Резиденция феи - Завойчинская Милена - Страница 36

— Какие еще открытия меня ожидают? — наконец задал мне вопрос мой телохранитель, встав и с улыбкой глядя на кота.

— О, сколько нам открытий чудных готовят просвещенья дух и опыт… — процитировала я Пушкина. — Пойдем, а то мы так рассвет пропустим. Филя, отдыхай, нас не жди.

— Так ты поэтому спрашивала, умеет ли Марс говорить или как-нибудь общаться, да?

— Да. Я видела, как ты ему что-то говоришь, а он внимательно слушает, и думала, что, возможно, у него тоже есть какие-то способности к речи.

— Понятно, — тихо рассмеялся лирелл. — Ну это ж надо, какой Филимон удивительный кот!

— Филя не просто кот. Он потомственный фамильяр. То есть магическое существо.

— А откуда он у тебя?

— О-о, это дивное создание однажды явилось ко мне, постучав в калитку, и заявило: «Жра-а-ауть дай!» — Я рассмеялась и пересказала ему нашу первую встречу. — Вот так он и стал моим фамильяром.

— Да уж… Наглость — второе счастье, как ты говоришь. Но Филе идет. — Эрилив со смехом покачал головой.

К пруду мы шли не спеша. Марс носился вокруг нас кругами, стряхивая росу с травы, Эрилив молчал, только поддерживал меня под локоть в неудобных местах на тропинке. А я наслаждалась прогулкой. Давно я так спокойно никуда не ходила. И в груди поднималась какая-то шальная радость от этого покоя, от предрассветных сумерек, от рассеянного уже света луны.

Мы дошли до пруда, и я огляделась. Вода уже была значительно чище, чем в начале лета, хотя дна по-прежнему видно не было, но все-таки прогресс. Интересно, водяной сильно обидится, если я его разбужу?

Оставив Эрилива, я подошла к берегу и легонько похлопала ладошкой по воде.

— Водяной? Ты не спишь? — позвала я шепотом.

Через минуту вода булькнула, и из нее высунулось сонное лицо водяного.

— О! Виктория, вот уж не ожидал. — Он поморгал. — А с тобой кто?

— Привет, водяной! — улыбнулась я. — Извини, что разбудила. Мы на прогулку вышли, и я решила тебя навестить, а то днем вечно некогда. Это моя собака — Марс. И мой телохранитель — Эрилив.

— А чего они такие странные? — Водяной приподнял зеленые брови. — Собака-то почему лавандового цвета?

— А это из того мира, из которого Тимар тебе воду на проверку приносил. Помнишь, лиловая такая? Там все звери разноцветные, представляешь? И Эрилив оттуда же, он лирелл.

— Чудеса… — Водяной еще раз оглядел остолбеневшего телохранителя и любопытного Марса, который пытался подобраться поближе и обнюхать его шевелюру из водорослей. — А ты как? Как успехи с твоими способностями?

— Да не особо. — Я присела на обрубок дерева, которое мы с Тимаром в свое время сюда притащили, чтобы удобнее было беседовать с водяным. — Специально ничего не получается. А вот нечаянно — это да.

— Жалко. — Водяной принял свою излюбленную позу — облокотился локтями о берег, оставив тело в воде. — А то бы ты мне пруд до конца очистила. Он уже намного лучше стал. Остатки грязи еще есть, но пока вся не сойдет, рыбы не заводятся. Да и русалки не хотят возвращаться.

— Да я бы с радостью. — Я перевела взгляд на воду. — Вот была бы я настоящей феей! Протянула бы руку и пожелала: «Пусть пруд станет идеально чистым, дно песчаным без ила и грязи, а вода прозрачная!»

Водяной вздохнул и тоже посмотрел на свой пруд, а меня уже понесло. Все-таки вина я выпила изрядно и с непривычки ощутимо захмелела. Давно не пила ничего спиртного.

— А потом зачерпнула бы ладошкой лунного света и слепила бы тебе рыбок. Волшебных! — Я протянула руку к луне, сделав вид, словно захватила что-то в воздухе. А потом покатала это нечто невидимое в ладошках — как дети снежки лепят. — Да и запустила бы тебе этих рыбок в прудик. — И я щепоткой взяла это нечто из ладони и «кинула» в пруд. Потом еще раз, и еще раз, делая вид, словно забрасываю в пруд этих «лунных рыбок».

В воде раздалось несколько всплесков, и водяной, забыв про меня, полностью повернулся к пруду и, открыв рот, смотрел куда-то туда, на воду. А рядом затаил дыхание Эрилив, и даже Марс перестал сопеть и суетиться. Тут над горизонтом вырвался первый розовый солнечный луч, и я снова рассмеялась, продолжая свою игру.

— А еще, если бы я была настоящая фея, то поймала бы солнечный лучик. — Протянув руку, я двумя пальцами якобы «ухватила» этот лучик. — И сделала бы тебе из него золотую рыбку. Солнечную. Волшебную-волшебную! — Скатав в ладошках лучик солнца, я швырнула этот «снежок» в пруд.

Снова раздался всплеск, а водяной громко захлопнул рот и чуть отплыл от берега.

— Ну, и напоследок, если бы я была настоящей фей, я пожелала бы тебе, водяной, чтобы пруд твой никогда больше не засорялся. И к тебе вернулись бы русалки: ведь это так трудно — жить в одиночестве и пытаться одному спасти свой дом. И чтобы прудик твой приносил счастье тем, кто к нему приходит с добром! — Я прищурилась, охватывая взглядом пруд, и сделала движение, словно обнимаю его руками.

А потом подперла кулачками подбородок и стала в тишине смотреть на воду. Эрилив, окаменев от изумления, смотрел на меня, Марс, встав, осторожно продвигался вдоль берега, обнюхивая воду. А водяной куда-то уплыл.

В этой гулкой тишине, которая разбавлялась только всплесками, доносившимися из пруда, я умиротворенно смотрела на встающее солнце. И так мне хорошо на душе было в эти мгновения, что даже не смущал пристальный взгляд Эрилива и озадаченное фырканье щенка. Солнце встало, и я посмотрела на кристально чистую и прозрачную воду пруда.

— Чистенькая какая водичка. А водяной жаловался, что еще не до конца пруд очистился, — задумчиво протянула я. — И рыбки… Красивенькие, серебристые.

Эрилив перевел взгляд на пруд и тоже стал смотреть на рыбешек, которые выпрыгивали из воды, радуясь новому дню.

— Вики, ты хоть понимаешь, что это ты?.. — вкрадчиво заговорил лирелл.

— Что — я? — В голове моей было пусто и лениво, и хотелось спать.

— Виктория! — Возле берега с шумом вынырнул водяной. — Виктория! Это… Это… Спасибо!

— За что? Я ведь только пожелала тебе всего этого.

— Вики, ты правда не понимаешь, что сделала? — Эрилив недоверчиво переводил взгляд с пруда, на меня, потом — на водяного, снова — на пруд.

— Виктория! — Водяной захлебывался эмоциями. — Вода чистейшая! И песок на дне! Весь ил исчез! И рыбки… Они действительно лунные. И одна солнечная! И… Ох! — Он поскреб пальцами голову и булькающе рассмеялся. — Я в шоке! Ты настоящая фея!

— И я в шоке, если честно. — Эрилив тоже издал нервный смешок.

— Тяв! — тут же поддакнул Марсик.

— Если бы я была настоящая фея, то ко мне бы уже пришли другие феи и научили бы меня всему. А я… Не фея, а какое-то недоразумение! — Меня накрыла какая-то апатия, да и вино уже выветрилось на свежем воздухе, и сейчас хотелось только спать.

— Ох, Виктория! — Водяной смотрел на меня влюбленными глазами. — Я, с одной стороны, очень хочу, чтобы феи нашли тебя, а с другой — мне безумно не хочется, чтобы они увели тебя в свое измерение. Тогда мир лишится чего-то светлого и сказочного, и наша фея, единственная на четыре мира, тоже оставит нас.

— А ее что, могут увести? — Голос лирелла посуровел.

— Конечно, — вздохнул водяной. — Она же фея. Думаешь, ей легко жить тут? Феи, они ведь… — Он помахал в воздухе перепончатой ладонью. — Эх! Но как же не хочется, чтобы она нас оставила!

— Определенно. — Телохранитель взял меня за руку. — А ты чего хочешь, Вики?

— Я? Чтобы меня перестали наконец дергать и заставлять делать то, что мне не хочется. Чтобы не приходилось все время следить за своими словами и поступками — это так утомительно. И чтобы не нужно было постоянно думать о том, где взять денег, чтобы на все хватило. И перестать бояться — незваных гостей, придурковатых принцев, охотников за моей головой, желающих использовать меня в своих играх. И чтобы от меня отцепились все те, кто желает выдать меня замуж за каких-то чужих и ненужных мне мужчин. Я себя иногда начинаю чувствовать вещью. Дорогой, ценной, всем нужной, но вещью. Это… угнетает. Ты ведь не думаешь, Рил, что я счастлива, оттого что мне приходится даже по Замку передвигаться в обществе телохранителя?