Резиденция феи - Завойчинская Милена - Страница 40

— Я вся такая внезапная, такая противоречивая вся, — произнесла я фразу из любимого фильма, а потом почувствовала, что краснею. Очень уж неожиданной была эта характеристика.

— Именно, — улыбнулся Эрилив. — И абсолютно непредсказуемая. Я вообще не могу представить, что ты выкинешь в следующую минуту.

— Это разве плохо?

— Это прекрасно! Ты…

— …странная? — вздохнула я.

— Ты потрясающая!

И вдруг я за спиной Эрилива увидела движущуюся по тротуару фигуру, которая заставила меня напрячься, а улыбка моя завяла. В нашу сторону двигалась мама Алексея. Я ее не видела два года, с тех самых пор, как она выставила меня с вещами за дверь практически в ночь, заставив ночевать на вокзале за неимением у меня в тот день денег на гостиницу. И еще столько же бы не видела! Я даже квартиру себе сняла на другом конце города, чтобы, не дай бог, не столкнуться с ней на улице. Настроение мое резко упало, и я низко наклонила голову к бокалу, стараясь отгородиться локтем от проходящей мимо особы. Но как же… От этой пронырливой грымзы спрячешься! Эрилив, приподняв брови, смотрел на меня, пытаясь понять такую резкую смену моего настроения.

— Вика? — Ее голос раздался совсем рядом.

Черт! Ну вот, шла себе мимо и шла бы дальше… Что ей от меня надо?

— Здравствуйте, Ольга Константиновна. — Я, скрипнув зубами, подняла голову и поставила стакан с коктейлем на стол. Молча глядя на свою несостоявшуюся свекровь, я даже не пыталась изображать радость от встречи.

— Виктория, вот уж неожиданная встреча! — Она вплотную подошла к деревянной оградке, отделяющей площадку со столиками под навесом. — Что ты тут делаешь?

— Пью безалкогольный коктейль и ем десерт, — сухо ответила я.

— Ах, да я не про это! — Она небрежно махнула рукой. — Что ты делаешь в городе?

— Живу. — Я приподняла брови.

— А ты разве не уехала в это свое… как его там… Мухосраново?

— Вы что-то путаете, Ольга Константиновна. Правильно говорить Мусохраново, и это село находится в Кемеровской области, — вежливо ответила я, стараясь не скрипеть зубами от злости. — А я совершенно не оттуда родом.

— Да какая разница, из какой ты деревни! — Она снова небрежно махнула рукой.

— В общем-то никакой. Учитывая, что я не из деревни. Вы что-то еще хотите мне сказать? — намекнула я, что вообще-то ей совсем не рады. — Или это все?

— Как была ты невежей, так и осталась, — поджала она губы. — Я бы на твоем месте уже пригласила собеседницу за стол и предложила выпить кофе.

— На вашем месте вы, Ольга Константиновна, выбросили меня в ночь из дому, после того как ваш сын украл все мои деньги. Вы действительно полагаете, что у меня есть желание приглашать вас за свой стол? — И я вежливо улыбнулась.

Когда-то я до дрожи боялась этой склочной неприятной женщины, которая ежедневно искала повод ткнуть меня носом в какие-то мелкие просчеты и сказать какую-нибудь гадость. Но прошло столько лет, и мне уже не девятнадцать, и даже не двадцать два, как в то время, когда я видела ее в последний раз.

— Грубиянка! — Она снова поджала губы, а я только головой покачала. Ничто не меняется, и Ольга Константиновна все та же…

Я, не говоря ни слова, смотрела на нее, а она стояла и тоже молчала. То ли ждала чего-то, то ли искала слова, чтобы сказать мне очередную гадость.

— А что же ты про Алексея-то ничего не спрашиваешь? — поинтересовалась она наконец.

— А что я должна про него спрашивать?

— Ну хоть бы узнала, как он там. Вернулся ли из Индии…

— А зачем мне знать, вернулся ли он из Индии? — задала я ей встречный вопрос, не очень понимая, что ей нужно и к чему она ведет разговор. — Или он хочет вернуть мне украденные деньги?

— Какая же ты все-таки мелочная и жадная! — Она недовольно качнула головой, а я только хмыкнула. — Как была ты голь перекатная в душе, так и осталась. Столько лет жила за наш счет, а Леше денег пожалела. Сколько он взял-то у тебя, подумаешь!

— Ну да, конечно же я мелочная. И жила я за ваш счет, если не считать того, что работала на нескольких работах и каждый день носила сумки с продуктами из магазинов. И, насколько я помню, коммунальные платежи все эти годы тоже оплачивала я. Как же вы там говорили? Что, коли уж вы меня, деревенщину, приютили, то должна же я как-то компенсировать свое присутствие в вашем доме. Не так ли? И денег Алексей украл у меня совсем немного, буквально все, что я скопила за несколько лет. Столько, что ему хватило улететь в Индию и прожить там припеваючи два года. Сущий пустяк.

Ольга Константиновна дернула плечом, но промолчала. Я сказала истинную правду, и подловить меня на обмане ей не удалось бы.

— Ну и что же ты его не ругаешь тогда? Не говоришь, что он подлец и подонок?

— Зачем? — Я приподняла брови. — Что было, то прошло. И как бы Алексей ни поступил в прошлом — это на его совести. Ругать я его не собираюсь, сама виновата, что выбрала такого. И, как бы то ни было, он часть моей жизни. Прошлой жизни, но из песни слов не выкинешь.

— Решила проявить благородство?

— Ольга Константиновна, что вам нужно? Вы пытаетесь спровоцировать меня на скандал? Зря, я не собираюсь ругаться с вами или жаловаться на весь свет о том, какой непорядочный человек ваш сын.

Она снова помялась, подбирая слова и косясь на притихшего Эрилива, внимательно слушающего наш разговор.

— Злая ты стала, Виктория. Раньше ты не была такой, слова ведь поперек от тебя не услышать было.

— У меня были хорошие учителя.

— А как ты сейчас устроилась, где живешь? Замуж вышла? Работаешь где? Судя по твоей недешевой одежде, зарабатываешь неплохо.

— Нормально устроилась, живу тут, в городе. Замуж не вышла. Работаю… Нормально работаю, не жалуюсь.

— М-да. Этого у тебя не отнимешь, мозги у тебя всегда хорошо варили, и работала ты много, — признала она вдруг неожиданно, и я даже удивилась. Что это с ней? — Так, может, ты вернешься к Леше? Он уже прилетел из Индии, дома сейчас обитает.

— С чего вдруг мне к нему возвращаться? — Я даже опешила от подобной фразы.

— Ну… Ты ведь его так любила.

— И что? Когда это было-то? У меня сейчас совсем другая жизнь, и Алексею в ней места нет.

— Вика… — Она снова потопталась на месте. — Лешка из этой своей Индии совершенно другим вернулся. Он… Уж полдома продал, на свою наркоту все спустил.

— Мне очень жаль, правда, но при чем тут я?

— Ну, ты девушка сильная, решительная. И всегда такой была. Мне кажется, ты бы смогла его вытащить. Если не ты, то никто уже не сможет. Ты ведь так любила его, а любящая женщина способна на все. — Она вопросительно глянула на меня.

— Ольга Константиновна, мне действительно жаль, что с Алексеем так случилось. Он всегда был… — Я мотнула головой, решив не заканчивать фразу. Не хочу ругать его: какой-никакой, но я действительно его когда-то любила. — Но помочь я ему ничем не смогу. Во-первых, я его больше не люблю, во-вторых, я не собираюсь снова связывать с ним свою жизнь. И, в-третьих, обратитесь в специальные учреждения, которые лечат от наркозависимости.

— Пыталась, он сбежал. Ладно, денег хотя бы дай? Судя по твоему виду, ты совсем не бедствуешь. — Она снова поджала губы по своей любимой привычке.

— Денег? — И я, не выдержав, нервно рассмеялась. Вот уж точно, время идет, а люди не меняются. — Вот, две тысячи рублей. — Я вынула из кошелька купюры и подала ей. — Но это первый и последний раз, больше не обращайтесь ко мне с этим вопросом. И это не Алексею, а вам, на нужды. Оплачивать его наркотики я не собираюсь. И вообще, мы совершенно чужие люди, и, повторюсь, у меня своя жизнь, и давно.

— Ну и на этом спасибо. — Быстро забрав деньги, она спрятала их в сумку. — А это с тобой кто? Жених, что ли? — кивнула она на Эрилива.

— Какая вам разница? Вам ведь на самом-то деле совершенно неинтересно, кто он такой. — На меня накатило какая-то брезгливая усталость.

Тяжело с этой женщиной общаться. Пять минут, и чувствуешь, словно из тебя все соки высосали, да еще сверху катком проехались.