Таймлесс. Сапфировая книга - Гир Керстин - Страница 35

35

Кроме этого никаких особых происшествий.

Отчёт составил: Дж. Смит, новициат,[25] утренняя смена

13.12. Мы увидели крысу. Я хотел пронзить её шпагой, но Лерой накормил её остатками своего бутерброда и нарёк именем Одри.

15.15. По неизвестному нам ходу пришла мисс Вайолет Пурпельплюм. Она без ошибки назвала пароль дня.

15.24. Снова приходила Одри. Кроме этого никаких особых происшествий.

Отчёт составил: П. Вард, новициат, дневная смена

18.00–24.00 Никаких особых происшествий

Отчёт составил: Н. Картелл, новициат, вечерняя смена

24.00–6.00 Никаких особых происшествий.

Отчёт составили: К. Элберт и М. Вард, новициаты

Глава восьмая

Уже знакомый мне стражник мирно посапывал, сидя на ступеньках и склонив голову на перила. Мы неслышно проскользнули мимо.

— Бедняга Картелл, — прошептал Лукас. — Боюсь, не стать ему адептом, если он и дальше будет так пить… Но тем лучше для нас. Пойдём скорее!

Я уже совсем выбилась из сил, потому что от кафе до самого подвала нам пришлось бежать со всех ног.

Кеннет де Виллер и его сестра ужасно нас задержали. Мы просидели с ними целую вечность. Сначала мы просто болтали о прелестях сельской жизни, потом переключились на Глостершир (тут я ввернула парочку анекдотов о своей кузине Мэделин и овечке по имени Кларисса), потом на какого-то Фолла Паркера (о нём я поняла только одно: дедушка что-то там у него выиграл), потом мы поговорили о симпатяге Чарльзе, наследнике престола (это ещё кто?), а на закуску обсудили все фильмы с Грейс Келли и перемыли косточки её жениху, правителю Монако. Время от времени я показательно кашляла и старалась мягко перевести разговор на тему здорового образа жизни и вреда курения, но мои собеседники как-то не горели желанием его поддержать. Когда мы наконец-то вырвались из этого кафе, времени оставалось так мало, что я даже не успела забежать в туалет, хотя в желудке у меня булькал целый литр чая, а то и больше.

— Ещё три минуты, — пропыхтел Лукас. Мы, что есть духу, неслись по одному из подземных коридоров. — Мне столько ещё надо было с тобой обсудить! Если бы этот старый хрыч не пожаловал в самый ответственный момент…

— Не знала, что ты работаешь на одного из де Виллеров, — сказала я. — Ведь в будущем тебе пожалуют титул лорда, и ты войдёшь в верхнюю палату парламента.

— Да, — угрюмо согласился Лукас. — Но все эти регалии я унаследую от отца только после его смерти, а до того мне нужно на какие-то средства содержать семью. А тут эта работа подвернулась… Давай лучше сосредоточимся на другом! Всё, что граф Сен-Жермен оставил хранителям: все тайные записи, Хроники, письма — все они сначала должны были пройти тщательную цензуру самого графа. Хранителям известно только то, что пожелал сам граф. Все эти знания сводятся к одному: последующие поколения должны изо всех сил стремиться замкнуть Круг Двенадцати. Но ни один из хранителей не знает всей тайны до конца.

— А ты? Ты знаешь? — вырвалось у меня.

— Т-с-с-с! Нет. И я тоже.

Мы завернули за последний поворот, и я распахнула дверь алхимической лаборатории. Мой рюкзак всё также лежал на столе, за эти четыре часа здесь ничего не изменилось.

— Но Люси и Пол узнали тайну, в этом я совершенно уверен. Когда мы виделись с ними в последний раз, они напали на след секретных документов, — он посмотрел на часы. — Вот чёрт.

— Дальше! — настаивала я, пытаясь схватить в охапку рюкзак и фонарик. В последнюю секунду я вспомнила про ключ от лаборатории и поспешно бросила его Лукасу. Откуда-то из глубины уже поднималось знакомое чувство, живот переворачивало, как будто на американских горках. — И пожалуйста, сбрей эти усы, дедушка!

— У графа были враги, упоминаний в хрониках о них почти не сохранилось, — скороговоркой забормотал Лукас. — Особенно сложные отношения у него сложились с одной тайной организацией, приближённой к церкви, она называлась «Флорентийский Альянс». Её члены поселились в Лондоне в 1745-ом, в год основания ложи, и им удалось похитить до… Думаешь, усы мне не идут?

Комната завертелась перед моими глазами.

— Дедушка, я очень тебя люблю, помни об этом! — выкрикнула я.

— … документы графа Сен-Жермена, в которых говорится, что главное условие заключается вовсе не в том, чтобы считать в хронографе кровь всех двенадцати путешественников во времени. Тайна откроется только… — в моих ушах всё ещё звенел голос Лукаса, а ноги уже оторвались от земли.

Через долю секунды на меня обрушилась волна яркого света.

И белая рубашка. Ещё несколько сантиметров, и я приземлилась бы прямо на ноги мистеру Джорджу.

Я вскрикнула от испуга и попятилась назад.

— В следующий раз надо будет дать тебе кусок мела для маркировки, — сказал мистер Джордж, качая головой. Он взял у меня из руки фонарик. Но моего возвращения в комнате ждал не только он один. Рядом с мистером Джорджем стоял Фальк де Виллер, за столом сидел доктор Уайт, а Роберт, мальчик-привидение, выглядывал из-за его спины. К стене прислонился Гидеон, на лбу у него красовался огромный белый пластырь.

Когда я посмотрела на Гидеона, у меня перехватило дыхание. Он принял свою обычную позу и скрестил руки на груди. Но лицо его было почти таким же белым, как и пластырь. В тусклом свете лампочки его глаза казались почему-то неестественно зелёными. Мне вдруг ужасно захотелось сорваться с места, подбежать к Гидеону, обнять его и подуть на ранку, успокоить его так же, как я успокаивала Ника, когда тот был ещё совсем маленьким, часто падал и ушибался.

— Гвендолин, ты в порядке? — спросил Фальк де Виллер.

— Да, — ответила я, не в силах отвести глаз от Гидеона. О, как же я по нему соскучилась, и поняла я это только теперь.

Неужели наш поцелуй на зелёном диване был только вчера? Хотя это вряд ли можно считать одним поцелуем, скорее, поцелуями.

В ответ на мой долгий взгляд Гидеон лишь беспристрастно посмотрел в мою сторону, так, будто бы видел меня впервые в жизни. Лицо его было холодным и отчуждённым, вчерашние чувства исчезли без следа.

— Я отведу Гвендолин наверх и посажу в машину, — спокойно сказал мистер Джордж. Он положил руку на мою спину и легонько подтолкнул меня вперёд, мимо Фалька, прямо к Гидеону.

— Как ты… как ты себя чувствуешь? — спросила я.

Гидеон ничего не сказал, он лишь взглянул на меня. Но от этого взгляда по коже побежали мурашки. Он смотрел так, будто перед ним не человек, а какой-нибудь предмет. Будто он увидел что-то обычное, не достойное внимания, как, например… стул.

Может, у Гидеона всё-таки случилось сотрясение мозга, он потерял память и теперь не знает, кто я? Внутри у меня всё похолодело.

— Гидеону следовало бы отлежаться в кровати, но сейчас ему придётся проэлапсировать несколько часов, чтобы избежать неконтролируемого прыжка во времени, — недовольным голосом пояснил доктор Уайт. — Это так легкомысленно с нашей стороны, снова отпускать его одного…

— Два часа в спокойном подвале в 1953 году, Джейк, — перебил его Фальк де Виллер. — На диване. Думаю, его это не очень обременит.

— Ничуть, — сказал Гидеон, и взгляд его стал ещё более мрачным, хотя ещё секунду назад мне казалось, что мрачнее его быть не может. Мне вдруг захотелось плюхнуться на пол и разреветься, как маленькой.

Мистер Джордж открыл дверь.

— Пойдём, Гвендолин.

— Одну секунду, мистер Джордж, — Гидеон крепко схватил меня за руку. — Мне бы хотелось уточнить ещё одну деталь: в каком году только что была Гвендолин?

— Только что? В июле 1956-го, — сказал мистер Джордж. — А почему ты спрашиваешь?

вернуться

25

Новый член ложи.