Пикник на Аппалачской тропе - Зотиков Игорь Алексеевич - Страница 86

Я затаил дыхание, почувствовал, что прикоснулся к чему-то сокровенному. Собственно, это чувство возникло еще там, в зале, где мы занимались танцами. Там есть доска объявлений, на которую кто-нибудь прикрепляет время от времени какую-нибудь вырезку из газеты. Так вот, в последний раз там висела большая статья из «Буффало Ньюс» под названием: «Может ли быть дружба между мужчиной и женщиной?» Так пахнуло от этого названия диспутами, которые обычно проводят у нас ученики девятых, десятых классов. И содержание статьи было такое же. Но «бойс» и «геле» — а им всем было далеко за тридцать — подходили к этой статье и внимательно читали ее.

Уехал я от Стива в ту ночь не скоро, но на другое утро, как и все, устало и молчаливо пил кофе, который первым делом варит утром для всех такая же заспанная, как и все, Сузи.

Я обещал дать ответ Стиву на следующий день. Но в тот день была рождественская вечеринка нашего факультета, которая продолжалась очень долго, а потом оказалось, что я забыл записку с телефоном Стива на работе. В результате я позвонил не на следующий день, а через день:

— Стив, это Игорь, я принимаю твое приглашение. Ты извини, что я не позвонил вчера…

— О! Что ты, Игор, когда ты не позвонил вчера до девяти вечера, я позвонил своей маме и сказал о том, что я предложил тебе жить у меня в доме и ты собирался звонить и не позвонил, то мама мне сказала, что это совсем не значит, что ты отказался. «Понимаешь, Стив, — сказала она. — Игор из России, а значит, из Европы. В отличие от нас, молодой нации, легкой на подъем и решения, европейцы, прежде чем решить что-нибудь, долго и мучительно колеблются, им надо дать время на это». А ты, значит, просто забыл телефон на работе, почему же ты не узнал мой телефон по телефонной книге?

— Но ведь я не знаю твоей фамилии, Стив.

— О! Конечно, я забыл тебе ее сказать. Ну спасибо, а о том, почему ты в действительности не позвонил, я скажу маме. Она удивится.

Вот к такому человеку я переехал вчера, то есть во вторник, как раз тогда, когда собирается наш класс сквер-дансов. Только к шести вечера я привез к дому на авеню Делаваров, где стоит дом Стива, свою машину, груженную скарбом, который незаметно накопился. Адрес-то у меня теперь какой — Авеню Делаваров!

Разгрузились, снесли вещи в комнату…

— Ты извини, Игор, что я до сих пор не нашел кровать. Но у меня много поролоновых матрасов, и если их положить один на другой, будет высоко и очень мягко. Зато у меня много одеял и огромное количество полотенец. Полотенца ты можешь менять хоть каждый день. Я купил их по случаю. Один из магазинов объявил, что если у кого-нибудь наберется определенное количество купонов, которые они дают при покупках, то тебе полагается почти бесплатно несколько полотенец. У меня не хватало купонов, и я начал спрашивать покупателей, и вдруг одна леди дала мне столько купонов, что я купил полсотню полотенец.

Он открыл стенной шкаф и указал на огромный беспорядочный ком светло-кремового цвета.

— Ну как, нравится дом? — не уставая тараторил Стив. — Я оказался счастливым. Когда разводился, у моей жены умерла мама, и ей в наследство достался прекрасный дом недалеко отсюда. Поэтому моя жена, моя экс-жена, — поправился он, — отказалась от претензий на этот дом, и он достался мне. Это бывает очень редко. Обычно после развода, особенно если есть дети, дом и содержимое его по суду отходит бывшей жене, и бывший муж начинает жизнь с нуля, даже меньше, чем с нуля, потому что надо еще платить и большие алименты.

Ну что ж, подумал я, попробую для начала без кровати. Ведь здесь, в Америке, многие так спят. Даже богатый адвокат Джон, который привел меня сюда, в этот кружок, спит до сих пор на матрасах в своей новой квартире в Буффало. В Америке это обычное дело…

— А теперь скорее в наш класс, — затараторил Стив.

Мы быстро оделись, вскочили в его машину и понеслись. Мне показалось, что мы едем не туда, и я спросил Стива об этом.

— О, да! — ответил Стив. — Мы должны еще заехать за Пат и привезти ее в наш класс. Почему-то так получилось, что я ее вожу туда и сюда вот уже целый месяц.

Пат — одна из наших партнерш. Мы все знаем, что она любит лошадей и собак и охотно ухаживает за ними, работая в ветлечебнице. Что-то всегда в ее глазах и поведении говорило о том, что она стремится как-то выделиться среди других, но не женскими, а, скорее, мужскими качествами. Однажды она сказала, что все свободное от работы время занимается футболом или… рестлингом. Но американский футбол — это очень грубая, не женская игра, а рестлинг — вообще такая борьба, где можно, кусать, выламывать противнику пальцы… И я не удивился, когда однажды в очередной вторник Пат внесли в зал на руках наши ребята, посадили ее на стул. Вся левая нога ее от ступни до бедра была в толстом гипсе.

— Я чуть не вывела свою команду вперед, но футболисты, против которых мы играли, устроили мне ловушку и сломали ногу в двух местах. Но я уверена, что через неделю-другую буду танцевать.

И вот сейчас Пат, еще в гипсе, храбро прыгает с нами каждый вторник. Вообще в классе много личностей, поведение которых или реакция до сих пор непредсказуемы для меня и поэтому интересны. Значит, я еще узнаю Америку.

Вот толстый здоровый мужчина лет сорока. Всегда приветливо улыбающийся, очень деликатный, я бы сказал даже, интеллигентный, а руки — огромные пальцы с толстыми неотмывающимися ногтями и грязными прожилками на загрубевшей коже. Руки чернорабочего. Дейв всегда приезжает на танцы со своей матерью, которая еле передвигает ноги. Ее сердце так слабо, что у нее хватает сил только дойти до ступенек входа в церковь, где проходят танцы. Потом кто-нибудь из нас приносит туда стул, она садится на него, и мы — «бойс» — вносим ее в зал. Во время танцев она обычно спит, уткнув подбородок в грудь, лишь иногда просыпаясь. И вот на днях Мери сказала мне:

— Тебя не удивляет, что у Дейва такая девушка?

— Какая девушка? Он всегда приходит со своей мамой и сидит только с ней.

— Ты думаешь, эта седая, спящая на стуле развалина — его мама! — весело захохотала Мери. — Это же и есть его гел-френд. Я не знаю, что он с ней делает ночью, но они официально бой-френд и гел-френд. Они и квартиры снимают чуть ли не в одном доме. Я думаю… — Она вдруг стала серьезной, грустной и задумчиво провела пальчиком по ярко-красной с белыми кружевными полосами стоящей колоколом юбке, набитой изнутри многими слоями кружев (такая униформа у всех женщин на этих танцах), — я думаю, что они оба просто очень одиноки и каким-то образом поддерживают друг друга, нужны друг другу…

Вчера по дороге в мой новый «дом» я остановился в «Мавританском дворе», выпил чашечку кофе, рассказал Джойс о Дейве и его «девушке».

— Я думаю, Игор, здесь замешаны деньги, большие деньги. Мне кажется, эта женщина очень богата и твой Дейв охотится за деньгами… Кстати, Игор, как хорошо, что ты вызываешь свою жену: многие женщины станут к тебе теперь лучше относиться.

— Почему?

— А потому что я уверена, многие незамужние женщины считают, что общаться с иностранцем, особенно из России, опасно. Можно нечаянно влюбиться по уши, и тогда он — может воспользоваться этим и увезти тебя в свою Россию, в страшную холодную Сибирь, и бедная женщина никогда уже не увидит своей Америки. Хотя ты говорил всегда, что у тебя дома есть дети и даже жена, никто тебе особенно не верил: кто же приезжает на полгода без жены, если она у тебя есть? А теперь, когда ты говоришь, что она собирается к тебе приехать, — тебе уже верят, и ты увидишь — тебя перестанут бояться…

Вот такая, единственная в своем роде у нас «мама Джойс», к которой я время от времени заезжаю. Ведь это совсем рядом с местом, где я работаю.

Оказывается, я — «мужской шовинист»

Праздник Нового года с семьей Фростов. О том, как называются пьяные за рулем. Будет ли безработным мой коллега — Рик. Несчастье в «Мавританском дворе». «Улыбайся, и никто не узнает, что ты взбешен». Оказывается, я — «мужской шовинист». Стив показывает себя хорошим другом. Маленькие волнения жизни в одном доме со Стивом. «Никогда не сдавайся». Болезнь Мери и ее борьба за дом. Короткие заметки о разном. Патрик опять наложил на себя руки…