Часовые Вселенной - Рассел Эрик Фрэнк - Страница 85

— Возможно, Сэмми досадил ему, разыграв слишком драматическое представление,— предположил Рэйвен.— В любом случае — все хорошо, что хорошо кончается.

— Да.

Подавшись вперед, Кейдер выжидающе посмотрел на гостя.

— А теперь вы пришли получить свое?

— Вполне разумное предположение, высказанное в довольно грубой форме,— заметил Рэйвен.— Скажем так — я пришел на вас надавить.

Кейдер с обреченным видом выдвинул ящик стола.

— Сколько?

— Что —сколько?

— Денег.

— Денег? — недоверчиво переспросил Рэйвен, страдальчески возведя глаза к потолку,— Он еще говорит о деньгах!

Кейдер с грохотом задвинул ящик.

— Послушайте, я хочу знать — почему вчера вы делали все, чтобы упрятать меня за решетку, а сегодня сами же вытаскиваете меня из передряги?

— Вчера была одна ситуация. Сегодня — совсем другая.

— В самом деле?

— Вчера имел место конфликт, и вы были угрозой, которую следовало устранить в целях безопасности. Сегодня проблемы закончились — или закончатся в ближайшем будущем,— поэтому больше нет необходимости держать вас на цепи.

— Значит, вы знаете, что война прекращена?

— Да. Вы получили в связи с этим какие-то распоряжения?

— Получил,— с некоторой горечью сказал Кейдер.— И мне это не нравится.

Он беспомощно махнул рукой.

— Буду с вами откровенен. У меня нет иного выбора, поскольку вы легко можете читать мои мысли. Меня мало беспокоит этот неожиданный крах, да и поделать тут я все равно ничего не могу. Все наше движение быстро разваливается.

— И это только к лучшему. Вы сражались за самоуправление — если тайную диктатуру одного человека можно назвать самоуправлением.

— Уолленкотт был прирожденным лидером, но ему не хватало духу, чтобы стать диктатором.

— Это ему и не требовалось,— сказал Рэйвен.— Настоящей душой движения был Торстерн.

Кейдер удивленно поднял брови.

— А Торстерн тут при чем?

— Вы его знаете?

— Каждый венерианец его знает. Один из семи богатейших людей планеты.

— Самый богатый,— поправил Рэйвен.— Собственно, он настолько богат, что считает, будто Венера должна стать его личной собственностью. Он владел телом и душой Уолленкотга, но недавно отпустил его на свободу.

— Отпустил на свободу? Вы имеете в виду...

Кейдер выпрямился, задумчиво постукивая пальцами по столу и то и дело хмурясь. Наконец он проворчал:

— Вполне возможно. Я никогда не встречался с Торстерном лично. По общему мнению, он весьма жесткая и амбициозная личность. Если Уолленкотт и мог навлечь на себя чей-то гнев, то, вероятнее всего, Торстерна.

Он снова нахмурился.

— Я никогда не подозревал Торстерна. Он очень хорошо маскировался.

— Да.

— Торстерн, подумать только! — Кейдер уставился на Рэй-вена,— Тогда почему он избавился от Уолленкотга?

— Торстерна убедили прекратить то и дело пускать кровь Земле и заняться какой-нибудь более законной деятельностью. Поэтому Уолленкотт, который раньше представлял для него большую ценность, немедленно превратился в обременительную помеху. А от обременительных помех Торстерн умеет избавляться.

— Просто поверить трудно,— возмущенно проговорил Кейдер.— Но похоже, придется. Все сходится.

— Ваши мысли говорят о большем,— заметил Рэйвен.— Они говорят, что действовавшая против Земли организация распалась на отдельные группы, и вы опасаетесь, что некоторые из них могут попытаться снискать расположение властей, донеся на другие группировки. Вы считаете, что тех, кто слишком много знает, самих теперь слишком много.

— Я тоже могу рискнуть, как и остальные,— мрачно сказал Кейдер.— Донос — не обязательно игра в одни ворота. На моей совести меньше жизней, чем у некоторых.

— Гипнотизер по имени Стин — на вашей совести?

— Стин? — Кейдер откинулся на спинку кресла.— Я его и пальцем не трогал. Он пробрался на борт «Звездного духа» через пару дней после того, как вы улетели на «Фантоме».

Кейдер бросил на собеседника многозначительный взгляд.

— Тогда мои мысли были заняты совсем другим, помните?

Рэйвен кивнул без тени сочувствия.

— Помню.

— Так что больше я ничего о нем не слышал.

— Он умер — очень медленной смертью.

— Так же как и Халлер! — с внезапной яростью парировал Кейдер.

— Ошибаетесь. Халлер умер в той или иной степени по собственной воле. Более того — умер быстро.

— Какая разница? Оба они мертвы!

— Разница не в конечном состоянии,— серьезно проговорил Рэйвен,— но в скорости перехода в это состояние. Однажды вы высказали весьма неприятное желание отправить меня на тот свет. Если бы вы прикончили меня с похвальной быстротой — я мог бы умереть с улыбкой на устах.

Он негромко рассмеялся.

— Но если бы процесс оказался неоправданно долгим, я был бы крайне недоволен.

Кейдер вытаращил глаза.

— Столь безумных речей я еще никогда не слышал! — воскликнул он.

— Безумны три планеты, на которых мы живем,— сказал Рэйвен.

— Я знаю, но...

— Кроме того,— продолжал Рэйвен, не обращая на него внимания,— вы еще и половины не слышали. Я ведь пришел сюда не просто поболтать.

— Об этом вы уже говорили. Вы чего-то от меня хотите, причем не денег.

— Я оказал вам услугу. Теперь я хочу, чтобы вы оказали услугу мне.

— Ну вот! — Кейдер уставился на него с нескрываемым подозрением.— Что за услуга?

— Я хочу, чтобы вы убили Торстерна, если в том возникнет необходимость.

— Ах, хотите? Послушайте, вы меня от чего-то спасли, хотя я не знаю, от чего именно. Максимум, что мне грозило,— семь лет тюрьмы, но я мог отделаться и шестью месяцами. Предположим, вы сэкономили полгода моей жизни — по-вашему, это стоит того, чтобы совершить убийство?

— Вы невнимательно меня слушали: если в том возникнет необходимость. Если такая необходимость действительно возникнет, это не будет убийством, а лишь приговором без суда.

— И кто будет решать, когда наступит такой миг? — мрачно спросил Кейдер.

— Вы.

— В таком случае я никогда не приду к такому решению.

— Что-то не припомню, чтобы вы были столь же щепетильны несколько недель тому назад.

— С меня хватит. Я намерен продолжать свой торговый бизнес и вести себя примерно, если меня оставят в покое. Более того, хотя власти настаивают на том, что я землянин, я до сих пор считаю себя венерианцем и не собираюсь убивать другого вене-рианца лишь затем, чтобы выразить признательность какому-то землянину.— Кейдер сунул большие пальцы в карманы жилета, лицо его приобрело непроницаемое выражение.— Я был бы рад оказать вам услугу, но вы просите слишком многого.

— Если бы вы только знали, как мало я, по сути, прошу...

— Слишком многого! — повторил Кейдер.— И скажу вам еще кое-что: если речь идет об убийстве, вы вполне в состоянии справиться с этим сами. Почему бы вам не выполнить грязную работу самому?

— Хороший вопрос. На то есть две великолепные причины.

— Да?

— Во-первых, я уже привлек к себе слишком много внимания, и мне отнюдь не хочется привлекать лишнее. Во-вторых, если возникнет необходимость устранить Торстерна, первым признаком такой необходимости, скорее всего, будет то, что я покину эту юдоль слез.

— То есть?..

— Меня уже не будет в живых.

— Вы знаете, что у меня на уме,— сказал Кейдер.— Я у вас в долгу, поэтому, если вы умрете, меня это особо не обрадует. Но нет никакого смысла делать вид, будто я стану о вас сожалеть.

— Вы пожалеете! — возразил Рэйвен.

— Не будете ли так любезны сказать — почему?

— Потому что моя смерть может означать, что вы станете следующим.

— Следующим? В каком смысле?

— Следующим в очереди на тот свет.

Кейдер встал и тяжело оперся о стол.

— На что вы намекаете? — резко спросил он,— Кто собирается меня убрать? Зачем? Учитывая, что мы с вами по разные стороны баррикад, почему я должен оказаться в том же списке, что и вы?

Рэйвен махнул рукой.

— С точки зрения широкой публики,— сказал он, дождавшись, пока Кейдер снова сядет,— у нас с вами одна общая черта — ни вы, ни я не являемся обычными людьми.