Посох. Тетралогия - Раткевич Сергей - Страница 149

— Вот я тебя и перехитрил! — хихикал колдун. — Врагам никогда не верят, поэтому есть смысл говорить правду! Правда в такой ситуации гораздо лучше лжи! Она верней обманывает.

Казалось, пришло время для последнего, окончательного и полностью уже панического страха. Ну, колдуну уж точно так казалось. Он было открыл свой мерзко ухмыляющийся рот — открыл для последнего, смертоносного заклинания… но тут распахнулся рот самого Курта. Вот только ничего похожего на то, что обычно бывает во рту, там не было.

Из-за ограды зубов на колдуна смотрела бездна. Бездна нахмурилась и зарычала. Колдун застыл, словно чучело, набитое льдом. Его зубы выбивали такую дробь, что он вынужден был ухватиться за нижнюю челюсть обеими руками. Какие там заклинания — он имени своего сейчас не произнес бы!

Курт отвернулся от него, гневно уставившись на мертвецов.

— Хаолин лианон хогобаз ар урраг! — звонко произнес Курт.

Мертвецы дружно встали.

Медленно повернулись.

И отправились прочь.

— Что ты им такое сказал? — удивленно выдохнул Мур.

— Я им сказал: уходите, противные! Примерно так, — ответил Курт.

Успевший прийти в себя колдун попытался броситься на Курта с кинжалом, но изо рта Курта вновь взревела бездна. С яростным рыком Курт рванул цепь, и она вновь удлиннилась. Хлестнув цепью по руке колдуна, он выбил кинжал, после чего, набросив тому цепь на горло, попытался этой цепью удавить. Колдун захрипел, глаза его вылезли из орбит — но все же он был опытным бойцом. В последний миг он успел щелкнуть пальцами, высвобождая защитное заклинание, приспособленное как раз на такой вот крайний случай. Его тело мигом превратилось в струйку дыма. Струйка дыма склубилась в облачко, облачко осело на землю пеплом, пепел превратился в змейку… а змейка скользнула между камней. Скользнула — и исчезла.

— Уф! — сказал Курт.

— Заклинание запомнил? — спросил Мур.

— Хаолин лианон хогобуз ар урраг, — выдохнул Курт.

— Хогобаз, — напомнил Мур. — Не хогобуз, а хогобаз.

— Спасибо, — шепнул Курт, присаживаясь на камешек.

— Ничего, — утешил Мур. — Еще пару раз попрактикуешься в полевых условиях — навек запомнишь.

— Теперь понимаю, — выдавил из себя Курт.

— Что именно? — осведомился Мур.

— Почему маги все свои заклинания помнят, — пояснил Курт. — Теперь — понимаю. Да. Еще как понимаю. Если все эти заклинания вот эдак учить… любой запомнит. Если, конечно, жив останется.

— Теперь ты можешь понять также и то, почему магов меньше, чем сапожников. И почему они, как правило, не в своем уме, — добавил Мур.

— О да! — с жаром воскликнул Курт.

— Ты вел себя очень неосторожно, — укоризненно заметил Мур чуть спустя. — Меч этот ухватил. Думать же надо хоть немного! Ты его в тот момент не звал, не колдовал — ты драпал, и на прочее сил у тебя уже не оставалось. Твой меч просто не мог появиться.

— Мог бы и предупредить, между прочим, — буркнул Курт. — Я понимаю, конечно, что тебе не терпится меня обучить. Но живой ученик все же лучше мертвого мага, нет?

— Я предупреждал, — вздохнул Мур. — Я орал так, что чуть не треснул.

— Ни слова не слышал! — возмутился Курт.

— Поганый колдун слишком хорош, — проговорил посох. — Особенно когда работает с иллюзиями. А ты слишком наивен, чтоб их распознать. Он наложил иллюзию моего молчания. И ведь ты даже не удивился, что я никак не отреагировал на появление твоего меча. Так что… привыкай думать сам. Ты не всегда сможешь меня услышать.

— Понял, — промолвил Курт. — Слушай, Мур, а что это за заклинание такое я выдал?

— Почем мне знать? — удивился посох. — Это ведь твое заклинание.

— Я понимаю, что мое, но все же — откуда оно взялось? — настаивал Курт. — Я ж его не знал вовсе. Оно само… как с крыши свалилось.

— Я понял, о чем ты, — сказал Мур. — В каком-то смысле так оно и есть. Твоя Сила проявила себя таким способом. Это просто вроде как один из ключиков к ней. Она тебе его подарила. Теперь твое дело — его помнить.

И тут в руке у Курта сам собой возник его собственный волшебный меч — на сей раз доподлинный.

— Надо же! — воскликнул он. — Звал-звал — не дозвался, а тут — на тебе! И для чего ты мне, спрашивается, теперь? Комаров тобой отгонять?

Волшебный меч с укором посмотрел на Курта всеми своими рыбками, вздохнул и растаял.

— Он не виноват, — заметил Мур. — Ты сам его вызвал. Тогда не смог, а теперь вызвал. К чему претензии? Он не может появиться вне твоей воли. Ты должен научиться вызывать его, когда он нужен, а не когда попало.

— Но он же не явился на зов! — озадачился Курт. — Ты сам слышал, как я вопил. И — ничего… а теперь… почему — теперь?

— Потому что теперь тебе удалось позвать его правильно, — пояснил Мур. — Теперь удалось, а тогда — нет. Дело вовсе не в силе крика, можешь мне поверить. Сейчас ты и вовсе позвал его молча.

— Мне кажется, что он сам пришел, — возразил Курт. — Не звал я его.

— Это тебе только кажется, — поведал посох. — Иногда маги произносят заклинания, не прибегая к помощи речи. Они произносят их всем телом. На мой взгляд, очень практичный способ. Особенно если сражаешься с врагом. Любой сообразит, что ты колдуешь, если бормотать заклинания вслух — а если тебе попадется достаточно опытный маг, он сумеет обратить услышанное им заклинание против тебя. Но только великий мастер может заметить и отразить безмолвное заклятье — заклятье, посланное всем телом, таинственное и могущественное, потому что созрело в глубине души твоей.

— Думаешь, я когда-нибудь так смогу? — недоверчиво поинтересовался Курт.

— Ты уже так можешь, — отозвался Мур. — Просто не умеешь управлять этим процессом.

— А что нужно сделать, чтоб научиться им управлять? — спросил Курт.

— Было бы неплохо, если бы ты спросил об этом у себя, — проворчал посох. — Впрочем, ладно… один совет я тебе все-таки дам. быть может, и его хватит. Постарайся вспомнить свое состояние, свои ощущения в тот момент когда у тебя появился меч.

— Я здорово удивился, когда это случилось, — припомнил Курт. — А потом обиделся.

— Болван, я не об этом! — рассердился Мур. — Важно вспомнить не твои ощущения по поводу появления меча, а то, что с тобой происходило до этого и в процессе этого. Где-то там, меж прочего хлама, которым человеческое тело так старательно изводит себя в попытке преждевременно постареть, хранится тончайшее движение души, позвавшее твой волшебный меч. Именно это и называют безмолвным заклятьем.

— Ах, вот ты о чем! — воскликнул Курт — после чего погрузился в глубочайшую задумчивость.

Закрыл глаза. Вытянул руку. На ладонь опять шлепнулось что-то мокрое и квакучее. Курт вздохнул.

— Запомни и это состояние, — посоветовал Мур. — Лягушка тоже может пригодиться.

Отпустив лягушку прогуляться до ближайшей лужи, Курт вновь закрыл глаза. На сей раз в руке у него оказался волшебный меч.

— Получилось! — выдохнул Курт.

— Запомни! — приказал Мур.

— Сделано, — кивнул Курт, расплываясь в блаженной улыбке.

— Повтори, — потребовал Мур.

Курт позволил волшебному мечу растаять, вновь вызвал и вновь отпустил. После чего решительно поднялся.

— Теперь я готов, — сказал он.

— Ну, так вперед! — воскликнул посох. — И пускай колдун заранее дрожит от страха!

К замку колдуна Курт вышел на рассвете. Как ни хитрил колдун, как ни прятал тропку за самыми различными иллюзиями, но опыт Мура и развивающаяся магия Курта делали свое дело. Иллюзии сползали с реальности, как ветхие лохмотья с могучего поворота плеч. Курту все чаще и чаще удавалось подчинить свою Силу своей воле — и каждый раз, когда это происходило, иллюзии осыпались разноцветными блеклыми лепестками, а мороки бежали прочь не оглядываясь. И не только мороки.

Замок колдуна вдруг как бы приподнялся из земли… да нет, не как бы, а и в самом деле приподнялся! Восемь могучих каменных лап держали тяжелое каменное тело. С них потоками стекала земля. Переваливаясь с лапы на лапу, замок довольно шустро побежал прочь от Курта. Время от времени он поворачивал свою главную башню, словно оглядывался через плечо.