Король и Королева Мечей - Арден Том Дэвид Рэйн - Страница 70

Джем прошептал:

— Ты не тот, кого я ищу.

— А ты в этом так уверен?

Джем нисколько в этом не сомневался. Это был не его арлекин, и думать было нечего. Этот арлекин был моложе, ниже ростом, более смуглый. Напрашивалась странная мысль... Это был словно арлекин-старик, чудом омоложенный. Могли ли существовать две ипостаси одного и того же человека одновременно?

Звякали монетки, падая в кожаные мешки.

Юноша подошел ближе. Голос его был так мучительно знаком Джему.

— А я тебя заметил в публике. Ты ведь знаешь, кто я такой, верно?

Молчание.

— Не узнаешь?

Юноша подошел вплотную к Джему, пошел по кругу. Джем схватил его за руку.

— Зачем же так грубо, Нова?

— Радж?!

Юноша опустил маску.

ГЛАВА 34

«КВИК!» — ЧИРИКНУЛА ПТИЧКА

— Тетя Влада!

— Да, моя милая?

— Этот молодой человек...

— Какой именно, милая?

— Тетя, вы понимаете какой.

— Верно ли я понимаю, что ты говоришь о юном протеже лорда Эмпстера?

— Он слишком настойчив, правда?

— Я ему так и сказала.

— И еще вы ему сказали, что он глуп.

— Верно.

Тетя Влада улыбнулась. Праздник закончился. Укутавшись в узорчатые шали, обняв друг дружку за талию, Влада и Джели сидели в карете эрцгерцога, взбиравшейся по круто уходящим вверх улицам острова. Вечерняя служба давно завершилась, простого люда на улицах почти не осталось. Лишь время от времени позванивали колокола.

— А почему, тетя?

— Почему я назвала его глупцом? Ну, скажем... потому, что он дерзнул коснуться края твоих одежд.

Джели не припоминала, чтобы такое имело место, но она не стала заострять на этом внимания и сказала:

— Но ведь он вполне порядочный молодой человек, правда?

— Милочка, на свете полным-полно порядочных молодых людей! Разве моей девочке не предназначено нечто большее?

— Большее?

— Чей-то протеже из провинции? Да кто он такой? Никто! Дорогая, в доме у леди Чем ты произвела потрясающее впечатление. Констанция Чем-Черинг меня терпеть не может, и все же была вынуждена пригласить меня на эту вечеринку. Из вежливости. Ни в коем случае она не принадлежит к людям, которые что-либо делают из вежливости. Она пригласила меня для того, чтобы иметь возможность пригласить тебя. У мисс Джелики Венс уже складывается репутация.

Джели выглядела так, словно не была в этом слишком уверена. Тетя Влада улыбнулась.

— Милочка, я этим словом обозначаю совсем не то, что им обозначала госпожа Квик! Нет-нет! Моя миссия состоит в том, чтобы превратить мисс Джелику Венс в самую желанную красавицу среди девушек ее возраста. И она такой станет. Даже не сомневайся, так и будет!

— О тетя, почему вы так добры ко мне?

— Я добра к тебе? Но, милочка, разве, будучи добра к тебе, я не добра и к себе?

Джели не совсем поняла ответ, но он ей почему-то все равно понравился. Она прижалась к тетке и размечталась. Перед ее мысленным взором представали чудесные, пусть и несколько туманные видения. Именно их туманность и придавала им оттенок волшебства. Так совершенно по-особому выглядит золотая корона, на которую падает слепящий глаза луч солнца.

Вскоре о протеже лорда Эмпстера было забыто. Он лишь ненадолго позабавил Джели, не более того.

Когда Джели в ту ночь улеглась в кровать и выпила горячего молока, она не смогла заснуть. Она была слишком взволнована. Тетя Влада, улыбаясь, села на край ее кровати и стала гладить ее руки и волосы. Ринг забрался в изножье кровати и свернулся клубочком. Рин уселся на тумбочку и умиротворенно ворковал.

— Миленькая тетя Влада! — вздохнула Джели. — Если бы папа с самого начала отдал меня на воспитание к вам! Сколько же лет прошло напрасно! Подумать только, ведь я целый цикл томилась в пансионе госпожи Квик!

— Не считай, что эти годы прошли напрасно, милая. Все-таки что ни говори, а кое-каким полезным вещам у госпожи Квик учат. Разве ты не уверенно пользуешься ножом для рыбы? Разве ты не способна взойти вверх по лестнице, положив на голову томик Коппергейта? Нет-нет, давай не будем слишком строги к твоей старой учительнице.

Джели не смогла удержаться от смеха. Какими же далекими казались ей теперь ее пансионские годы!

— А вы учились у госпожи Квик, тетя Влада? — спросила она, поскольку ей показалось, что тетка хорошо ознакомлена с тем, чему учили девушек в пансионе.

— У Квик? Ну что ты, милочка! Госпожа Квик уже не молода, это верно, но не настолько же она стара! В те годы, когда я жила рядом с Йули и Марли, ни у кого и в мыслях не было отсылать девушек куда-либо из дома. Нас обучали дома, если обучали вообще.

Однако мой дедушка Онти, которого, как ты помнишь, я называла дядюшкой, был человеком более или менее просвещенным. Можно даже сказать, что его просвещенность возымела отдаленные последствия.

— Как это, тетя Влада?

ИСТОРИЯ ЙУЛИ (окончание)

— Ты знаешь, что дядюшка Онти желал для своих дочек всего самого лучшего. Когда приблизилось время совершеннолетия Йули, он стал заботиться о том, чтобы она не была похожа на своих глупых, невежественных ровесниц. Для того чтобы подчеркнуть уровень невежества юных девушек, он любил стукнуть за обедом по столу и возмущенно заявить, что эти девицы не способны даже найти на карте Агондон!

Йули при таких речах отца краснела. И Марли тоже.

И тогда дядя Онти решил нанять учителя. Наиболее подходящей кандидатурой на этот пост ему показался молодой священник. Такого в те дни можно было отыскать в стенах Школы Храмовников. Архимаксимат такого молодого человека нашел и снабдил его наилучшими рекомендациями. Этот молодой человек был серьезен, набожен, и самая мысль о телесной нечистоте была ему противна. Можешь себе представить — по крайней мере, архимаксимат заверял в этом дядюшку Онти, — этот юноша якобы даже не различал своих учащихся по полу! Звали его Сайлас Вольверон.

— Какое смешное имя, тетя.

— Тебе так кажется, милая? Такие имена частенько встречаются среди набожных провинциалов. Там, откуда он был родом, этот Сайлас Вольверон, всех мальчиков нарекали такими тяжеловесными именами. Эбенезер, Натаниан и даже Полтисс! Но мы не звали его по имени. Звали мы его «кандидатом» или «кандидатом Вольвероном», ибо таков был его церковный титул. Он пока не прошел обряд Посвящения в духовный сан.

Очень скоро наша детская превратилась в школьный класс, заполнилась учебниками, тетрадями и досками, чернильницами и партами. Дядюшка Онти не желал и слышать о каких-либо отказах от учебы. Мы, все трое, садились за уроки каждое утро, кроме дней Канунов.

Помню, как стонали Йули и Марли в первое утро, когда мы сидели в нашем классе в ожидании кандидата Вольверона. Каков он будет собой? Йули и Марли соревновались между собой, придумывая его внешность. По их мнению, к нам должен был явиться жутко жирный малый со щеками красными, как кирпич, и блестящей лысиной. Вдобавок от него должно было противно пахнуть потом. А явился бледный стройный юноша с глазами с поволокой и курчавыми черными волосами. Сестры были просто потрясены.

Пойми, милочка, я не хочу, чтобы ты подумала, что Сайлас Вольверон был необыкновенно красив. Нет, он был приятной наружности, но во многом вполне обычен. Ты просто должна понять, что Йули и Марли до него почти совсем не видели мужчин. Мужчин настоящих.

— Но, тетя, ведь этого человека тоже нельзя было счесть настоящим...

— Верно, поскольку он принял обет безбрачия. Я имела в виду мужчин вообще.

— Но... — нахмурилась Джели, — а как же кузен Пелл?

— Пелла девушки считали братом, и, кроме того, он им разонравился. Нет, я все же должна сказать, что кандидат Вольверон стал предметом обожания сестер. Теперь по ночам они перестали мучить меня (не помню, говорила я тебе или нет, что мы спали в одной комнате?). Теперь они подолгу не спали и взволнованно шептались о том, какой душка наш учитель.