Чародеи. Пенталогия - Смирнов Андрей - Страница 47

Впереди, неторопливо ведя беседу, ехали предводители — Родерик и Сеорид. Остальные члены отряда постоянно менялись местами. Среди них был новенький, да к тому же — колдун, и всем хотелось поближе с ним познакомиться.

На ночь остановились в какой–то богом забытой деревушке, с утра пораньше двинулись дальше. Без всяких приключений, событий и происшествий, прошло три дня. К врожденной интеллигентности землянина, которую из Дэвида не смог до конца выбить даже граф кен Апрей, члены «Последнего союза» относились спокойно, как к непонятной блажи чужеземного колдуна.

На утро четвертого дня, на развилке дорог, они наткнулись на столб с прибитым к нему куском грубого пергамента. Отряд лениво подтянулся поближе.

— Эй, кто у нас тут грамотный?! — Ищущий взгляд Родерика наткнулся на Дэвида. — Колдун, может, ты разберешь, че тут написано?

Дэвид покачал головой.

— Вашего письма я не знаю.

— Ааааа… Ну ладно… Мелимон, ты навроде читать–то умел?

Чтецов обнаружилось целых двое — Мелимон и Янган. Пока интеллектуальная элита отряда разбирала закорючки непонятного послания, прочие путники спешились, чтобы дать отдых лошадям и самим размять ноги. Единственным, оставшимся в седле, был гном Филлер, который мрачно посматривал вокруг, не выпуская из рук оружия.

— Послания всякие, — цедил он. — Нужны нам эти послания, как же… Перекресток дорог… Самое удобное место для засады…

— Что это он? — негромко спросил Дэвид у Алабирка.

«Ненашенский вскормыш», как его иногда называли другие гномы «Последнего союза», оглянулся и пожал плечами.

— Наверное, брата вспомнил.

— Брата?

— Ну да… Раньше с нами еще брат его был, Киллер…

— Странное имя, — усмехнулся Дэвид.

— А чего странного? — удивился Алабирк, который, конечно, ни английского, ни винландского языка знать не мог. — Не разлей вода были братья… Мы их обычно по–простому называли: Фили и Кили… Как Киллера убили, так Фили совсем злой стал… Его коротким именем теперь лучше не называть — зашибить может…

— А как его брата убили?

— Да вот почти так же все было… Полгода уже прошло… Ехали мы по дороге, значит, вдруг — хоп! Елка лежит. Ну, мы с пони слезли, хотели оттащить ее, чтоб, значит, проехать можно было… Вот тут–то они на нас и накинулись!

— Кто накинулся?

— Да… — Алабирк сделал неопределенный жест руками. — Олухи какие–то лесные. Изгои, видать. Тогда зима была, вот они от голода и ополоумели совсем. Ну, мы их быстро железом накормили… Оружия у них, считай, стоящего не было — так, смех один, драться тоже не умели… Их вдвое больше было, а из наших никого даже и не ранили… Только вот Кили не повезло. Ему стрела в глаз попала… Сразу и умер тогда. Да вспомнит о нем Хозяин Подгорных Чертогов…

Дэвид насторожился. Так вполне могли титуловать Лорда в Хеллаэне или Нимриане. Неужели?..

— А кто этот… Хозяин? — хрипло спросил он.

— Это наш бог, — спокойно ответил Алабирк. — Дравнир, правда, говорит, что если я среди людей рос, в Чертоги меня не пустят, но я думаю, брешет он. Хозяин справедлив… Разве я виноват, что среди людей воспитывался?

«Гномовский божок?.. А если это все–таки Лорд? — Дэвиду отчаянно не хотелось отказываться от едва затеплившейся надежды. — Лорд, которого тут считают богом?..»

— А можно с ним как–нибудь… пообщаться?

— С кем? — снова не понял Алабирк. — С Дравниром? Да вон он!.. Иди, общайся сколько влезет…

— Нет. С Хозяином.

Алабирк надолго задумался, а потом сказал:

— Я думаю, можно. Но для этого, во–первых, гномом надо быть, а во–вторых, умереть необходимо.

Дэвид вздохнул. Надежда испарилась. В этот момент Янган громко свистнул, созывая остальных.

— Сказано тута, — заявил Мелимон, тыча пальцем в пергамент. — Что, дескать, арахнид где–то в этих лесах завелся. А кто его, значитца, прибьет, тому градоначальник Раднога, Марет Исаиглас, собственноручно три серебряные пласы вручит.

— Ого! — сказал Сеорид, задумчиво почесав щетину на подбородке. — В прошлый раз сколько нам за арахнида отвалили, а?..

— Две пласы, — тотчас ответил Родерик.

— И еще Эттилю лошадь подарили, — прогудел дотошный Дубалин.

На него все тут же замахали руками и зацыкали — мол, при чем тут лошадь? Лошадь тут совсем ни при чем! Дубалин засмущался и стал бубнить что–то совсем невнятное. Оставив в покое Дубалина, отряд снова сосредоточился на столбе с пергаментом.

— Эх, кабы не принцесса… — вздохнул Мелимон.

— Да что принцесса! — отмахнулся Янган. — Ничего с ней за пару дней не станется… Знать бы только, где арахнид сидит, можно было бы на пару дней и подзадержаться!

— Во! Точно, — подтвердил Родерик. — Если б знать — где. Иначе по лесам его можно месяц выслеживать. А то и два.

— А в прошлый раз за неделю управились! — возразил Эттиль.

Сеорид беззлобно взлохматил волосы на голове самого юного члена отряда.

— В прошлый раз нам повезло, дурья твоя башка. — И, вздохнув, добавил: — Хотя, конечно, жаль три пласы выпускать, когда те сами в руки плывут.

— Ты до них доплыви сначала, — встряла Талеминка. — Забыл уже, как я тебе в тот раз от яда руку лечила целый месяц?

— Пуляться из самострела надо было метче — тогда бы и лечить не пришлось, — пряча улыбку, возразил Сеорид.

— Ну–ну, — хмыкнула Талеминка, хлопнув по притороченному к седлу самострелу. — В следующий раз сам стрелять будешь. А я на тебя посмотрю.

— А ты вместо него, стало быть, на арахнида с мечом пойдешь? — сверкнул зубами Янган.

Талеминка пожала плечами, не приняв шутки:

— Могу и с мечом.

— Будет вам ругаться, — подвел черту Родерик. — Все одно — охотиться за этой тварью не будем. Некогда.

В этот момент Янган встретился глазами с Дэвидом. Всегдашняя улыбка никуда не пропала, но взгляд черноволосого воина вдруг стал пристальным и острым.

— Слушай, колдун! — сказал он, не отпуская взгляда Дэвида. — Может, ты чем поможешь? Сумеешь найти в этих лесах арахнида? Три серебряные пласы нам не помешали бы, как, по–твоему?

Все повернулись к Дэвиду. На перекрестке установилось напряженное молчание. В самом деле, в своем обсуждении они как–то выпустили из виду загадочную персону, принятую в отряд три дня назад.

Как теперь поведет себя колдун? Что он скажет? То, что «Последний союз» вытянул из колоды джокера, было ясно всем. Неясно было, какой картой обернется джокер. Козырным тузом?.. Валетом?.. Двойкой?

— Можно и попробовать, — пожал плечами Дэвид, ясно понимая, с каким вниманием ждут его ответа. — Но… вы мне только одну вещь объясните сначала.

— Да что угодно! — Мелимон от избытка чувств хлопнул кулаком по ладони.

— Кто такие арахниды?

На перекрестке надолго установилась ошеломленная тишина.

Первым голос вернулся к Мелимону:

— Вот так–так! — удивленно протянул он. — Так ты что же, совсем ничего про арахнидов не слыхал?

— Нет.

— Ну и ну! — сделал круглые глаза гном. — Колдун, а про этих существов ничего не знаешь!.. Дела–а!.. Из них же, я слышал, массу всяких колдовских зельев варят.

Дэвид пожал плечами:

— Мне для колдовства посторонние предметы не нужны… Кстати, где эти колдуны живут?

— Какие?

— Которые из арахнидов зелья варят.

— А я знаю? — удивился Мелимон. — Живут, наверное… где–то. Не зря же люди бают!

Дэвид усмехнулся и сказал:

— Ладно, давайте–ка объясняйте, на что похож ваш арахнид. Попробую отыскать.

Заговорили все разом, для лучшего объяснения вовсю используя мимику и жестикуляцию. Особо рьяные порывались рисовать очертания зловещего арахнида в дорожной пыли. В конечном итоге стало ясно, что арахнид — это здоровенный паук с человеческим торсом, возвышающимся там, где у нормального паука должна быть голова. Так сказать, паук–кентавр. Дэвид поначалу вообще засомневался в существовании такой твари, но члены «Последнего союза» клялись и божились, что уж арахниды–то — это не байки и не сказки, потому как сами год назад завалили такую тварюгу и честно пропили заработанные на этом деньги.