанатики. Фаны. Адепты Джеко Вэнса. На сегодняшний день я побывал на трех его встречах с публикой. Так вот, есть несколько чокнутых, которые приходят каждый раз. Трое или четверо. Я их сразу заметил.

– Если ты когда-нибудь вылетишь с работы, то сможешь устроиться соглядатаем в «Контроль над соседом». С тобой передача станет называться «Контроль над психом».

Он рассмеялся:

– Суть в том, что двое фотографировали.

– Неужели свезло?

– Возможно. Вполне возможно. Это очень, очень хорошо. Может быть, так мы получим зацепку. Он очень умный, Кэрол. Умнее всех, кого я когда-либо видел, о ком слышал или даже читал. Так или иначе, а мы должны оказаться умнее, – он говорил тихо, но с чувством и решительно.

– Мы и умнее. Нас же пятеро. А он видит вещи только с одной какой-то точки.

– Ты, как всегда, права. Завтра я тебе позвоню, договорились?

Она чувствовала, как он рвется в бой, как ему не терпится уйти. И его нельзя было винить в этом. Мики Морган была способна бросить достойный вызов его искусству, а Тони принадлежал к людям, которые больше всего на свете любят, когда им бросают вызов. Узнает он от нее что-то новое или только воспользуется этим ужином, чтобы пустить между голубками черную кошку, он справится с этим лучше, чем кто-либо другой из всех, кого знала Кэрол. Но именно сейчас она не могла дать ему так вот уйти.

– Есть еще кое-что… Как насчет моего поджигателя?

– Господи, да, да, конечно. Извини. Вы продвинулись?

Она рассказала о расследовании, проведенном ее людьми, кратко обрисовав личности обоих подозреваемых.

– Я не знаю, стоит ли на этой стадии вызывать их к нам для допроса и стараться получить ордер на обыск, или наоборот, лучше устроить слежку. Мне хотелось обсудить это с тобой.

– Как они тратят деньги?

– Бринкли с женой пускаются во все тяжкие. Новые машины, обустройство дома, кредитные карточки в дорогих магазинах. Уотсон игрок. Добывает деньги всеми доступными способами и тащит их к букмекерам.

Какое-то мгновение Тони молчал. Она представила себе, как он хмурится и проводит пятерней по волосам, а глубоко посаженные глаза глядят в пустоту, пока он обдумывает вопрос.

– Будь я Уотсоном, я бы поставил на Бринкли, – наконец сказал он.

– Почему?

– Если Уотсон и в самом деле азартный игрок, то он верит, что еще одна лотерея, еще один заезд на скачках решат все его проблемы. У него есть вера. Бринкли же ни в чем не убежден. Он думает, что если сумеет удержаться в этой игре, урежет расходы, раздобудет где-нибудь еще денег, то сможет выпутаться из всего этого обычным путем. Так я себе представляю. Но прав я или нет, притаскивать их сейчас на допрос бессмысленно. Поджоги, может быть, и прекратятся, но обвинить в них не удастся никого и никогда. Ордер на обыск получать сейчас тоже бесполезно, судя по тому, что ты рассказывала мне о том, как начинаются пожары. Ты, наверное, хотела бы услышать от меня другой ответ, но слежка – способ, который вернее всякого другого приведет поджигателя на скамью подсудимых. И придется приставить людей к ним обоим – на случай, если я ошибся.

У Кэрол вырвался стон.

– Я заранее знала, что ты это скажешь, – жалобно проговорила она. – Слежка. Любимая работа копов. Кошмар для бюджета.

– Одно утешение: следить нужно только по ночам. И повадился он промышлять довольно часто, так что все это долго не продлится.

– Ты думаешь, так мне легче?

– Больше я ничего не могу предложить.

– Ладно. Ты тут ни при чем. Спасибо за помощь, Тони. Теперь иди, и приятного ужина. Я же отправляюсь домой к своей замороженной пицце и, я надеюсь, к новостям от Саймона и Леона. И, дай Бог, пораньше бы в кровать. Спать… – последнее слово она почти промурлыкала.

Тони рассмеялся:

– Приятного времяпрепровождения.

– О да, – с энтузиазмом подхватила она, – а тебе, Тони, – удачи.

– Поскольку чудес не бывает, удовольствуемся хотя бы этим.

Щелчок трубки, которую опустили на рычаг, окончательно лишил ее возможности рассказать ему еще об одной вещи, которую она в тот день решилась сделать. Кэрол сама не могла до конца понять, что ее заставило так поступить, но некое шестое чувство подсказало ей – это важно. А предыдущий печальный опыт научил, что на подобное шестое чувство следует иногда полагаться даже в ущерб здравому смыслу. Одна мысль не давала ей покоя весь день, пока, отложив все другие дела, она не выкроила минутку и не разослала запрос по всем полицейским участкам страны. Старший инспектор розыскной службы полиции Восточного Йоркшира Кэрол Джордан просила сообщить ей обо всех случаях необъяснимого исчезновения девочек-подростков, имевших место за последнее время.

– Майк Макгоуэн? Да вон он сидит, в самом углу, приятель, – сказала барменша, ткнув пальцем в указанном направлении.

– Что он пьет? – спросил Леон. Но она уже повернулась к другому посетителю. В баре было довольно много людей, и почти сплошь одни мужчины. В маленьких городках на востоке Центральной Англии четко различают бары, куда мужчины приходят, чтобы провести время в обществе женщин, и куда они идут, чтобы избежать этой необходимости. В данном случае судить нужно было по огромному щиту, выставленному снаружи: «Спутниковое телевидение, спорт – двадцать четыре часа. Гигантские экраны».

Леон отхлебнул от своего большого шанди и на минуту задержался, рассматривая Майка Макгоуэна. Джимми Линден назвал его, когда речь зашла о том, кто из журналистов больше всех писал о Джеко Вэнсе. «Как и я, Майк рано заприметил его и за все эти годы написал о нем уйму всего», – сказал он. Леон позвонил в лондонскую газету, где раньше обретался Макгоуэн, и там ему сообщили, что журналиста уволили по сокращению штатов три года назад. Разведенный, с детьми, которые уже успели вырасти и разъехаться в разные концы страны, он не счел для себя необходимым оставаться в дорогой столице. Поэтому он вернулся назад, в маленький городок в Ноттингемшире, где вырос.

Бывший спортивный обозреватель больше походил на карикатурное изображение преподавателя Оксфорда или Кембриджа, чем на кого-либо из знакомых Леону журналистов. Даже сидя, он казался высоким. Подстриженные в кружок светлые с сильной проседью волосы, густая челка, падавшая ему на глаза, большие очки в черепаховой оправе и бело-розовая кожа придавали ему тот мальчишеский облик, который Алан Беннет и Дэвид Хокни сделали своей торговой маркой. Его твидовый пиджак принадлежал к той категории старой одежды, которая через пятнадцать лет выглядит поношенной, а потом служит еще лет двадцать, никак не меняя своего вида. Под пиджаком серая фланелевая рубашка, а галстук в полоску затянут узким тугим узлом. Он сидел один в тесном угловом отсеке, прилежно глядя в пятидесятишестидюймовый экран, где две команды играли в баскетбол. За то время, пока Леон на него смотрел, Макгоуэн выбил трубку о край пепельницы, привычными движениями прочистил ее и заполнил табаком, не отрывая глаз от экрана.