Последняя надежда - Плишота Анн - Страница 39

— Ну, в общем, я запаниковала, — призналась она. — По правде говоря, я чуть не умерла от страха. А потом вдруг этот Варвар отлетел назад, и его буквально впечатало в стенку! Он сложился пополам, как от удара кулаком. А я всего лишь выставила руку, чтобы не дать ему приблизиться. Я даже к нему не притронулась! Я в этом точно уверена! И при этом знаю, что это я сделала, с ума сойти… — совсем тоненьким голоском закончила девочка, заметив ошеломленный взгляд родителей.

Некоторое время стояла тишина, нарушаемая лишь постукиванием пальцев Драгомиры по подлокотнику кресла. Абакум прочистил горло, а Мари застыла. Окса чувствовала себя, как на угольях. Лучше бы она промолчала… Хорошо еще, что ей хватило ума не рассказать о своей левитации во двор Святого Проксима…

— Кхм-кхм… Не могу тебя похвалить, как ты сама понимаешь, — заявил отец, нахмурившись. — И никто из нас не может, верно? — продолжил он, глядя на жену, Драгомиру и Абакума с таким видом, словно желая пресечь всякое несогласие с его точкой зрения. — Никогда нельзя решать проблему насилием…

— Но, папа, я же должна была защититься! — возмутилась Окса. Щеки ее горели.

— Есть другие способы защиты! — отрезал отец. — Во-первых, это совершенно ненормально, когда взрослый парень так себя ведет, к тому же в колледже. Почему ты нам ничего не сказала? Ты так мало нам доверяешь?

— Ой, папа, не устраивай драмы, — проворчала Окса, красная от стыда.

— Я не устраиваю драмы, — сурово ответил отец. — Наоборот, считаю, что весьма реально смотрю на вещи. Тебе следовало рассказать об этом либо учителям, либо директору. Кстати говоря, именно это я и сделаю в первую очередь прямо в понедельник!

— Нет! Пожалуйста, не надо!

Изумленный горячностью просьбы дочери, Павел Поллок немного помолчал, прежде чем поинтересоваться:

— А почему?

— Я достаточно взрослая, чтобы защититься самой! — пробурчала Окса.

— Я понимаю, почему ты так поступила, потому что сама далеко не такая пацифистка, как твой отец, — вмешалась Мари, воинственно глядя на мужа. — Я считаю, что в нашем мире каждый должен защищаться всеми способами, на какие только способен. Только проблема в том, что твои способы не очень подходящие. Ты сильно рискуешь, прибегая к ним. Вот почему я так волнуюсь. Не из-за Эдефии, ни из-за твоих удивительных корней. С этим-то я вполне готова свыкнуться… А встревожена я исключительно из-за твоих «талантов», брызжущих во все стороны. Представь, кто-нибудь поймет, что ты не такая, как другие. Что тогда произойдет? Я даже думать об этом боюсь… И это для меня самое главное. Я просто в ужасе от мысли, что ты находишься в постоянной опасности, детка. С другой стороны, и тут я согласна с папой, это совершенно никуда не годится, что старшеклассник тебя третирует и тащит в туалет или еще куда, кстати говоря. Мы не будем ставить об этом в известность месье Бонтанпи в понедельник. Но если такое повторится, я хочу, чтобы ты немедленно нам сообщила, и тогда уж мы вмешаемся. Надеюсь, мы можем на тебя положиться?

— Да! — пробормотала Окса, опустив голову.

— Пойми, детка, — добавила Драгомира, — то, что ты сделала, очень неосторожно и в отношении всех нас. Никто ничего не должен знать, это жизненно важно! Никто даже подозревать не должен, что мы немного… как бы это сказать… особенные. Надеюсь, ты понимаешь, о чем мы тебе говорим, упрямица ты эдакая. Ладно… Может, можем уже закрыть эту главу, как считаете?

Все согласно закивали, и Окса активнее остальных. В ее воображении возникла картинка с препарированными на лабораторном столе кузнечиками, в окружении секретных агентов с лицами МакГроу, и девочку передернуло.

Слово взял Абакум.

— Вот для чего тебе Курбето-пуко, детка. Он поможет тебе управлять твоим настроением и эмоциями, сжимаясь вокруг запястья.

— О, это антистресс! Классно! — воскликнула Окса.

— Но, если ты все же перейдешь к действию, невзирая на его попытки тебя отговорить, Курбето-пуко проявит свое недовольство. И предупреждаю сразу: это будет весьма неприятно. И еще одна деталь, — продолжил Абакум. — Каждое утро тебе нужно его кормить. Это очень важно. Главное, не забывай это делать…

— Иначе? — слегка встревожилась Мари Поллок.

— Иначе у Курбето-пуко будет гнусное настроение! А когда он в таком настроении, то жалуется и, хотя его задача обеспечивать скрытность, должен вам сказать, его недовольство не заметить крайне затруднительно! Вот, по одной грануле в день, не больше и не меньше, все понятно? — твердо заявил Абакум, протягивая Оксе маленькую круглую коробочку. — Этого ему хватит на месяц. И у меня тоже есть для тебя подарок. Непременный атрибут каждого уважающего себя Внутренника. Дорогая Окса, вот твой Гранокодуй…

31. Гранокология и все остальное

Абакум достал из внутреннего кармана пиджака маленькую трубочку примерно сантиметров пятнадцати длиной и трех сантиметров в диаметре.

— Что это? — поинтересовалась Окса. — Дудочка?

Все рассмеялись, а Фолдинготы так и вовсе буквально покатились со смеху.

— Ой-ой! Внучка Лучезарной… Дудочка! Как смешно! От вашего юмора сводит лицевые мышцы! Ой-ой!

— Они и впрямь чокнутые, эти двое! — заметила Окса между приступами хохота. — Затем, уже серьезно добавила: — А это не что-то вроде сарбакана, что я видела в Оковиде бабули?

— Совершенно верно, — кивнул Абакум, — это Гранокодуй. Точнее, твой Гранокодуй, детка. В Эдефии каждый имел такой. Много лет назад я сделал Гранокодуй для твоей бабушки, а сегодня пришел твой черед получить свой собственный.

Абакум, улыбаясь, протянул девочке драгоценную трубочку. Как только Окса к ней прикоснулась, поднялся сильный ветер, срывая листья с деревьев на площади, а стены дома затрещали.

Вокруг Оксы образовался яркий ореол. Девочка едва успела его заметить, как он исчез. Драгомира с Абакумом обменялись удивленными взглядами.

— Что это было? — спросила Окса.

— Признание, детка, — Абакум глядел на нее с волнением, которое предпочел бы скрыть. — Гранокодуй тебя признал, и через него тебя приветствуют Феи Без-Возраста.

— А, да! Феи Без-Возраста! — снова перебила его довольная Окса.

Драгомира улыбнулась, а Мари удрученно воскликнула:

— Боже мой! Еще и феи… Вы и впрямь решили со мной не церемониться…

Окса предельно осторожно повертела Гранокодуй в руках, чтобы хорошенько рассмотреть. Это был необычный и чудесный матово поблескивающий предмет. Мундштук с выгравированным цветочным узором прекрасно гармонировал с именем Оксы, выписанным золотыми буквами на противоположном конце трубочки.

— Он сделан из сплава морской пены и янтаря, — пояснил Абакум, взяв себя в руки. — Внутри есть крошечные альвеолы для Граноков. Это такие гранулы растительного, животного или неорганического происхождения, в зависимости от их функций. Гранокодуй позволяет их хранить и использовать при необходимости.

Гранокология существовала всегда, но за последние два столетия прогресс ускорился. Благодаря дару Снолёта Лучезарные видели, как Внешники совершили гигантский скачок в развитии науки, техники и космических исследований. И по мере развития технологий Во-Вне, Лучезарные стали опасаться, что нашу Страну когда-нибудь обнаружат, и решили запустить в конце XIX века большую программу развития Гранокологии. Программа предусматривала, главным образом, развитие защитных Граноков. На всякий случай… В Эдефии оружие было запрещено, и Граноки всегда казались нам отличным компромиссом между нашими ценностями и сметливостью. Их существуют десятки, весьма отличных друг от друга. Спектр Граноков очень широк, от так называемых «увеселительных» Граноков, как, например, Смешливая Мокрушка, до более боевых, как Сплюшка.

— Смешливая Мокрушка? — переспросила Окса.

— Да. Смешливая Мокрушка заставляет так сильно смеяться того, кого поражает, что его мочевой пузырь не выдерживает. А Сплюшка может погрузить в глубокий сон.

— Вечный?

— Зависит от полученной дозы и телосложения противника, — пояснил Абакум. — Но в общем да, сон может оказаться и вечным.