Чародеи. Пенталогия - Смирнов Андрей - Страница 50

С главой отряда Фили спорить не посмел (да и какой гном осмелиться перечить старейшине, чья борода заплетена в три священные косички?), однако, убегая, не забыл прихватить бочонок с вином — очевидно, воспринимая сие действие не как кражу, а как взятие военного трофея в закончившемся победой сражении. Кое–как погрузив на лошадей свои вещи, захваченный бочонок и оглушенного Алабирка, люди и гномы влезли в седла сами и погнали из города. На перекрестке они столкнулись с довольно крупным отрядом стражи, сопровождаемом разозленными горожанами и трактирщиком, но вовремя успели свернуть на боковую улочку. Стража и горожане с гневными криками погнались за ними — в ответ отряд молча бросил лошадей в галоп. Преследователи быстро отстали, и вот уже «Последний союз» вырвался из душных городских стен на бескрайние природные просторы, отметив данное событие победным гиканьем и улюлюканьем.

3

…Впрочем, их радость быстро сменилась тревогой, когда Алабирка начало неудержимо тошнить. Из бессознательного состояния он уже вышел, но окончательно в себя так и не пришел: стонал, бормотал что–то невнятное. В седле сидеть не мог — приходилось поддерживать его с двух сторон, чтобы не упал. Отъехав от города на несколько миль, отряд остановился. Алабирка уложили на землю и стали осторожно ощупывать его голову. Алабирк слабо отбивался, пытался принять позу эмбриона и закрыть глаза руками.

— Хватит его щупать! — не выдержал Сеорид. — Сотрясение у него, это и ежу понятно.

— Сотрясение? — усомнился Филлер, в очередной раз, прикладываясь к трофейному бочонку с вином. — Чему там трястись–то? Чтобы у вскормыша между ушами что–то было — никогда не поверю!

Сеорид нахмурился, но промолчал. За «вскормыша» неожиданно вступился предводитель отряда.

— У него мозгов побольше будет, чем у тебя, позорник… Колдун, можешь помочь чем–нибудь?

Дэвид покачал головой.

— Будь у него открытая рана, мог бы заштопать ее воздушными нитями… А так… Даже не представляю, как тут можно применить мои стихии — Огонь, Воздух и Свет… Я боевой маг, а не целитель.

— К лекарю его надо везти, — сказал Янган. — Или к знахарю какому–нибудь.

— Где тут лекаря взять? Не в город же возвращаться…

— Вот что, человеки, — распорядился Родерик. — Поспрашайте–ка деревенских на предмет знахарей али других колдунов. У вас кони быстрые, скоро обернетесь… Да и людь с людем быстрее договорятся. У вас тут, я вижу, гномов не жалуют…

* * *

…В поселок, где жил знахарь, въехали поздним вечером. Собаки немедленно разбрехались, перебудив половину деревни. Первый же местный житель, выглянувший из окна, был подвергнут перекрестному допросу и отпущен только после того, как дал четкие и недвусмысленные указания на счет того, в каком доме живет «мудрый человек».

«Мудрый человек» не спал. Сидел на крылечке, на звезды глядел, кошку по спине гладил. На правом плече у него дремала здоровенная ворона, а в широкополой, неимоверно грязной шляпе, возились две полевые мыши.

— Эй, хозяин! — окликнул его Родерик, подъезжая на своем пони к плетню. — Ты знахарем Симелистом будешь?

— Я, — кивнул человек на крылечке (мыши возмущенно запищали, едва не свалившись со шляпы). — А вы, кто такие?

— А мы, — Родерик набрал в грудь побольше воздуха, — свободный воинский отряд «Последний союз». Можбыть, слыхал?

— Может и слыхал — да только мало хорошего. Впрочем, мне до ваших «подвигов» дел никаких нет. Любопытно мне другое: отчего ваш отряд «Последним союзом» называется? Неужто больше люди с подземным народом никаких союзов не заключают?

— Отчего же, заключают, — степенно ответствовал Родерик. — Только, когда мы отряд собирали, наш союз самым последним был относительно прочих союзов. Оттого и название.

— Ах, вот оно что… Ну, заходите, коли так, что за плетнем стоите? На улице, что ли, ночевать собираетесь?

Воспользовавшись приглашением, люди и гномы через калитку начали проникать во двор. Знахарь показал, где можно привязать лошадей и пригласил всех заходить в дом. Ненавязчиво поинтересовался:

— По делу приехали или заночевать негде?

— По делу, — ответил Родерик. — Алабирка какая–то сволочь дубинкой по затылку огрела. Блевал всю дорогу, желчью даже, на пони сам усидеть не в силах. Может, поможешь чем?

— Может, и помогу, — неторопливо промолвил Симелист. — Несите–ка его в дом.

Он уже повернулся, собираясь открыть дверь, но Родерик удержал хозяина за плечо:

— Ты, колдун, не думай, не за просто так просим. Деньгами не обидим.

— Денег не нужно, — возразил Симелист. — Вон, лучше еды какой–нибудь купите. В доме — шаром покати.

— Фили! Дубалин! Мелимон! — Родерик ткнул пальцем в троих «добровольцев». — Слышали, че знахарь грит? Смотайтесь–ка в трактир, купите жратвы, да побольше.

— Спят же все! — опешил Симелист. — Лучше завтра…

— Ниче с ними не сделается, могут разок и проснуться, — сурово заметил Родерик.

«Добровольцы», вытряхнув из дорожных сумок плащи, одеяла, посуду и прочие причиндалы, направились с пустыми сумками обратно в деревню. Симелист только рукой махнул.

Алабирка уложили на кровать. Симелист, что–то шепча, ощупал его затылок. Приложил мокрое полотенце к голове. Заставил выпить какого–то отвара. Разжег в печи огонь и поставил греться воду.

— Ну че? — спросил Родерик.

— Ночью я над ним еще пошепчу, — ответил Симелист, — но дня два ему полежать придется. А лучше — три. Да и потом где–то с недельку ничем нагружать не надо. И на лошади вашему братцу лучше бы не скакать.

— Как это не скакать? — удивился Дравнир. — Как же не скакать–то? У нас, сам видишь, крыльев нету, чтобы до столицы по воздуху долететь.

— Ну, как знаете, — пожал плечами Симелист. — Я вас предупредил, а как дальше быть — сами решайте. Сейчас отвара приготовлю. Пусть пьет его целый день и послезавтра тоже.

Когда вода начала закипать, он бросил туда несколько пучков трав, какие–то корешки, непонятного происхождения крупнозернистый желтый порошок. В это время с громким стуком распахнулась дверь и в дом ввалились Фили и K°, обвешанные разнообразнейшими бакалейно–гастрономическими украшениями. На носу Мелимона алело несколько свежих царапин.

— Что это с тобой? — удивился Дэвид.

— Видок такой, будто с котами дрался, — поддержала его Талеминка.

Мелимон насупился.

— Псина какая–то пристала, бешеная, — вступился Филлер за товарища.

— Тьфу ты! — Родерик едва сдержался, чтобы не сплюнуть на пол — чужой дом все–таки. — Никуда вас послать нельзя! Неприятности к вам липнут, как мухи к меду. Ничего по–умному сделать не можете.

— Это не собака, — буркнул Мелимон, показав на свой нос, — это хозяйка.

Родерик всплеснул руками:

— А хозяйка–то за что на вас обиделась?

— А за то, что мы с Дубалином ее псину бешеную едва в колодце не утопили, — отрезал Фили.

Сели ужинать. Симелист ел много и с удовольствием. Даже поразительно было, сколько еды может влезть единовременно в худющего неопрятного старика. Денег за лечение он никогда не брал, а если человек, обратившийся за помощью, «забывал» принести подарок или каких–нибудь гостинцев, то даже и на такой мизерной оплате не настаивал и после ни о чем не напоминал. Вместе с тем, человеком Симелист был довольно бесхозяйственным и большую часть дня, по его собственным словам, пропадал в лесу, вместо того чтобы гнуть спину в поле или огороде. Ничего удивительного, что при таком положении дел он давно жил впроголодь. Впрочем, Симелист относился к этому философски, на судьбу не жаловался и менять в своей жизни ничего не хотел. Время от времени, разные лесные жители — белочки, ежики и пр. — приносили ему что–нибудь покушать: ягоды, орехи, грибы… Помимо кошки, вороны и мышей, в его доме также постоянно обитали два ужа, семейство летучих мышей и сова. Все животные уживались друг с другом с поразительной терпимостью и даже в самые голодные периоды не делали попыток решить свои «кулинарные проблемы» за счет друг друга. Кстати, Симелист категорически не ел мяса, и большое количество колбас, закупленных гномами в деревенском трактире, им пришлось употребить самим — разделив, впрочем, небольшую часть с совой и кошкой.