Посох. Тетралогия - Раткевич Сергей - Страница 181

— А… почему тогда?

— Почему я не делал этого раньше? — вздохнул посох.

Курт посмотрел на него и ничего не сказал.

— Не мог, — промолвил Мур. — Правда, не мог. Ты ведь мне и в самом деле по нраву пришелся. Не стал бы я тебя попусту мучить. Да и себя тоже. Но понимаешь… ты ведь помнишь, как я не верил, что из тебя маг получится? В тебе и в самом деле нет ни крупицы той силы, которая помогла бы нам… не знаю, как сказать… по-настоящему встретиться, что ли… Поэтому я ничего не мог для нас сделать. Совсем ничего. Твоя сила… она другая. Слишком другая. Чересчур.

— Ты хочешь, сказать что это кольцо помогает нам встретиться? — догадался Курт.

— Именно это оно и делает, — подтверил посох. — Это кольцо — мост. Оно связывает все со всем. Это кольцо — мост между всем сущим во вселенной. Теперь мы даже и в Джанхар можем попасть запросто. Достаточно просто перейти по этому мосту. И приступов никогда больше не будет. Они ведь случались из-за нашей несхожести, из-за чудовищной разницы тех незримых, но могущественных сил, что пропитывают наши тела. А теперь Вэйэрн Лаанрон соединяет нас незримым мостом и как бы «переводит» наши силы, наши магии, твою на язык моей, мою на язык твоей, делая их понятными друг другу.

— Ничего себе, — покачал головой Курт. — А приступов точно больше не будет?

— Точно, — ответил посох. — А со временем ты научишься превращать меня в коня или в ковер-самолет…

— И выращивать на твоем набалдашнике шишки! — радостно подхватил Курт.

— Ты злой, — укорил его посох. — Я тут купаю его в блаженстве, а он…

— Сам злой, — восторженно отозвался Курт. — А я всего лишь злопамятный.

— Злопамятный? — восхитился посох. — Это хорошо. Значит, ты хоть что-то помнишь. А то я боялся, что у тебя памяти и вообще ни на что нет.

Курт фыркнул и показал посоху язык.

— Розовый, — промолвил посох. — И мокрый.

— Ну, хвала Богам! — хихикнул Курт. — А то я боялся, что он у меня зеленый в фиолетовую крапинку.

— Ну что ты! — усмехнулся Мур. — Зеленый в фиолетовую крапинку он у тебя был вчера. Ты просто не заметил.

— А как я мог заметить? У меня во рту глаз нет. И вообще, делать мне больше нечего, как собственный язык разглядывать.

— Дел у тебя и правда полным-полно, — флегматично заметил Мур. — Спасибо, что напомнил. Вот прямо сейчас и займемся. Не все ж удовольствия… так что давай. Поотлынивал, и хватит. Да, а что касательно глаз во рту… глаза там у тебя были позавчера. А то, что ты ничего ими не увидел, указывает на сильную близорукость оных. Так что как будем в каком-никаком городе, не забудь навестить аптекаря. На предмет очков. А то безобразие какое-то — глаза во рту иногда есть, а видеть все равно ни черта не видят.

— Врешь ты все, — со вздохом проговорил Курт.

— Кто знает? — усмехнулся Мур. — Ты же не можешь быть в этом полностью уверен. Кстати, по окончании нашего первого урока было бы неплохо отправиться в Джанхар. Надо же сообщить, как погиб мой прежний хозяин, да и весь тот отряд тоже.

— Хорошо, — кивнул Курт.

— Тогда приступим к уроку, — промолвил безжалостный Мур.

— Ты будешь учить меня как тобой пользоваться? — спросил Курт.

— Нет, — ответил посох. — Сначала я буду учить тебя пользоваться самим собой. Как и для всякого мага, это твое самое главное магическое орудие.

Тяжело и страшно нависало над миром покрывало ночи.

Темнота?

Тьма?

С тяжким трудом проницали кромешную мглу острые глаза великих провидцев. Ярким огнем вспыхивали мечи великих героев, вспарывая вековечный мрак. Герои с провидцами трудились вовсю. Покрывало ночи свисало лохмотьями, топорщилось комьями лоскутов. Ну чистое безобразие! Ведь взрослые же люди…

С глубоким вздохом чудовище брало длинную иголку и отправлялось штопать прорехи в ночи. Беда просто с этими людьми. Ну никак темноту от тьмы отличать не научатся. Даже их великие маги… Ну вот опять! Белоснежный маг огладил белоснежную бороду и запулил из своего жезла в то, что ему показалось беспросветным мраком, такое… Чудовище вздохнуло еще раз и вновь пристроилось зашивать. Эх, хлопот-то с этими магами! До утра провозишься, не иначе.

Чудовище старательно стянуло стежки потуже и аккуратно закрепило узелок. Страшно клацнули жуткие зубищи, перекусывая нитку. А вы, небось, решили, что нитку, которой такие вот прорехи штопаются, обычными зубками перекусить можно? Ну-ну.

— Порядочек, — облегченно вздохнуло чудовище, доставая из чудовищного кармана небольшую затрепанную книжицу. — Теперь и почитать можно. Так что там произошло у этого Линарда с гномами и эльфами Гернаги?

Чаша тьмы

– Маги – это такие специальные общественно бесполезные субъекты, которые прилагают максимум усилий для того, чтобы это их основное качество было замечено и надлежащим образом оценено активным большинством человечества, – заметил как-то Мур своему другу Великому Магу Курту. Ответ Великого Мага история сохранила, но меня до сих пор в ту сокровищницу старинных манускриптов не пускают. А чтоб убедить тамошних драконов в моей непричастности к гнусному племени сказителей, занимающихся предосудительным разглашением секретной информации, у меня не хватает четырех амулетов и двух артефактов. Так что простите великодушно.

ПРОЛОГ

Архимаг спал и видел страшный сон. Ну очень страшный. Снился ему Эруэлл Первый, Верховный Король Оннерского Союза. Никогда не виденный им Эруэлл. Загадочный Эруэлл.

Враг.

Непредсказуемый и таинственный, он снился так нагло, будто они были давно знакомы. Он грозился растоптать Башню Архимага, и это вполне могло получиться. У него были очень большие сапоги. А колдовать у Архимага не получалось. Совсем не получалось. Архимаг не знал – почему. Он стонал и ворочался во сне. А потом проснулся.

Тоже во сне, разумеется.

И новый сон был ничуть не лучше прежнего.

Архимагу снились сумерки. Седые сумерки стояли над миром, а в сумерках его ждал…

Архимаг вновь застонал. На сей раз от досады. Проклятый Эруэлл и здесь успел! Пролез незваный. Архимаг хотел проснуться, но у него не вышло. Сон не хотел отпускать его.

Однако попытки проснуться что-то изменили в субстанции сна. Сон стал похож на картину. Живую, подвижную картину. Вот только Архимага в ней больше не было. Или все-таки был? Несколько долгих, словно вечность, мгновений, задыхаясь от непередаваемого ужаса, Архимаг искал себя.

Нашел. Ухватил покрепче. Облегченно выдохнул. Так где же он все-таки? Ага. Все еще здесь. В странном сне, напоминающем картину.

Пытаясь проснуться, он наполовину выскользнул наружу, но застрял и приклеился к раме. Теперь он мог только видеть, но не действовать. А Эруэлл был уже не один. Архимаг аж зубами заскрипел от злости. Того, другого, он ненавидел, пожалуй, похлеще Эруэлла. Проклятый Всадник-Из-Облаков! Мерзкий дух-хранитель мерзкого Оннера! И эти двое премило себе раскланивались. Хорошо хоть, его не замечали. В этом сне Архимаг боялся их обоих – а его магия по-прежнему не подавала признаков жизни.

Раскланявшись, Всадник и Эруэлл заговорили. Архимаг прислушался.

– Ты не сможешь разделить со мной трапезу, – говорил Всадник. – Но испить моего вина ты должен.

В руках Всадника появилась Чаша – и Архимаг отчего-то испугался еще больше.

– За победу! – сказал Всадник, и эти слова прозвучали для Архимага смертным приговором.

Всадник как следует приложился к Чаше, после чего протянул ее Эруэллу. Эруэлл посмотрел в Чашу – и Архимаг посмотрел вместе с ним. Эруэлл был далеко, но Архимаг как-то дотянулся. Заглянул в Чашу. Вина в ней не было. Вместо вина в ней быстро бежали серебристые облака, тяжело накренясь, неслись тучи, мрачные ветры угрюмо брели по алым дорогам, трещало небо под могучей поступью великана-грома и серебристые волки молний мчались у его ног. Чаша была полна неистовой грозы. Чаша дышала свирепой яростью бури. Архимаг почувствовал, что его затягивает, что некая неодолимая сила уже тащит его туда, во вдруг приблизившуюся и ставшую огромной Чашу, что еще миг – и он ухнет в эту неодолимую и страшную бездну. С диким криком он шарахнулся назад, еще крепче влипая в раму.