Посох. Тетралогия - Раткевич Сергей - Страница 132

— Этот Архимаг такой смешной! — улыбнулась Богиня. — Такой сильный, такой хитрый — и при этом такой глупый…

— А как я выступил в роли Темного Бога? — спросил Зикер.

— Если б ты в таком виде явился на Темную Сторону Неба, тебя бы приняли, можешь не сомневаться, — ответствовал Арилой.

— А лучше всего вышли драконы! — усмехнулся Фарин. — Ничто не убеждает так сильно, как общий идиотизм окружающей среды.

— Так, — распорядился Зикер. — А тогда убирайте эту иллюзию, кто там ее наплел, и садимся ужинать.

— А быть может, так и поужинаем? — заикнулся кто-то из Великих Магистров, — Красиво же…

— Пора отвыкать от иллюзий, господа! — наставительно произнес Зикер, слегка шевельнул мизинцем — и величественный Хорат Арзон растаял, словно его и не было. Путники сидели на небольшой лесной поляне, и на расстеленных плащах перед ними возлежала нехитрая снедь: хлеб, лук, картошка, и немного сала. По кусочку на брата.

— Интересно, когда же он сообразит, что нас там нет и никогда не было? — пробормотал один из Великих Магистров.

— Не скоро, господа Великие Магистры, — негромко пообещал Зикер, приступая к сотворению древнейшего из известных ему заклинаний Защиты От Ясновиденья. Заклинание он получил некогда от выжившего из ума древнего мага, которого вскоре после этого убил в поединке. Вряд ли кто еще в мире владел таким способом преодоления. — Нескоро.

Король Дарман сидел на верхушке самой высокой башни своего замка и прикидывал, чем бы еще запустить в наседающих на него верноподданных… или, лучше сказать, неверноподданных? В общем, тех, кому Его Величество хоть сколько-нибудь, а успел поддать, потратив все бывшее при нем оружие — правда, не без пользы. Три живописных трупа украшали внутренний двор замка. Еще двое хоть и выжили, но имели не совсем исправный вид и щеголяли физиономиями, не совсем подобающими уважающим себя заговорщикам. Остальные целили в любимого монарха из арбалетов или потрясали золочеными шпагами. Впрочем, влезать на башню никто не торопился. С единственным храбрецом, осмелившимся на это антиправительственное деяние Его Свергаемое Величество проделал такое, что заговорщики чуть было не разбежались в испуге. Остановило их одно нехитрое соображение: раз король их всех уже видел — значит, запомнил. Даром, он что ли, столько лет в морской страже служил? И еще как служил! Ну, а раз запомнил, значит, все равно казнит — так что обратной дороги нет, господа!

Поэтому Его Величество король Дарман, скрипя зубами и ругаясь на чем свет стоит, обозревал заговорщиков с верхушки самой высокой башни своего замка и раздумывал, расстаться ли ему со своими любимыми сапогами для верховой езды или еще погодить — а взбунтовашиеся придворные продолжали нерешительные и пока безуспешные попытки лишить жизни своего горячо любимого монарха. Наконец король Дарман решительно махнул рукой на личную привязанность и сентиментальное чувство.

«Сапоги сапогами, а жизнь дороже!» — решил он.

С глубоким вздохом он снял левый сапог, посмотрел на его янтарную кожу, полюбовался тисненным орнаментом — скачущие по волнам кони — аккуратно снял шпору, сдул невидимую пылинку и прицелился сапогом в голову Тайного Советника, выкрикивающего какие-то распоряжения людям с арбалетами.

— Тайный Советник не должен становиться явным предателем! — прорычал король Дарман — и сапог с треском впечатал свою подошву в голову поименованного Тайного Советника.

Тот захлебнулся командой, дернулся, словно собирался рассыпаться на куски, и упал раскинув руки.

— Вряд ли я его убил, — с сожалением вздохнул король, болтая босой ногой и взвешивая на ладони шпору.

Новый рой арбалетных стрел с визгом пронесся мимо него. Одна стрела едва не угодила ему в плечо. Король Дарман улыбнулся и угостил меткого арбалетчика шпорой в глаз. Тот взвыл и уронил арбалет.

— Что, звезды из глаз посыпались? — довольно пробормотал Его Величество.

Арбалетчик покачнулся и прилег.

— И этот выживет, — огорченно заметил Дарман и негромко запел «Доступную Красотку» — любимую песню моряков и контрабандистов. Запел и начал снимать второй сапог.

Наиболее печалил короля тот факт, что он оказался на единственной башне, крытой железом. Эх, сумей он добраться до любой другой башни — и к его услугам была бы превосходная черепица! Однако за всю свою долгую жизнь король Дарман так и не научился летать. Если честно, даже и не пытался. А другого способа добраться до соседних башен не было. Разве что спуститься вниз и вежливо попросить господ заговорщиков — не будут ли они столь любезны разрешить своему горячо любимому монарху совершить небольшой моцион на соседнюю башню? Король Дарман и так знал ответ. Не будут. Не разрешат. И их достаточно много, чтобы даже такой опытный вояка, как он, со всеми с ними не справился.

Король Дарман вздохнул и употребил второй сапог по его новому назначению — попал! — и шпору. Опять попал.

Ну… вот и все. Бросаться штанами бессмысленно. Самому на них, что ли, спрыгнуть?

— Да, Твое Величество… смотрю я, ты умудрился основательно их всех достать, — заметил негромкий голос у него над ухом.

Король Дарман вздрогнул и обернулся. Рядом с верхушкой башни мерцал портал. Из него выглядывал Хриплый Молот.

— Бросить тебе веревку? — спросил Хриплый Молот.

— Не нужно. Еще подстрелят, — ответствовал король Дарман. — Отодвинься маленько. Я так допрыгну.

Грузная фигура короля напряглась, сжалась, изготовилась — а потом выметнулась пушечным ядром, взлетела, словно гора получившая пинка. Еще миг — и всевластный монарх Балурсы достиг спасительного портала, оставив несчастных заговорщиков с длинными-предлинными носами.

Арбалетные стрелы пролетели мимо, а золоченые шпажонки напрасно протирали небо. Портал исчез. Его Свергаемое Величество скрылся. Свергать стало некого.

Заговорщики захватили дворец, но королевские фрейлины давно разбежались — поэтому мятежники просто как следует перепились… а протрезвев, сообразили, что король как смог удрать, так сможет и вернуться, а союзников у него достаточно. Поэтому, протрезвев, господа заговорщики разбежались кто куда, стараясь превзойти друг друга в скорости удаления от Балурсы.

Рионн всегда славился впечатляющими закатами. Не подкачал он и теперь. Заходящее солнце равнодушно скользило по лицам мертвых магов.

— Двадцать два, двадцать три, двадцать четыре… — считал король Найрит.

На фоне фиолетово-алого неба отчетливо выделялись золотисто-черные тучи.

— Где еще один поганец? — строго спросил король Найрит. — Проворонили?

Легкие стрелы солнца навылет прошивали парчовую тяжесть туч.

— Не извольте беспокоиться, Ваше Величество, — ответствовал старый капрал королевской гвардии. — Несут.

Неспешный ветерок осторожно тронул волосы короля, коснулся королевского плаща, поправил и без того безупречные усы старого капрала и потек дальше. Тело мага легло на сухой песок, и солнце скользнуло по нему так же равнодушно, как по остальным.

— Двадцать пять, — сказал король Найрит. — Все.

— Хвала Богам, Ваше Величество! — сказал старый капрал. — Богам и нашим доблестным арбалетчикам. Чисто сработано. Ни один гад рта раскрыть не успел.

— Ни одного наблюдателя, — довольно сказал король Найрит.

— Ни одного, Ваше Величество! — радостно кивнул капрал.

— Командиров ко мне! — приказал король. — Да, и распорядись чтоб зарыли эту пакость! Пусть сделают все как следует, чтоб ни один потом не встал!

— Слушаюсь, Ваше Величество! — капрал козырнул и убежал.

Отвернувшись от магов, король Найрит долго смотрел на заходящее солнце.

— Сегодня ночью, — сказал он, сжимая кулаки. — Сегодня ночью.

Наемников было много. Наемников было очень много, и они никого не боялись. Могучие кони быстро несли их вперед. Вперед и дальше. Они ехали сквозь покоренную страну совершенно спокойно, зная, что никто, ни один человек во всем Рионне, не посмеет заступить дорогу великому войску Великого Королевства Рон — никто. Они ехали ночью, и огромные звезды, свешиваясь с небес, мягко отсвечивали в тяжелых щитах, мелким бисером дробились в кольчугах, скалились со стальных шлемов, ухмылялись с кончиков шпор. Звезды. И больше ничего. Звезды, ночь и дорога под копытами коней. Дорога в Джанхар. В Джанхар, который только и дожидается их прибытия, чтобы сдаться и лечь им под ноги.