Посох. Тетралогия - Раткевич Сергей - Страница 159

— Проклятая железяка! — процедил колдун.

— Он прав? — спросил Курт.

— Прав, — усмехнулся колдун. — В отличие от тебя, он меня видит. Меня — а не этот смешной призрак. Впрочем, у вас все равно нет выбора, уважаемые господа! Не станете же вы убивать несчастных пленников, да еще и такими ужасными способами?

Чудовищные картины, одна омерзительнее другой, вновь обрушились на Курта.

— Не-е-ет! — возопил он, и, задыхаясь, выбрался из этой отравы. — Я не могу! — отчаянно тряся головой, пробормотал он. — Только не так. Только не это.

— Вот поэтому я и говорил, что ты дурак, — жестоко усмехнулся колдун. — Умный человек расхохотался бы мне в лицо, после чего обрек бы этих несчастных на еще более бесчеловечные мучения. Какое тебе до них дело? Умный человек во что бы то ни стало заполучил бы мою голову. Не потому, что она ему так уж нужна — а потому, что целей, которые сам себе поставил, нужно достигать обязательно. И любой ценой. Только умные люди бывают победителями. Но ты — дурак… а посему примешь от меня бесполезное колечко и толпу измученных узников, половина из которых все равно не выживет вне стен моего замка. Полагаю, ты будешь с ними возиться до следующего года. А потом еще год зарывать тела тех, кому это не поможет. Я не сомневаюсь, что ты поступишь именно так, ибо таков удел всех дураков наделенных силой.

— Сволочь, — сказал Курт. — Скотина. Гад.

— Я не так часто слышу столь искренние комплименты, — улыбнулся колдун. — Да еще и от врага. Польщен. Весьма.

Призрак колдуна заколебался и начал таять.

— На заре… — его шепот сыпался, словно сахар, и таял на ветру. — На заре я приду за ответом. И помни: каждый твой удар — одна мученическая смерть.

— Сволочь! — отчаянно повторил Курт.

Эруэлл проснулся вместе с рассветом. Проснулся и посмотрел на Линарда. Тот выглядел задумчивым и чуть растерянным. Кажется, он и вовсе не спал, настороженно вглядываясь в загадочные знаки ночи.

— Битва, которую ты слышал… не окончилась? — полуутвердительно-полувопросительно проговорил он.

— Не окончилась, — кивнул Эруэлл. — Она замерла.

— Дурной знак, — вздохнул Линард. — Мы не пойдем туда, куда я хотел вас вести. Мы будем ждать.

— Чего ждать? — спросил Эруэлл. — Окончания битвы?

Линард кивнул.

— Полдень — тоже хорошее время, — сказал он. — Быть может, самое лучшее.

Звеня кольчужным плащом, подошел Герцог Седой.

— Могу я узнать, чего мы ждем? — хмуро спросил он.

— Чуда, герцог, — ответил ему Линард.

— И когда оно произойдет, это ваше чудо? — еще более хмуро спросил Герцог.

— В полдень, — ответил Эруэлл. — По крайней мере, мы надеемся на это.

… Скотина какая, думал Курт. Какая все-таки этот колдун скотина! Надо же, какую гадость выдумал. Да еще и время выиграл. Это я тут караулить должен, чтоб он еще какую пакость не выкинул. Не спать, не дремать. А он и спать может, и дремать… поужинать — и завалиться на боковую… хорошо так поужинать… жаркое, скажем… а если еще и с луком… ой, жрать-то как хочется… ну ладно, пусть не с луком, пусть с чесноком… а ну его совсем… Черт с ним, с колдуном! Пусть ужинает, пусть отдыхает — все равно я его победю… или побежу? Конечно, если в теплой постельке выспаться, да перекусить как следует, мне было бы легче его побежать… то есть победять… в смысле, победить… Мур, мерзавец, прекрати щекотаться!

— Не прекращу, — въяве ответил Мур. — Ты и так уже почти заснул.

— Заснул?! — перепуганно взвыл Курт, вскакивая на ноги, и тут же скривился. — Ох, как все тело-то ломит…

— Говорил тебе — не садись на сырую землю!А ты мало того, что чуть не заснул, так теперь еще и простудишься, болван эдакий! — отчитал его посох.

— Простужусь? Я?! — сонным возмущенным голосом пробормотал Курт. — Вздор. Великие маги никогда… апчхи!.. не… чхи!.. не… чхи!.. не просту… чхикиваются!

— Можно, я не буду комментировать твою последнюю фразу? — ехидно поинтересовался Мур.

— Все равно я тебя в печку засуну как-нибудь, — пробурчал Курт. — Апчхи!

Небо медленно светлело. Легкие волны рассвета катились по верхушкам одиноких деревьев и краям облаков. Рассвет был похож на сон о пожаре — точней, на воспоминания об этом сне. Нахальное безобразие пронзительно-черого замка рассекало его надвое, точно засапожный нож в потном кулаке похмельного бандита.

Призрак колдуна Курт заметил сразу. Легкое серебристое движение, стремительное, словно удар меча… но Курт уже поймал глазами взгляд врага.

— Молодец! — похвалил колдун. — Быть может, когда-нибудь тебе все же удасться одолеть меня. А пока ответь — принимаешь ли ты мое предложение? Мы оба знаем, что принимаешь, но… есть условности, от которых мне трудно отвыкнуть, ты уж извини. Итак, я жду ответа!

— Освободи пленников, — промолвил Курт. — Я согласен.

— Даешь слово оставить меня в покое? — спросил колдун.

— Даю, — вздохнул Курт.

— Чертовски приятно убеждаться в собственной правоте, — ухмыльнулся колдун. — Жди, сейчас они будут! Самая прекрасная из пленниц передаст тебе мое кольцо. А если не растеряешься, то получишь не только кольцо, но и все остальное, что причитается великому герою, спасшему прекрасную девушку.

— Я думал, ты сам отдашь мне кольцо? — удивился Курт.

— Я?! — расхохотался призрачный колдун. — Вот это, что у меня на пальце?! Да пожалуйста! Жалко мне, что ли?

И он, сняв кольцо, протянул его Курту. Однако Курту не удалось даже коснуться кольца. Едва очутившись в его руке, оно растаяло. Все еще улыбаясь, колдун покачал головой.

— Я призрак, — снисходительно пояснил он. — У меня на пальце всего лишь тень кольца. Погоди немного. Настоящее тебе принесут люди из плоти и крови.

— А если я нападу на тебя после того, как ты отпустишь пленников? — спросил Курт.

— Я полагаюсь на твое слово, Курт, — очень серьезно поведал колдун. — Дуракам и светлым магам можно верить на слово. Я убедился в этом. А ты и то, и другое… так что ты не станешь нарушать уговор.

— Хорошо, — кивнул Курт. — Я жду.

— Жди, — улыбнулся колдун. — И… прощай, Курт. Надеюсь, мы больше не увидимся.

Призрак колдуна растаял. В черной стене замка открылся портал. Из портала на волю хлынули измученные пленники… и если бы только измученные!

— Открой глаза, Курт! — повелительно рявкнул Мур. — Не смей закрывать глаза!

— Я не могу на это смотреть, — бледнея, прошептал Курт.

Чудовищно изувеченное, искалеченное грубой силой и претворенное при помощи мерзейших заклятий человеческое стадо медленно двигалось в его сторону. Люди, иссохшие, как тени — и люди, раздувшиеся как волдыри, люди без глаз — и люди, чьи тела были сплошь покрыты мутными, мечущимися во все стороны глазами, люди о четырех, о шести руках — и вовсе безрукие, люди, чьи лица представляли собой один сплошной багровый нарыв — и люди без кожи, освежеванные, но все еще живые. Лишь некоторые были прикрыты одеждой. Большинство были ужасно, чудовищно обнажены… и все же Курт не мог бы отличить мужчин от женщин. Эта ужасающая толпа не имела, не могла иметь пола.

— Ты не смеешь закрывать глаза! — крикнул Мур. — Смотри. Ведь ты — маг. Смотри хорошенько. Битва еще не окончена.

Впереди толпы шли несколько девушек, сохранивших вполне человеческий вид. Они были красивы. Даже очень. И была среди них одна… едва бросив на нее взгляд, Курт уже не мог оторваться. Он все смотрел и смотрел на нее, задыхаясь от восторга и желания. Такого неистового желания он ни разу еще не испытывал. Посох странно дрогнул и вдруг испустил тяжкий томный вздох. Это не показалось странным, напротив — разве такое можно не хотеть? Она словно горела изнутри тем сумасшедшим и неистовым огнем, ради которого бабочки, не задумываясь, садятся на горящие свечи, и тонкий плащ, небрежно наброшенный на ее восхитительные плечи, не мог спрятать этого зовущего огня. Девушка призывно протянула руку — и услужливый ветер мягко стряхнул ненужный плащ, обнажив желанное жаркое тело.