Королевский рыцарь - Макгрегор Кинли - Страница 21

Ровена молча исполнила просьбу.

– Не надо меня бояться, - проговорила Зенобия.

– Я не боюсь тебя… ну, сама не знаю…

– Ты никак не поймешь, кто я такая.

– Странная ты. Зенобия рассмеялась:

– Но тебе же нравится это качество.

– До некоторой степени.

Зенобия с улыбкой повернулась к ней. В наряде Элизабет женщина вполне могла сойти за жительницу Европы, несмотря на свою экзотическую внешность.

– Знаете что, миледи, - сказала она, поправляя рукава, - мой народ уверен, что женщины гораздо сильнее мужчин.

– Правда? - искренне удивилась Ровена. Она всегда пребывала в твердой уверенности, что арабы относятся к своим женщинам с еще меньшим уважением, чем европейцы.

– Да. Самая сильная женщина племени ведет мужчин в бой. Ее называют Дарина. Моя мать была Дариной, - и останься я со своим народом, я заняла бы ее место. Зачем ты говоришь мне это?

– Потому что всему свое время. Мой народ, как и ваш, хочет мира. Но иногда за мир приходится сражаться.

Ровена покачала головой, не соглашаясь со своей собеседницей:

– Единственный способ достичь мира - отложить оружие в сторону.

– Самые кровавые битвы ведутся не с помощью оружия, а языками. Человек способен залечить даже смертельно опасное ранение на своем теле гораздо быстрее, чем крохотную ранку в сердце.

Ровена отступила на шаг, впитывая слова Зенобии.

– Вы воительница, миледи, - мягко проговорила Зенобия. - Просто вы выбрали другое поле брани. Но битва есть битва. В вас ненависти не меньше, чем в мужчинах, вы тоже наносите раны и причиняете людям боль. Вы хоть сами-то знаете, почему так яростно сражаетесь с войнами?

Не дожидаясь ответа, Зенобия вышла из палатки, оставив Ровену размышлять над ее словами.

Несколько часов спустя Ровена прогуливалась вокруг замка, глядя на работающий народ. Слуги либо не обращали на нее внимания, либо вежливо кивали головой. Лишь некоторых она знала в лицо. В Суссексе она всех знала по именам.

Придворные провожали ее недоуменными взглядами, а она никак не могла прийти в себя. Слова Зенобии засели у нее в голове и не давали покоя.

По известной причине Ровена сознательно окружила себя менестрелями, разделяющими ее точку зрения на мир. Тем же, кто прославлял войну, давали от ворот поворот. Несколько раз в год она выезжала вместе со своим дядюшкой в свет и тогда замечала, как люди насмехаются над ней, но не придавала этому значения.

И вот теперь присмотрелась к окружающим. Это были обычные люди, такие же, как она сама. Неужели она и впрямь ранила их своими словами? Эта мысль не давала ей покоя.

Хотелось поговорить с кем-то, кому можно довериться. Она уже ходила к Страйдеру, но не застала его в палатке. Ее дамы считали ее странной. Нельзя сомневаться в себе, твердили они. Но они были ее подругами и оставались верны ей.

Ей нужно было побеседовать с кем-то еще. Нет, не с кем-то, а именно со Страйдером. Только с ним. Он будет честен с нею.

Но поскольку она не смогла его найти, она выбрала себе другое доверенное лицо. Решив, что священник сможет дать ей дельный совет, она направилась в часовню. Однако, распахнув дверь, девушка застыла на месте - настолько неожиданной была представшая перед ее взором картина.

Там был Страйдер, и он молился, стоя на коленях. Такой грустный, будто ощущал на своих плечах всю тяжесть мира.

Желая успокоить его, она шагнула к нему, но у нее на пути вырос Кит.

– Я хотела…

– Знаю, Ровена, - сказал Кит, едва они снова очутились во дворе. - Но когда Страйдер вот так молится, лучше его не трогать.

– Он молится о вашей матери, - внезапно осенило Ровену.

– Нет. - Голос его охрип от рвущихся наружу чувств. - Он молится о других. Особенно об одном маленьком мальчике.

– Мальчике? - переспросила Ровена. - О своем сыне?

Кит судорожно вздохнул, как будто всеми фибрами души ощущал боль Страйдера и разделял ее.

– Нет, любовь моя. Давным-давно мой брат попал в плен к сарацинам. Там он подружился с одним мальчиком. Каждую ночь, когда тот заливался горькими слезами, Страйдер обещал ребенку, что доставит его домой живым и невредимым. Но в день побега ему сообщили, что мальчик умер утром того дня. И это до сих пор тревожит его душу. Он винит себя в том, что не спас мальчишку, как обещал. Надо же было такому случиться, что он умер именно в этот день. И теперь мой брат постоянно молится о его заблудшей душе и обо всех тех, кого еще предстоит освободить. - Кит бросил взгляд на часовню. - Он никак не может забыть тот день. Ни на миг.

– О, Кит! - Ее сердце разрывалось от боли.

Ей показалось, Кит мучается не меньше самого Страйдера.

– Так что, Ровена, сейчас не время беспокоить его по мелочам.

Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Когда Ровена вернулась в часовню, Страйдер по-прежнему стоял на коленях. Молчаливый и неподвижный, словно статуя. Отблески свечей запутались в его черных волосах.

Оглянувшись, она увидела за тем же занятием еще двоих его рыцарей. Не хватало только Нассира, Зенобии и Кристиана.

Вне всякого сомнения, эта троица пыталась разыскать убийцу Сирила, пока он не сделал очередной ход, а Рейвен с Уиллом поехали предупредить Фолсворта.

Ровена вознесла Господу молитву. Пусть им всем сопутствует удача!

Вскоре Страйдер ощутил на себе чей-то взгляд. Он открыл глаза и боковым зрением заметил Ровену. С тяжелым сердцем - его до сих пор терзало то, что один-единственный раз в жизни он не смог выполнить своего обещания, - он перекрестился и поднялся с колен.

Оказавшись рядом с Ровеной, Страйдер заметил в ее глазах слезы.

– Что-нибудь не так, миледи?

К его ужасу, она протянула руки и крепко прижалась к нему. Он почувствовал, как ее слезы катятся по его шее.

Он меньше бы удивился, ударь она его наотмашь. По правде говоря, он именно этого и ждал. Но сейчас он нуждался в ее тепле. Он обнял ее в ответ, и боль в сердце чуть-чуть отступила.

Да проживи он хоть целую вечность, ему никогда не забыть мальчишку, лица которого он даже не видел. Он только слышал доносившийся из-за тюремной стены детский голосок. Слышал, как он плачет, когда его тюремщики мучили и унижали малыша.

«- Поклянись мне, Воитель. Поклянись, что ты не оставишь меня им на растерзание.

– Я клянусь. Я вытащу тебя отсюда и отвезу туда, где никто и никогда не обидит тебя».

Но он опоздал с выполнением своей клятвы. Всего на день. Если бы они совершили побег на одну ночь раньше, мальчишка бы выжил.

Кто- то кашлянул у него за спиной.

Страйдер вдруг осознал, что они с Ровеной обнимаются прямо посреди часовни. Он неохотно отпустил ее и увидел, что Вэл многозначительно кивает на священника, который, в свою очередь, взирает на них с неодобрением.

Страйдер взял Ровену за руку и вывел из часовни. Вэл и Суон прошли мимо них и направились к арене для тренировок, но он задержался.

– Что так расстроило тебя? - вытер он с ее щек капельки слез.

– Ничего, - хлюпнула она. - Наверное, я просто плохо выспалась.

Он приподнял бровь.

– Или в глаз что-то попало, - снова попыталась выкрутиться Ровена.

Теперь уже он хмуро свел брови. Ровена потерла ладонью лоб, словно была смущена не меньше его.

– Забудьте об этом, милорд. Просто мне показалось, что вы нуждаетесь в утешении, и мне до боли захотелось дать его вам.

– И часто ты так поступаешь?

– Нет, - нервно хмыкнула она. - Я не из тех, кто утешает мужчин, и все же… Отчего-то мне кажется, что под этими доспехами скрывается добрая душа.

– Для такого безжалостного убийцы, да? Она кивнула:

– Ты ведь никогда не был хладнокровным убийцей, правда?

– Нет, но пару раз меня охватывало такое желание.

– И меня тоже. - Это признание удивило его. - Если когда-нибудь я найду человека, который убил моего отца, я с радостью придушу его.