Чародеи. Пенталогия - Смирнов Андрей - Страница 53

Он не умер, не надорвался, не потерял разум во время инициации — хотя был буквально на волосок и от первого, и от второго, и от третьего. Сгорев и заново возродившись в ключе, он без сил упал на траву и долго лежал так, не в силах пошевелить даже пальцем. Самое первое, легкое и безболезненное посвящение в Тинуэте вспоминалось теперь, как счастливая сказка. Истончилась ночь, отгорел рассвет, солнце поднялось высоко в небо. Только тогда Дэвид нашел в себе достаточно сил, чтобы кое–как подняться на ноги, умыться и отправиться в обратный путь, на берег волшебного озера, где его по–прежнему терпеливо ждал Симелист.

* * *

Алабирк быстро шел на поправку. На третий день все единогласно решили, что завтра с утра отправятся дальше. «Последний союз» еще раз закупился всевозможными припасами — себе на дорогу и Симелисту про запас. В последний вечер Дэвид снова завел со знахарем разговор на общемировые темы. На этот раз его интересовало, где тут живут сильные колдуны и есть ли они в Хешоте вообще.

— Не знаю, — сказал знахарь. — Слухи всякие ходят, но правды в них, мыслю, немного… А для чего тебе?

— Домой хочу вернуться, — ответил Дэвид.

— А–аа, вот ты про что… — Симелист покивал, признавая весомость мотива, а затем, как бы уже отвечая на вопрос, отрицательно покачал головой. — Не–е, чтобы кто–то из одного мира в другой летать мог, подобный нашему, о таком не слыхал. Невиданное это дело, необыкновенное…

— О чем это вы? — влез в разговор охочий до чудес Мелимон.

— Ни об чем. — Симелист легонько стукнул костяшками пальцев любопытного гнома по лбу. — Много будешь знать про чужие дела — мужеское достоинство засохнет, почернеет и отвалится.

— Типун те на язык! — сплюнул Мелимон.

Дэвид рассмеялся.

Мелимон сел на свободное место за столом, почесал бороду и спросил:

— А вот ты, дед, как думаешь: могет Черный Герцог колдовать или не могет?

— Надо говорить не «могет», а «может», — сделав серьезное лицо, поправил его Дэвид.

— Ну да, — хмыкнул Мелимон. — Ты меня еще грамоте поучи. Самого каждый вечер грамоте человечьей учу. Откуда ты только такой взялся — колдун, грамоты не разумеющий?

— Оттуда же, откуда все берутся, — отпарировал Дэвид. — Правда, слышал я как–то раз байку, будто бы у гномов женщин и вовсе нет, а сами они из камней рождаются.

— Вранье это! — возмутился Мелимон. — Есть у нас женщины, есть!

— А почему же тогда их никто не видел?

— А потому что мы их никому не показываем!

— Неужели такие страшные? — подколол в свою очередь подгорного жителя Симелист.

Разозленный Мелимон что было силы хлопнул ладонью по столу и заорал:

— А ты, дед, не трепли языком об том, чего не знаешь!!! Если бы я у тебя гостем не был, я бы за такие слова тебя в землю закопал и сверху бы еще камней положил!!!

— Не ори, дурак! — высунулся из сеней Дравнир, собиравшийся к колодцу за водой. — Всех собак в деревне перепугаешь.

— Я как–то раз видел гномовскую женщину, — засвидетельствовал подошедший к столу Сеорид. — Кстати, Мелимон, как правильно будет — «гномья» или «гномиха»?

— Никак не правильно. Гномовская женщина — и все тут, — буркнул порядком разозленный Мелимон. Правда, уже через четыре секунды всегдашнее любопытство взяло в нем верх, и он спросил у Сеорида:

— И где ж ты ее видел?

— В отряде Хейтеля Ламвара.

— Это те наемники, которые в Восточной Баронской Войне участвовали, что ли? Ты вроде рассказывал, что они еще какой–то замок захватили…

— Они самые, — кивнул Сеорид. — С Хейтелем я познакомился еще в те годы, когда в городской страже служил. Да и потом, когда из стражи ушел, не раз о них слышал. В последний раз, когда я видел отряд Хейтеля, была там одна гномиха…

— Скажешь про нее что–нибудь плохое… — зловещим голосом предупредил Мелимон.

— Увянь, — отмахнулся Сеорид и продолжил: — Женщина, доложу я вам, была бешеная. Не в том смысле, в котором вы подумали, а в самом прямом. Настоящий берсерк, похлеще нашего Филлера. Да что там Фили!.. Перед каждым боем она чуть ли не полщита сгрызала. Одним из лучших пехотинцев в отряде Хейтеля была. Дайте ей только до топора добраться — кого хочешь за милую душу нашинкует.

Все посмотрели на Мелимона: как он отнесется к такой характеристике? Мелимон выпрямился, втянул живот, расправил плечи. Кажется, характеристика ему понравилась.

— Да, наши женщины такие, — подтвердил он. — Гордые и воинственные. В обиду себя никому не дадут.

— Сами обидят… — пробормотал Симелист.

— Любую крепость по бревнышку разнесут…

— Елефанта на скаку остановят…

— Дракона криком собьют…

— Да ну вас! — Мелимон снова попытался разозлиться, но злиться ему не хотелось, и поэтому он во второй раз перевел разговор в интересующее его русло: — Так как мыслишь, дед–травовед, могет Черный Герцог колдовать или не могет?

— Да я–то, откуда знаю? — пожал плечами Симелист. — Я с ним пироги не ел, откуда мне знать–то?

— А вот говорят, будто приручает он пауков здоровущих, арахнидов то есть. Правда это или нет, как мыслишь?

— Эка невидаль! — ответствовал знахарь. — Арахнидов и приручать не надо. Они же твари разумные, не глупее нас с тобой будут…

— Да ты что?! — выпучил глаза Мелимон.

— Вот не надо нам заливать, дед! — крикнула валявшаяся на полатях Талеминка. — Ты еще скажи, что они и разговаривать умеют!.. Да он смеется над вами, а высидите, уши развесили!

— Мы сами два раза с арахнидами сталкивались, — подтвердил Сеорид. — Какие же это разумные твари? Чудища самые обычные, да и только.

— Разговаривать, может, они и не умеют, — знахарь со значением поднял указательный палец, — потому как нет у них ни языка, ни зубов, да и сами они иначе устроены… Но сказывают, что некоторые из них грамоте научились и таким образом с людьми общаются…

— Вранье! — в два голоса заорали Мелимон и Талеминка.

— В самом деле, — сказал Дэвид, — если они такие разумные, зачем скот воруют… путешественников ловят и едят?..

Симелист хмыкнул.

— А вот ты, скажем, знаешь, сколько людей во время Баронской Войны погибло? А из–за чего война началась, известно тебе?

— Нет, неизвестно.

— Ну, а если неизвестно — так у меня спроси, я тебе отвечу.

— Ну и из–за чего?

— А не из–за чего. — Симелист сделал глубокомысленную паузу. Поскольку из отряда никто возражать не стал, похоже было, что остальные думают так же. «Впрочем, чему тут удивляться? — подумал Дэвид. — Война на пустом месте — самое распространенное в мире явление. И не только в этом…»

— А вот теперь и подумай, и подсчитай, — продолжал Симелист. — От кого человеку вреда больше: от других же человеков или от пауков–арахнидов, на которых люди сами охотятся, гнезда разоряют, с насиженных мест сгоняют, леса, где они во множестве живут, поджигают…

— Ну хватит, хватит! — замахал руками Мелимон. — Ты еще защищать пауков начни! Лесовик выискался! А может, ты и сам их разводишь, а?

— Нет, — с сожалением вздохнул Симелист. — Их разумы сильные духи стерегут, я их имен не знаю… Знал бы — обязательно в сарай арахнида поселил.

— Да в твою развалюху не то, что арахнида — козу поставить стыдно! — насмешливо заметила Талеминка.

— В том–то и дело, — горестно махнул рукой Симелист. — В том–то и дело — была у меня коза…

— Да? И куда же она пропала?

— Король забрал.

— Прям так и король?

— Он самый.

— Пришел и забрал?

— Вот именно.

Талеминка фыркнула и отвернулась к стене, показывая, что она думает об этой истории.

— И для чего же королю твоя коза понадобиться могла? — не выдержав молчания, удивленно спросил Мелимон.

— Кабы знать… — снова вздохнул Симелист.

— Да ты не телись, расскажи толком, как дело было!

— Да как? Как водится… Пришел сборщик налогов, а с ним — отряд вооруженный. Уж я и просил их, и умолял, и порчу грозился навести — без толку все!.. В доме все перевернули, ничего не нашли, и тогда, как будто в отместку, козу мою взяли. Я их спрашиваю: на что вам коза, душегубы? Что вы с ней делать будете? Умрет, что ли, ваш король без моей козы? С голоду, что ли, он в своем дворце опухнет? Да разве им что докажешь!.. Эх–х!.. — в третий раз горько вздохнул Симелист. — Эти сборщики — самые худшие на свете разбойники.