Дипломированный чародей - де Камп Лайон Спрэг - Страница 80

80

Еще один вихрь ударов, и сабля чуть не вылетела у него из руки. Он все больше злился на несправедливого громилу и не без труда напомнил себе, что раздраженный фехтовальщик — проигравший фехтовальщик.

Астольф снова оттеснил его почти к самому дереву и на мгновение опустил клинок, чтобы встать покрепче. При виде его открывшейся груди у Ши сработал фехтовальный рефлекс. Он резко выбросил руку вперед, вложив в этот длинный выпад весь свой вес. Закругленный кончик сабли глухо стукнул в кожу куртки. Астольф, расположившийся не совсем устойчиво и никак не ожидавший подобного тычка, так и сел.

— А теперь сам сдавайся, ату! — завопил Ши, склоняясь и впиваясь взглядом в шею англичанина.

Левая рука герцога развернулась, словно рея на паруснике, и сгребла Ши за ноги. Ши полетел на землю и уже оказался в захвате, который грозил переломать ему кости, когда услыхал девичий крик:

— Хватит, довольно! Силою лесов и вод, коей владею я, велю вам немедленно прекратить!

Ши почувствовал, как Астольф неохотно ослабил хватку, и, пошатываясь, встал на ноги. Из носа у герцога, по которому стукнул случайно Ши, стекала струйка крови. Ши и сам выглядел не блестяще — чалма нахлобучилась на глаза, один из которых заплыл, а часть головного убора обвивалась вокруг него, как змея вокруг Лаокоона.

— Знаешь ли что, милочка,— обиженно буркнул Астольф,— это нечестно. Испытание битвой близилось к концу, и проигравшего ждала могила. Я буду жаловаться императору.

Он наклонился, потянувшись за огромным мечом.

— Постой-ка, сэр! Или желаешь ты испытать стрелу мою? — Она уже до упора натянула тетиву, и наконечник твердо нацелился в грудь здоровяка.— Заботит мало меня император твой Карл! Но говорю я, что честный это человек, и сражался он честно, и пощадил тебя, когда запросто мог бы убить. Будь сарацином он или нет, впредь должен мир наступить между вами.

Астольф ухмыльнулся и протянул руку, дабы обменяться с Ши сердечным рукопожатием.

— На войне важна удача. Мне чертовски повезло, что ты не нанес тот удар остроконечным клинком, не то насквозь бы меня проткнул. Осмелюсь предположить, что покажешь мне потом приемчик-другой? Не возражаешь, если объединим усилия?

— Да пока не знаю,— задумчиво ответил Ши.— А что за поход вы затеваете?

Он размышлял: «Нужно обязательно каким-то образом доставить ее к Чалмерсу, чтобы он вернул ей память, а там уж никакие Атлантовы ифриты меня от нее не отвратят».

— Да на этот вонючий... извини, старушка, Каренский замок. Атлант держит в нем лорда Руджера, а пророчество гласит, что нашей стороне в жизни не выиграть, если мы не привлечем его к себе.

Ши хихикнул:

— Насколько я этого малого знаю, вы только зря время убьете, пытаясь его переагитировать. У него и умишка-то не столько, чтоб было чего переубеждать.

Астольф отмахнулся.

— С этим как раз полный порядок. Он тут, понимаешь, увидел в Источнике Любви Брадаманту, воинственную леди, пока пил из него, и втюрился по уши — так что он будет делать все, что она прикажет, по крайней мере пока чары действуют. Атлант собирался с ним к Источнику Забвения слетать, да я у него транспорт увел.

Ши затопила волна облегчения.

— Ты хочешь сказать, что именно Брадаманта и есть та самая воительница, которая должна похитить Руджера у сарацинов? Боюсь, что...— И он коротко обрисовал положение в Каренском замке Флоримели с Чалмерсом, объяснив, почему ему пришлось отправиться на охоту за мясистой Звездой Востока.

Когда он закончил, Бельфеба произнесла:

— Друг мой герцог, разве не говорила я, что человек это порядочный? Сэр, благодарю тебя за почтенье ко мне, оказал ты мне высокую честь.— С этими словами она вытащила из-за пояса тонкий, словно отрезок стальной ленты, нож, сняла шляпу, изящно расщепила пополам перо и вручила одну половинку Ши.— В знак благосклонности моей!

Чувствуя неловкость и слегка сконфуженный, он попытался прикрепить ее к груди. Какое идиотство, что на данной стадии их отношений он заработал только самый начальный знак внимания из всех, предусмотренных заформализованными средневековыми правилами политеса со всеми их гамбитами и отступлениями...

Астольф сказал:

— Выходит, Руджер в бегах, ребятки? Очень интересно. Следовало бы мне раньше об этом узнать. Редкостный осел этот Руджер, хотя поразительно добрый воин.— Он примолк.— А знаешь, дружище, не фонтан у нас с тобой получается. Мы вроде как соперники, выходит. Шейх Руджер нужен нам обоим, да и Брадаманте тоже, хотя я хоть убей не пойму, на что он ей сдался. Предлагаю такой выход: разыграем в случае чего его в кости, или как там тебе будет угодно,— но только без колдовства. Ты и взаправду чародей, кстати?

Ши потупился:

— Боюсь, что не из лучших.

— Ну ладно-ладно, братишка, давай-ка без ложной скромности! Сотвори лучше какое-нибудь чепуховое волшебство, чтоб мы могли доверять друг другу. Нет ничего лучше доверия, верно говорю?

— Разве что куртка кожаная,— буркнул Ши.— Она-то выдержит.

Бельфеба-Бельфегора выжидающе смотрела на него, а он, как назло, никак не мог припомнить те составляющие соматический элемент пассы, без которых, видно, в данном пространственно-временном континууме просто никуда. Хотя минуточку — есть одно маленькое волшебство, которое Чалмерсу однажды пришлось использовать в практически аналогичной ситуации. Простенькие пассы заставляют прямо на глазах вырасти какое-нибудь растение: в случае с доком — драконий зев. На худой конец, сойдет и трава — должны получиться внушительного вида заросли. Ши выдернул пучок травы, положил его на землю, встал на колени и, прикрыв глаза и силясь припомнить слова, принялся нашептывать:

Не воспримешь всерьез ты: Хоть не сеян был я, К окончанию роста — Самый рост у меня; Не сдержать того роста Ни грозе в небесах, Ни обжорству червя!

Оглянувшись кругом, он не обнаружил никаких признаков внезапного роста растений. Трава тоже не изменилась. Он принялся размышлять, где же напутал на сей раз.

Астольф тем временем изумленно на него вытаращился.

— Вот это да! Неплохо, сэр Гарольд! Не хуже, чем у самого Маладжиджи получилось! Извини, старина.

— Что получилось? — пробубнил Ши. Голос его звучал почему-то приглушенно, словно он говорил через одеяло.

Почему так получалось, он понял, схватившись рукой за лицо. Оказывается, у него выросла борода, которая, удлиняясь на дюйм в секунду, уже спустилась до груди и раскинулась по плечам. Концы ее закручивались и извивались, будто тонкие любопытные червячки. Вскоре борода уже слезла ниже пояса и полностью поглотила руки.

Он лихорадочно попытался выдумать противодействующее заклинание и с ужасом обнаружил, что на ум ему идет только универсальное заклятие Чалмерса для вызывания драконов. Не хватало еще, чтоб на роже повырастали драконы! Или это змеи получатся? Борода между тем докатилась до коленей, потом до лодыжек, и ее неутомимо извивающиеся кончики коснулись земли. Бельфегора пялилась на него с разинутым ртом.

— Браво! — восклицал Астольф.

Вся эта зараза начала укладываться на земле в нечто вроде копенки сена. Перестала бы она расти хоть на минутку, крошечную бы передышку, чтобы собраться с мыслями! В полном отчаянии он строил предположения, насколько способна еще вырасти борода, если он так и не придумает контрволшебство. Была такая мельница, которая перемолола соль всего океана. Это могла быть и чистая легенда, но в мире, где властвует колдовство, видно, нечему остановить подобный процесс, пока волосяные кольца не заполнят собою лес и не накатятся волной на волшебное пламя, окружающее Каренский замок. Он отступил, чуть не споткнувшись о корень. Если эта пульсирующая волосня его повалит... Погоди-ка, а почему бы Астольфу ее не остановить? Коли герцог так хвалится коротким знакомством с Мерлином, он и сам должен разбираться в магии.