Посох. Тетралогия - Раткевич Сергей - Страница 143

— И все же это очень похоже на армию, — нахмурясь, заметил один из магов.

— ЭТО? На армию?! Ну что вы, господа! Кто же в здравом уме станет эдак вот одевать и разукрашивать настоящих солдат? — спросил Винк Соленые Пятки.

Король Арвалирен дернулся от возмущения — но и на сей раз решил не мычать. Винка радовало, что Его Королевское Величество предпочел мычанию молчание. В молчании остальной армии он был уверен. Всякому своя голова дорога — и если явился кто-то кто может ее спасти, лучше ему не мешать.

— Да вы посмотрите на них! — продолжал Винк. — Разве это солдаты? Разве такие солдаты бывают? Разве могут они кого-то победить? Да они ж так одеты, что и руки не подымут!

Армия Арвалирена и в самом деле выглядела какой угодно, только не воинственной и грозной.

— Зачем же вам такие негодные актеры? — спросил маг.

— Так ведь других-то негде взять по военному времени, — развел руками Винк.

— А оружие? — поинтересовались маги.

«Какое счастье, что Арвалирен дурак!» — подумал Винк Соленые Пятки. — «Бывает же и от дураков польза!»

Подойдя к одному из воинов, он выдернул у бедолаги из ножен парадную шпажонку и протянул ее магам.

— Да, — кивнул один из них. — На два удара. Больше не выдержит.

— А где взяли? — тут же встрял другой.

— Его Величество милостиво разрешил воспользоваться Его парадным арсеналом, — поведал Винк. — Это ведь, знаете ли, главная наша беда была, прямо не знали что делать… если б не милостивая поддержка Его Величества…

— Ладно, — поморщился маг. — Достаточно. Можете развлекаться. Не препятствуем.

— Благодарю вас, господа маги! — проговорил Винк Соленые Пятки и низко поклонился.

— Голову оторвать этим поганым болтунам! — проворчал один из магов. — Заговор! Заговор! Ну, и где он?! Только время потеряли!

— Что ж, пойдем оторвем голову, — вздохнул другой.

«Уйдут!» — подумал Винк Соленые Пятки. — «Ну нет! Не пущу!»

— Ну что вы, господа маги, — проговорил Винк Соленые Пятки. — Его Милостивое Величество Арвалирен — симпатичнейшей души человек! И уж никак не заговорщик. У него и вовсе во дворце никакой армии нет. Так, пара-тройка стражников у входа. Да и вообще, всяких там воинов он не слишком жалует. Иное дело — люди ученые, маги там разные… вот вроде вас, господа. Да, магов он приглашает. Но ведь маги — достойные люди, не то что эти головорезы-солдаты!

— Маги?! — настороженно спросил один из осназовцев. — Какие еще маги?!

Осназовцы переглянулись между собой.

— Не знаю, господа хорошие, — развел руками Винк Соленые Пятки. — Откуда ж простому-то актеру знать? Маги — они и есть маги, что еще о них сказать можно? Да вы сходили бы да сами поглядели. У него и сейчас сидят несколько… если еще не ушли…

— Где? — спросил один из магов.

«Спросил, словно гвоздь в голову вогнал!» — подумал Винк Соленые Пятки.

— В Его Величества личном королевском кабинете, — ответил он, кланяясь.

Не успел он договорить, как один из осназовцев уже сотворил ковер-самолет. Маги торопливо взгромоздились на него, и ковер-самолет рывком поднялся в воздух. Винк едва успел. В последнюю секунду он ухитрился схватиться за роскошную бахрому, свисающую с углов. Земля стремительно плыла под ногами, а королевский дворец, словно взбесившийся слон, несся навстречу.

«Сейчас — в лепешку!» — мелькнуло в голове у Винка.

Но ковер-самолет притормозил, качнулся и плавно влетел в окно королевского кабинета. Винк Соленые Пятки повис на подоконнике, прекрасно зная, что в самом кабинете ему делать нечего. Живым там и вообще не место. Они слишком быстро станут мертвыми.

Едва маги влетели в кабинет, сработали настороженные Орном Тарнаем самострелы. Три десятка крохотных самострелов, каждый из которых выплевывал не меньше сотни отравленных игл.

Маги Осназа знали свое дело. Магические защиты вспыхнули мгновенно. И тогда сработал еще один самострел. Маленький серебристый шарик, выпрошенный Винком у Эруэлла, тоже пошел в дело. Еще миг — и все кончилось.

Винк сплюнул и отвернулся. Смотреть на то, что сделалось с магами, было неприятно.

Все же он заставил себя влезть на подоконник. Сел. Посмотрел на магов еще раз. Выдохнул.

— Тарнай, ты жив?

— Еще бы! — отозвался тот, входя в кабинет. — Караульные будут дрыхнуть еще около часа, об этом я позаботился.

— Это уже твои проблемы, — отмахнулся Винк. — Ты здесь все-таки герцог, так что топай к своему повелителю и растолкуй, что к чему. Я пошел обратно. Разберешься с Арвалиреном — догоняй. Да, снимешь потом у него с морды липучку.

— Липучку? — восхитился Орн Тарнай.

— Ну да… — развел руками Винк. — Твой бедный повелитель пытался приблизить свою смерть путем произнесения различных, к несчастью, членораздельных звуков. Пришлось помешать этой глупой затее, так как она не входила в наши планы.

— Липучку… — мечтательно повторил Орн Тарнай. — А может, все-таки не снимать? По крайней мере еще суток двое…

— Думай сам, — отмахнулся Винк. — Но командиру ты понадобишься раньше. Так что заканчивай здесь и приходи.

Меж собой разведчики продолжали называть Эруэлла командиром. Так было привычнее. Так казалось правильным.

— Да ладно тебе, — пожал плечами Орн Тарнай. — Что, уже и помечтать нельзя?

Он повернулся и пошел к выходу из кабинета. Винк Соленые Пятки усмехнулся и коснулся татуировки на своей груди.

В казарме пили. Пили тяжело и страшно. Пили все — от седого иссеченного шрамами ветерана до безусого новичка. В казарме ожидали неимнуемого — быть может, смерти. Не такой смерти как в бою — смерти позорной, страшной. И хотя стояла бестревожная тишина, всем, даже самым беспечным, чудились тяжелые неотвратимые шаги. Они приближались… и никакой звон винных кружек не мог их заглушить. Ни соленые шутки, ни залихватские песни не спасали от приближающихся шагов — шагов, которых не было… но они все равно звучали, звучали…

В казарме пили…

— Говорю я вам — все будем болтаться… — угрюмо басил седоусый ветеран. — Вот помяните мое слово. Его Величество вернется — он не посмотрит! Не посмотрит, что это золотые шпажонки бунт затевали. Все пойдем на виселицу! Все-е. И правые, и виноватые. Все, — еще раз повторил он, пристукнув кружкой по столу.

Его собеседник отрицательно покачал головой и влил в себя еще одну порцию вина.

— А я говорю — будем, — бубнил ветеран.

С ним давно никто не спорил, ибо все боялись того же — но седоусый все равно продолжал свою речь… продолжал — потому что просто не мог замолчать… боялся замолчать… молчанием уже как бы начиналась так ужасавшая его позорная смерть.

— Все как один — на виселицу! И меня… на виселицу… всю мою беспорочную… службу… на виселицу! Все победы… — он всхлипнул и жалко зарыдал, давясь непривычной для него слезой. — Обидно-то как!

Его собеседник еще раз покачал головой, и новая порция вина отправилась по своему прямому назначению.

— Бежать надо, — подал голос кто-то из молодых солдат.

— На-а-адо, — скривился ветеран. — Вот ты и беги, если умный! Такую голь перекатную где хочешь возьмут! А мне — куда? Я, между прочим, всю свою жизнь… за Балурсу… за каждый камешек, за каждую былиночку! И все из-за каких-то прохвостов! Командиры, мать их заешь! Король им, видите, ли не по нраву! Подштаники с кружавчиками носить не умеет! Сволочи! Обидно-то как…

— Может, еще и обойдется? — робко предположил кто-то.

— Обойдется! — фыркнул ветеран. — Для золотых шпажонок — обойдется! Потому как удрали все! А мы — вот они. Надо же хоть кого-нибудь казнить?

И вновь собеседник ветерана покачал головой, после чего наполнил кружку.

— Но… должно же быть хоть какое-то расследование, — робко подал голос все тот же молодой солдат.

— Расследование… — с горькой иронией протянул ветеран. — Король — он знаешь, какой? Он не посмотрит, что нас там и не было. Раз командиры влипли, значит все. Пиши пропало. Всех повинят.

Собеседник ветерана опять покачал головой. Видать, это раззадорило последнего еще пуще.