Последняя надежда - Плишота Анн - Страница 84

МакГроу рассмеялся, а Бенедикта Кревкёр пыталась вырваться из его рук. Когда он отпустил ее запястье, женщина решила, что ей удастся освободиться, но надежда быстро растаяла, обернувшись поражением. МакГроу дунул на нее из трубочки… и нежная Бенедикта Кревкёр осела на каменный пол.

МакГроу подхватил ее под мышки и отволок в пыльный заброшенный закуток, куда сроду никто не заглядывал. Там он прислонил несчастную к каменному цоколю и тщательно закрыл за собой скрипучую дверь, не забыв поставить на место доску, перекрывающую проход. А затем с самым преспокойным видом направился по маленькому служебному коридору к выходу из колледжа и быстро добрался до стоянки.

— А вот и этот идиот Бонтанпи! А он что тут забыл? — скривился МакГроу, видя, как директор захлопывает дверцу машины. — Хм-м… Наверняка приехал за своей драгоценной Бенедиктой…

Притаившись за невысокой стенкой, он принялся наблюдать: Бонтанпи посмотрел в сторону его машины, припаркованной чуть дальше. МакГроу выждал еще несколько минут, затем, воспользовавшись темнотой, незаметно прокрался к своему автомобилю, залез под днище и вырвал один провод. А потом выпрямился, и с небрежным видом твердым шагом направился в город, весьма собой довольный.

Обойдя все классы и кабинеты колледжа, двое полицейских стояли посреди разгромленной лаборатории и делали записи.

— Кто последним покинул колледж? — спросил один из них у Бонтанпи.

— Месье МакГроу. Только у него по четвергам урок в «Водороде» до семнадцати тридцати. Каждую неделю один из учеников помогает ему потом прибраться в классе. Обычно это занимает не больше десяти минут…

— Кто помогал ему сегодня?

— Не знаю. Как я вам уже сказал, меня тут не было. Мне кто-то позвонил с сообщением об ограблении моей квартиры. Пришлось спешно ехать домой, что оказалось совершенно лишним, поскольку никакого взлома не было… Чья-то дурная шутка, надо полагать. Так что я решил вернуться в колледж и приехал сюда в восемнадцать с минутами. Я должен был встретиться тут с Бенедиктой, ее машина стояла на стоянке, и я заметил, что автомобиль месье МакГроу тоже еще здесь, что меня заинтересовало, потому что обычно никто не задерживается так надолго. Ну, а дальнейшее вы уже знаете.

— У всех есть доступ в колледж?

— Нет. Днем можно войти только позвонив на входе. Охранник проверит ваши документы, выяснит цель визита, и только потом впустит. Вход и выход учеников также находится под контролем.

— Даже вечером?

— Охранник постоянно находится тут до половины шестого. А после этого времени ученикам нечего делать в колледже. Кроме тех, кто должен помогать кому-то из учителей, как месье МакГроу по четвергам. У каждого преподавателя есть бейдж, позволяющий открывать и закрывать вход.

— Значит, для того, чтобы войти или выйти после семнадцати тридцати, нужен бейдж, так?

— Безусловно! — кивнул Бонтанпи. — К слову, я не заметил ничего странного, и никто не сообщал о потере бейджа. Но нельзя исключить проникновение со взломом… Я очень беспокоюсь за Бенедикту, господа, очень беспокоюсь…

— У вас есть какие-нибудь идеи насчет того, что могло произойти в этом кабинете? Тут кто-то явно бушевал, все разнесли!

— Представления не имею, — убито ответил директор.

Все трое оглядели разгромленную лабораторию. Вонь от пролитых реактивов была еще сильной, разъедая глаза и слизистую носа. Полицейские тщательно осмотрели все углы, аккуратно переступая через поломанную мебель и осторожно пробираясь по трещавшему под ногами битому стеклу. Даже керамическое покрытие рабочих столов не пережило погрома!

— Последний вопрос, мистер Бонтанпи: у вас есть адрес мистера МакГроу? — спросил один из полицейских.

— Мистер МакГроу? Полиция. Мы ведем расследование, и нам нужно задать вам пару вопросов.

— Проходите, пожалуйста, — вежливо пригласил полицейских МакГроу. — Это по какому поводу? Надеюсь, ничего серьезного?

Оба полицейских проигнорировали вопрос и уселись на предложенные им стулья.

— Во сколько вы сегодня вечером покинули колледж?

— В семнадцать сорок, максимум. Убрал лабораторию с помощью Оксы Поллок, ученицы четвертого «Водорода». Потом проводил ее до выхода, чтобы отпереть дверь. Потом сел в машину, но она категорически отказалась заводиться. Так что я оставил ее на стоянке и решил не звать ремонтников, день выдался утомительным. Так что я предпочел взять такси.

— Вы сказали «Окса Поллок»? — уточнил один из полицейских, царапая в блокноте.

— Точно так, — отметил МакГроу и внезапно нахмурился.

— Вы кого-нибудь видели, прежде чем уйти из колледжа?

— Нет, никого.

— И ничего необычного тоже не заметили?

— Да нет. Как обычно вечером по четвергам коридоры были пусты. Ничего особенного я не заметил, — непринужденно ответил МакГроу.

— А когда вы видели в последний раз мисс Кревкёр, вашу коллегу, преподавателя истории и географии?

— Мисс Кревкёр? Погодите, дайте мне припомнить… Должно быть, после обеда, в учительской. Возможно, встретил ее еще в коридоре, когда возобновились занятия в два часа, я не очень помню… Но почему вы спрашиваете? Что-то произошло?

— Откуда у вас это? — полицейский указал на царапины, пересекающие лицо и руки МакГроу.

— Да это мой кот! — не моргнув глазом, ответил учитель. — Он что-то совсем сбесился в последнее время!

В этот момент в гостиную вошел Мортимер МакГроу с отчаянно вырывающимся котом в руках.

— Да сиди ты тихо, Лео! Пап, кот совсем сбрендил! Ой, прошу прощения! — осекся он. — Я не знал, что у тебя гости.

Развернувшись, парень исчез в коридоре. А там сильно ущипнул кота, и тот с громким мявом вырвался у него из рук.

— Ай! Скотина чертова! Ты мне лицо ободрал! — вскричал Мортимер достаточно громко, чтобы его услышали в гостиной.

И если бы полицейские не сидели к нему спиной, то увидели бы его довольную широкую улыбку…

66. Несравненные швецы

Кожечистки отлично поработали с раной Оксы. Всю ночь напролет они тщательно вычищали гниющую рану, пожирая каждую испорченную клетку, пока Драгомира с Павлом сменяли друг друга у изголовья доблестной пострадавшей.

Когда Окса проснулась, рядом с ней сидела Драгомира, занятая приготовлением какой-то смеси в мраморной ступке.

— Бабуль?

— Лапушка! Как ты себя чувствуешь?

Павел, лежавший на раскладушке рядом с кроватью Оксы, приоткрыл один глаз и сел. Под его измученными глазами чернели круги, а взгляд тут же метнулся к колену дочери.

Вид у Оксы был куда менее отвратительный, чем вчера: кожа, очистившаяся от жуткого коричневого цвета, казалась вполне восстановленной! И пахло уже не так противно…

Кожечистки продолжали тихонько копошиться у нее в колене, и Окса поморщилась. Нет, было решительно трудно привыкнуть к фармакопее Внутренников. То черви, то слизни…

— Прекрасно! — воскликнула Драгомира. — Все получилось! Смотри, уже стало, как будто ты просто упала на роликах. Согни-ка ногу.

Окса осторожно подчинилась. Кожа натянулась, и работающие червячки стали еще более заметны.

— Я ничего не чувствую! Высший класс, ба!

Окса кинулась на шею бабушке и подтащила к себе отца, чтобы крепко обнять обоих. Какое облегчение! Она так боялась!

— Теперь, когда твое колено вне опасности, займусь-ка я твоим лицом, лапушка.

— Лицом? — переполошилась Окса, ощупывая лоб и щеки. — А что с ним не так?

И тут вспомнила, как выглядели ее руки, когда она провела ими по лицу в тот момент, как разлетелись стекла в лаборатории. Они были в крови!

— У меня лицо обезображено, да? — глухо спросила девочка.

— Да нет, Окса, ничего оно не обезображено, — мягко сказала Драгомира, заставляя ее снова лечь. — У тебя просто несколько ранок от осколков. Но я это уберу в мгновение ока. Сперва зашьем, а потом с помощью мази уберем все следы! Увидишь, это фантастика!

— Ты будешь меня зашивать?! Нет, ба, я не хочу! Никаких иголок!