Поэзия Серебряного века (Сборник) - Ходасевич Владислав Фелицианович - Страница 93

93

* * * Зачем опять мне вспомнился Восток! Зачем пустынный вспомнился песок! Зачем опять я вспомнил караваны! Зачем зовут неведомые страны! Зачем я вспомнил смутный аромат, И росной розы розовый наряд! Как слитно-многокрасочен Восток! Как грустен нескончаемый песок! Как движутся размерно караваны! Как манят неизведанные страны! Как опьяняет юный аромат, И росной розы розовый наряд! Моей мечты подобие – Восток, Моей тоски подобие – песок, Моих стихов подобье – караваны, Моих надежд – неведомые страны, Моей любви подобье – аромат, И росной розы розовый наряд! Вот почему мне помнится Восток, Вот почему мне видится песок, Вот почему я слышу караваны, Вот почему зовут скитаться страны, Вот почему мне снится аромат, И росной розы розовый наряд. Газелла вторая Неудача иль удача: всё – равно. День ли смеха, день ли плача, всё – равно. Выходи ж навстречу вихрю, если он Встанет, гибель обознача: всё – равно. Верь и птахам, что лукавят над тобой, О любви опять судача: всё – равно. Наши судьбы упадают на весы, Ничего для них не знача: всё – равно. Как принять тебе и радость, и печаль? Разрешимая задача: всё – равно. * * * Всё душа безмолвно взвесила В полуночной, звездной мгле. Будем петь о том, что весело На морях и на земле. Мир объемлет нас обманами — Он туман людского сна. Будем петь мы, как над странами Мира – царствует Весна. Счастья мига быстрокрылого Что короче? О поэт, Будем петь о том, что милого Стана – сладостнее нет. Смерть играет жизнью нашею. Что ж? Поднят безмолвья щит? Будем петь, как жизни чашею Смело юноша стучит. Чаша пенится. Расколота Будет временем она. Будем петь, что чаша золота Будет выпита до дна. За душой, что звезды взвесила, Боги шлют вожатых к нам. Будем петь, что души весело Возвращаются к богам. Пруд Вечер и утро, свод бирюзовый и тучи — Всё отражая, пруд принимает зеркальный. Все, что обычно, все, что приходит, как случай: Вечер и утро, свод бирюзовый и тучи, Суток мельканье – Вечности образ плывучий — Стебель прибрежный, брызги от звездочки дальней, Вечер и утро, свод бирюзовый и тучи — Всё отражая, пруд принимает зеркальный. Возвращение Я знаю, был я некогда царем: Мне тяготят былые бармы[396] плечи. Обширный край забывшихся наречий Мной был к преуспеванию влеком. Покорным был я некогда рабом. Среди песков, с вожатым встречным речи С верблюда вел о том, что редки встречи, Что долог день над зыблющим горбом. Всё возвращает солнце круговое: Вновь вижу мир и слушаю былое, Как родины ветропевучий зов. Держава неколеблемая слов Подвластна мне, и вещие печали В моих словах, как древле, зазвучали. Из цикла “Голова Олоферна"6Победа В тимпаны[397] бьет ликующий народ. Везут шатры, блестят на мулах сбруи. Отринут враг. В сосуды хлещут струи, Маслинами увенчан хоровод. Торжествен хор и звонки поцелуи. В толпе жрецы продвинулись вперед Близ дома той, чей будет славен род, Кем спасена твердыня Ватилуи. Но скорбная Юдифь[398] отводит взор От жен, ей в косы вправивших убор. Ее полно отчаянием око. Ей мнится: к ней склоняет алый рот Та голова, которую высоко Взнесло копье у башенных ворот.

Георгий Шенгели

(1894–1956)

Шенгели Георгий Аркадьевич – поэт, переводчик, теоретик стиха. В 1920—30-е годы как поэт был очень известен (в период 1925–1927 гг. он занимал пост председателя Всероссийского союза поэтов) и очень продуктивен: при жизни вышло семнадцать книг его стихов, первая – “Розы с кладбища” – в 1914 г. Но после 1939 г. его стихи практически перестали печатать.

В советскую эпоху Шенгели известен в основном как переводчик (им переведены все эпические произведения Байрона, почти вся поэзия Верхарна, а также стихи Гейне, Гюго, Эредиа, Бодлера и многих других авторов) и стиховед. Его главные научные и научно-популярные работы: “Трактат о русском стихе” (1923); “О лирической композиции” (в кн.: “Проблемы поэтики”, 1925) и “Техника стиха”, два издания которой (1940 и 1960) представляют собой фактически разные книги. Следует добавить, что Шенгели был виртуозом стихотворного экспромта, а также отличным рисовальщиком, автором множества портретных зарисовок, изображающих, в основном, литераторов.

Барханы Безводные золотистые пересыпчатые барханы Стремятся в полусожженную неизведанную страну Где правят в уединении златолицые богдыханы, Вдыхая тяжелодымчатую златоопийную волну. Где в набережных фарфоровых императорские каналы Поблескивают, переплескивают коричневой чешуей, Где в белых обсерваториях и библиотеках опахала Над рукописями ветхими точно ветер береговой. Но медленные и смутные не колышатся караваны, В томительную полуденную не продвинуться глубину. Лишь яркие золотистые пересыпчатые барханы Стремятся в полусожженную неизведанную страну. 1916 вернуться

396

Бармы — драгоценные оплечья, украшеннные религиозными изображениями; принадлежность украшения наряда византийских императоров, а также русских князей и царей.

вернуться

397

Тимпан (от греч. tympo – ударяю, бью) – древний музыкальный ударный инструмент, предшественник литавр.

вернуться

398

Юдифь — героиня неканонической “Книги Юдифи”. Согласно ей, Навуходоносор, царь ассирийский (вавилонский), отправил своего полководца Олоферна для усмирения завоеванных им народов. Среди непокорных оказадись и иудеи, укрепившиеся в Ватилуе, которую осадил Олоферн. Ввиду недостатка в припасах городу грозила гибель. Тогда спасительницей его явилась молодая и красивая вдова Юдифь, которая, притворной лаской добившись доверия Олоферна, ночью отрубила ему голову его же мечом и возвратилась в город. Голову Олоферна выставили на крепостной стене, а наутро иудеи, сделав вылазку, разбили растерявшихся врагов и прогнали их из страны.