Последняя надежда - Плишота Анн - Страница 67

«О, живой ключ! Как интересно…» — подумала Окса.

Абакум поставил мотоцикл во дворе, аккуратно закрыл ограждение и снял с него скарабея, вяло перебиравшего лапками.

Территорию, которую занимало основное строение, окружала очень высокая каменная стена с двойными бронированными дверями. Абакум жил в таком же удивительном уединенном доме, как и Леомидо, хотя и в другом архитектурном стиле. Эта великолепная восстановленная старая ферма долгое время служила Абакуму местом отдыха. Но после их отъезда из Франции он обитал тут постоянно, предпочитая английскую сельскую местность суматохе Лондона.

Окса прошлым летом провела у Абакума несколько дней со всей семьей, и ферма с тех пор ничуть не утратила своего очарования. Ее стены были выложены кирпичом разного оттенка красного, от самого темного, почти коричневого, до нежно-розового. Глицинии и шиповник практически закрывали первый этаж строения. Неподалеку от дома возвышался старый элеватор, который Абакум перестроил и соединил с основным зданием крытым переходом. В этой пристройке Окса ни разу не была. Но, может, в этот раз Абакум согласится ее туда пустить…

— Ой, Абакум, у тебя тут стало еще красивей!

Устроившись в кресле в форме раковины, Окса рассматривала внутреннее убранство дома, пока Абакум готовил полдник. Контраст с фасадом был поразительным: судя по внешнему виду дома, здесь должен был царить сельский стиль, но Абакум предпочел совершенно иное.

— Да тут как в музее современного искусства! — присвистнула Окса.

Абакум поставил поднос на маленький столик на полосатых ножках, налил в чашки горячий шоколад и уселся напротив девочки.

— Возможно, ты этого не знаешь, Окса, но мои приемные родители были теми, кого здесь называют дизайнерами. Мой отец и его родители делали мебель, а мать была лучшим дизайнером интерьера в Эдефии. Это она целиком и полностью оформила интерьер апартаментов Малораны в Хрустальной Башне. И я обустроил этот дом практически так же, как типичное жилище Древолюбов в Эдефии. Дом, в котором я жил ребенком, очень походил на этот, если не считать, что он находился на гигантском дереве Исполино в нескольких десятках метров над землей… Моя семья всегда придавала большое значение эстетике вещей, особенно обиходных, и я рад, что у тебя тоже есть это восприятие.

Окса слушала очень внимательно. Она обожала такие вот беседы один на один.

— Должно быть, там очень красиво, в Эдефии… — мечтательно произнесла вполголоса Окса. — Извини, Абакум, ты упомянул о приемных родителях. Значит, ты как Гюс?

— Да. И, как и ему, мне очень повезло, потому что меня приняли удивительные люди. У них было воистину золотое сердце.

— А сколько тебе было тогда лет? — спросила Окса, ободренная доброжелательной улыбкой старика.

— Несколько часов…

— Но ты же был совсем крохой!

По лицу Абакума на миг промелькнула грусть. Он ненадолго прикрыл глаза, прежде чем продолжить.

— О моя маленькая Окса… Я доверю тебе одну тайну, которая практически никому не известна…

— Один из твоих родителей — заяц, да? — выпалила Окса со свойственной ей стремительностью.

Услышав это заявление, Абакум расхохотался так громко, как никогда прежде. Окса аж подпрыгнула и чуть не опрокинула на себя горячий шоколад.

— Я так и знал, что ты в курсе о моих… как бы это выразиться… о животной части меня, — выдавил из себя Абакум, вытирая выступившие от смеха слезы. — Но такое! Впервые кто-то предположил, что мои родители могли быть зайцами!

— Значит, ты знаешь, что я знаю… — жалобно пробормотала Окса, тем не менее, немало развеселившаяся от вида сотрясавшегося от хохота Абакума. — Шпионка из меня и впрямь никакая!

— Я бы так не сказал… Но было нетрудно догадаться после твоих утренних эскапад. Но ведь именно этого ты тогда и добивалась, ехидина ты мелкая, не так ли? Я тебя знаю… Нет, Окса, мои родители не были зайцами. Но были не менее удивительными.

— Ой, Абакум, расскажи! — взмолилась Окса. — Ну, пожалуйста!

— Мой отец был пчеловодом. Древолюбом по имени Тибур. Я мало что о нем знаю, лишь то, что он был довольно одиноким человеком, близким к природе, скромным и добрым. Однажды одна из Фей Без-Возраста увидела его на цветочной полянке, где он держал свои ульи, и тут же в него влюбилась. Это редчайший случай, быть может, единственный за всю историю Эдефии. И тогда эта Фея Без-Возраста, моя мать, показалась моему отцу. Они безумно полюбили друг друга. Несмотря на чистоту их отношений, этот союз привел их обоих к гибели. Человек и Фея Без-Возраста не могут быть вместе. И уж тем более любить друг друга…

— И что произошло? — выдохнула Окса, глядя на Абакума широко открытыми серыми глазами.

— Как только я родился, они превратились в пыль, — меланхолично сообщил Абакум.

— Ой! — Окса зажала рот рукой. — Ты хочешь сказать, твоя мама умерла сразу же после твоего появления на свет?

— Некоторым образом… — печально улыбнулся Абакум. — Судя по всему, Феи Без-Возраста устроены не так, как люди, потому что я родился сразу после зачатия. И стал причиной исчезновения моих родителей.

— Кошмар… — У Оксы в горле стоял ком.

— А я считаю, что это скорее красивая история, — сверкнул глазами старик. — Они оба знали, что идут на огромный риск. Но даже угроза смерти не могла помешать любви, которую они питали друг к другу. Безграничной любви…

— А что было потом?

— На следующий день двое соседей, услышав мои голодные крики, нашли меня в доме отца. Я был один, голый и грязный. Не зная, что делать, они меня покормили, а потом отнесли к Лучезарной Малоране, и та приказала начать поиски. Никто не знал, что в жизни и в сердце моего отца появилась женщина, так что удивление было всеобщим. В течение многих дней десятки человек обшаривали леса и поляны, озера и пещеры. Но не обнаружили никаких следов моих родителей. Они словно испарились… Это стало самой большой загадкой всей Эдефии на протяжении нескольких недель. У каждого имелись свои соображения насчет того, что могло произойти, особенно если учесть, что не поступило никаких сведений об исчезновении девушки, ни о рождении ребенка. Одни думали, что на моих родителей напали пчелы. Другие считали, что какая-то особа тайно родила, чтобы избежать гнева родни. Третьи и вовсе предполагали, что Тибур захотел пройти на Остров Фей и за свое безумие навсегда превратился в Берегуна…

— Берегуна?

— Это маленькие люди, полулюди, полуолени, зачарованные в наказание за любопытство.

— Как это, за любопытство? — поразилась Окса. — А что они такого сделали?

— Хотели увидеть Фей.

— Но это же нормально — хотеть увидеть Фей, разве нет? — возмутилась девочка. — Это жестоко, наказывать за такое!

— Да, возможно, — согласился Абакум. — Но пойми вот что: наказание, которое они получают, дает им и огромное счастье. Конечно, нижняя часть тела отныне у них оленья и на голове растут рога, но они могут жить вместе с Феями, на их острове, до конца своих дней. А это — их самое страстное желание. Что же касается моего отца, то, как ты понимаешь, эта теория была наиболее близка к реальности. Много позже я смог порыться в архивах «Светлячка» — это новостная газета Эдефии — и могу тебе сказать, что там перебрали все возможные варианты, от самых абсурдных до самых романтических. Но никто так и не смог узнать, ни что же было на самом деле, ни разыскать моих родителей. И тогда Малорана отдала меня паре Древолюбов, о которых я тебе уже говорил, Микке и Иве. Они полюбили меня, как собственного сына, и я им очень многим обязан. Это было для них непросто…

Окса с любопытством смотрела на Абакума, страстно желая узнать больше.

— Согласившись меня взять, они одновременно соглашались и хранить тайну моего рождения. Когда в Эдефии рождается ребенок, ему сразу делают идентификационное кольцо из его ДНК и сока Горановы, как и Гранокодуй. Когда собрались сделать мое кольцо, то моментально выяснилось, что у меня ненормальная ДНК, в смысле, она не соответствовала ничему известному в Эдефии. Об этом знали всего четыре человека. Малорана, мои приемные родители, и изготовитель колец, который в любом случае должен был хранить профессиональный секрет их изготовления. Должен сказать, что все детство меня окружали огромным вниманием как Малорана, так и родители. Все трое переживали за меня, и в то же время им было любопытно, а это не всегда легко выносить. К тому же очень быстро обнаружилось, что я обладаю весьма особыми талантами…