Чародеи. Пенталогия - Смирнов Андрей - Страница 55

— Вы могли бы поменять камень? — спросил Дэвид у продавца.

— Этот на тот?

— Именно.

Продавец взял бриллиант, прищурился, посмотрел на свет.

— Крупный…

— Так сможете или нет?

— Деньги вперед.

— Сколько с меня? За кольцо и за работу?

— Три рубленных серебренника.

Дэвид кивнул. Эта цена фактически оставляла его без гроша в кармане, но перстень в грядущем походе ему будет нужнее. «В крайнем случае, займу у Мелимона. В счет будущей прибыли, — подумал Дэвид. — Или в невидимости срежу у кого–нибудь кошелек… Или еще один «вечный светильник“ на рынке продам… А может, лекарем временно устроиться? Правда, со стихией Жизни я еще толком не освоился… ну вот заодно и потренируюсь».

Замена камня на перстне заняла несколько минут. Заплатив, Дэвид вернулся в гостиницу и поинтересовался у глушащей пиво гномьей братии:

— Наверху кто–нибудь есть?

— Только Эттиль спит, — ответил Алабирк. — Талеминка и Янган гулять намылились, Сеорид тоже куда–то ушел… Не сказал, куда.

— Мне нужно пару часов поработать в одиночестве. Пожалуйста, не мешайте, а главное — Мелимона наверх не пускайте.

— Это еще почему? — обиделся Мелимон.

Родерик оглушительно хлопнул его по спине:

— А потому, что не хрен свои пальцы совать в шарики из колдовского пламени. Верно я говорю, Дэвид?

— Верно.

— Ну хоть одним–то глазком поглядеть можно? — взмолился Мелимон. — Чем хотите поклянусь, что руками трогать не буду!

— Нету у нас к тебе в этом вопросе никакого доверия, — отрезал Родерик. — Сиди лучше тихо. Пиво свое пей.

— Никаких чудес все равно не будет, — поспешил Дэвид успокоить насупившегося Мелимона. — Мне только нужно, чтобы никто два–три часа меня расспросами бесконечными и разговорами бессмысленными не отвлекал, вот и все.

— Нем буду, как рыба! — Мелимон от волнения вскочил со скамьи. — Невидим буду и неслышен как… снова как рыба!

— Эк ты сказал, — крякнул Дравнир. — Где ж ты, умница ты наша, невидимую рыбу видел?

— Есть такая, — возразил Мелимон. — Мне один человек по секрету рассказывал, что такая рыба в море живет. По виду на гриб похожа, прозрачная, как слеза, а если в руку взять — жжется.

— Это медуза, — сказал Дэвид. — Это не рыба.

— Как же не рыба, когда в воде живет?.. Ну хорошо, пусть не рыба. Пусть эта твоя медуза птицей там или зверушкой будет! Ты меня, главное, из комнаты не выгоняй! Я тихо сидеть буду!..

Дэвид закатил глаза и сказал:

— Пффф… Ладно. От тебя, чувствую, все равно не отвязаться. Но помни, что ты обещал.

Мелимон сделал руками такое движение, как будто бы хотел сам себя задушить.

— Иди–иди, — хмыкнул Фили. — Нам пива больше достанется.

Никаких специальных заклятий, которыми Дэвид хотел бы ежечасно пользоваться в своей жизни, не было, и поэтому он ограничился тем, что поместил в Истинную Драгоценность заклинательную систему, которая увеличивала его личный колдовской потенциал. Лэйкил, правда, предупреждал, что подобными артефактами слишком увлекаться не следует: хотя они и способны сильно расширить возможности начинающего колдуна, но к дополнительному объему силы быстро привыкаешь, в результате чего возникает искаженное представление о пределе своих собственных возможностей, что может сыграть роковую роль в том случае, если маг лишается артефакта или попадает в ситуацию, когда его невозможно использовать. Мудрое наставление Дэвид не забывал, но и от дополнительного источника силы отказываться не собирался. Волков бояться — в лес не ходить.

Примерно два часа он сосредоточенно работал — без особенного, впрочем, увлечения, поскольку работа была совершенно не творческой, соответствующие заклятия он помнил твердо, поскольку не раз выполнял похожую «проверочную работу» во время обучения в Тинуэте.

Мелимон сидел тихо и совершенно неподвижно, как статуя. От неудобной позы у него быстро затекли обе ноги, но он мужественно терпел, целиком сосредоточившись на Дэвидовых руках, прявших незримую паутину вокруг перстня с камнем. Закончив работу, Дэвид одел перстень на палец и, мельком глянув на гнома, решил вознаградить его за терпение. Сотворил несколько световых сфер, подбросил их в воздух, заставил сферы поменять цвет и взорваться красочным фейерверком. Мелимон выпучил глаза.

— Я закончил. — Дэвид чуть улыбнулся. — Пойдем вниз.

— Во здорово… — прошептал Мелимон. — А ентим колечком, значит, шутихи устраивать можно? Дашь поносить?..

* * *

На следующий день, как и собирались, дружною толпой двинулись во дворец. Строго говоря, «королевский дворец» представлял собой обычный феодальный замок, возвышавшийся на холме в центре города — до европейских дворцов с фонтанами и газонами цивилизация Хешота еще не доросла. Замок окружал ров с мутноватой водицей, подъемный мост караулили два стражника.

— Ну что надо?.. — лениво спросил один из них, когда отряд подошел почти вплотную.

— Нам бы с королем побеседовать, — степенно обратился к ним Родерик.

— С королем? — хмыкнул солдат. — Всего–то?

— Об интересующем его деле, — кивнул старейшина.

— О каком же это деле? — снова хмыкнул стражник, явно не принимая Родерика всерьез.

Внезапно стражник почувствовал, как его сапоги отрываются от земли…

— О важном, — подмигнув Дэвиду, усмехнулся Родерик. — Верь мне и не сумневайся: о самом что ни на есть наиважнейшем.

Второй стражник, увидев взлетающего товарища, подавился смехом и выронил из рук алебарду. Сейчас его можно было брать голыми руками.

Дэвид не стал издеваться над несчастным воякой и, перевернув его пару раз в воздухе, поставил обратно на мост.

Солдаты бросились в замок. На полпути вспомнили об алебардах, вернулись. «Последний союз» насмешливо наблюдал за этой суетой.

— Как бы нас лучники со стен не расстреляли, — буркнул Филлер, который во всех жизненных перипетиях всегда был склонен ожидать самого худшего.

— Пусть только попробуют. Я им дворец подожгу, — пообещал Дэвид. Сказал — и сам удивился своим словам. С помощью перстня он сотворил заклятье с небывалой прежде легкостью и почувствовал, что даже это — еще не предел. Сколько раз он поражался циничному отношению к чужой жизни Лэйкила кен Апрея, и вот вам, пожалуйста — стоило ему самому в первый раз по–настоящему ощутить реальную власть, как он стал говорить, действовать и думать точно так же, как его дражайший учитель. «С этим надо бороться, — подумал Дэвид. — Бороться, пока еще не поздно».

Вскоре из замка вышли несколько рыцарей и быстрым шагом направились к «Последнему союзу». Как и предсказывал Фили, на стенах замелькали фигуры лучников. Стрелять между тем пока вроде никто не собирался.

— Что вы хотите? — осведомился один из рыцарей.

— Мы… — начал Родерик. Дэвид, внимательно следивший за лучниками, слушал его объяснения вполуха. К происходящему на мосту его вернул короткий ответ офицера:

— Пойдемте.

Во дворе у них потребовали сдать оружие. Недовольно ворча, отряд разоружился.

Их провели в центральную часть замка — с почетным эскортом из двадцати стражников и десятком «благородных». Небольшой зал, в котором они, в конце концов, очутились, казался бы пустым, если б не старые, давно не чищеные гобелены на стенах. У противоположной от входа стены стояло кресло, в котором сидел обрюзгший человек среднего роста с брюхом, напоминавшим пивной бочонок. Рядом стояло несколько придворных. Больше в комнате ничего не было. К креслу вела алая дорожка.

— Это, что ли, король? — шепотом спросил Дэвид.

— Видать, он… — с некоторым сомнением кивнул Мелимон.

И в самом деле, лысый толстяк с поблескивающими глазками и носом бывалого пьянчуги на короля походил весьма слабо. Куда сильнее внимание Дэвида притягивал тот, кто стоял по левую руку от кресла, — высокий воин с жестким, решительным лицом и с сединой в волосах. От него исходило ощущение реальной опасности. От человека в кресле — нет.

— Ну–ка, ну–ка, подойдите поближе, — заговорил толстяк. — Посмотрим, посмотрим… — Его глазки хитро бегали от одного наемника к другому. — Так это вы перед воротами шумели? А?.. Может, вы и подбили чернь третьего дня горящими палками во дворец кидать? А?.. Ха–ха–ха… Хи–хи… Хи–хи…