Кусака - Маккаммон Роберт Рик - Страница 83

— Несомненно, — ответила она.

— Тогда сможешь рассказать своим про него, потому как на нем-то и поедешь. — Он направился к «хонде», сел и лягнул стартер. — Залезай назад и держись крепко.

Дифин, встревоженная тряской и ревом мотоцикла, послушалась, и Коди, вырулив от дома Кошачьей Барыни, помчался в сторону Трэвис-стрит.

41. ГОЛУБОГЛАЗЫЙ И УЛЫБАЮЩИЙСЯ

— Может, оно говорило про другое место, — дрожащим голосом прошептал Вэнс. — Про какой-нибудь другой дом.

— Нет, не думаю, — Роудс говорил нормальным голосом. Шептаться не было нужды — Кусака должен был знать, что они ждут в маленькой комнатушке Крича. Он направил фонарик на отверстие в полу. Внизу, в темноте не было никакого движения, никаких признаков жизни. Ни в какой форме. — Который час? — спросил он Тома.

— Почти без двадцати два, — ответил Том, сверившись с часами в луче собственного фонарика. Рядом стояла Джесси — мокрые от пота кудряшки, тонкий слой пыли на лице. Роудс попросил их придти посмотреть, с чем они имеют дело, но предостерег: о Дифин ни слова. С другой стороны от полковника стоял Дэвид Ганнистон. Лицо молодого человека все еще было пепельно-серым от потрясения, но в глазах светилась настороженность, а рука лежала на прикладе 0.45, который Ганни взял у Вэнса в оружейном шкафу. У Вэнса был автоматический винчестер, а Роудс держал у бока заряженное газовыми патронами ружье.

— Ублюдок заставляет нас ждать, — заметил Роудс. Они пробыли здесь почти тридцать минут — достаточно долго для того, чтобы выпить термос холодного кофе, выданный им Сью Маллинэкс в «Клейме». — Хочет, чтоб мы малость попотели.

— Что ему чертовски хорошо удается, — сказала Джесси, утирая лицо рукой. — Одно я хотела бы знать: если Кусака каким-то образом делает… как вы их назвали?

— Репликанты.

— Если Кусака делает репликанты, что происходит с настоящими людьми?

— Скорее всего, он их убивает. Может быть, хранит в качестве лабораторных образцов. Не знаю. — Полковник взглянул на нее и исхитрился изобразить слабую улыбку. — Надо будет спросить его, когда он появится.

— Если появится. — Вэнс пятился от дыры, пока не остановился, уперевшись спиной в стену. Рубаха липла к телу, как намазанные клеем обои, с подбородка капал пот. — Слушайте… коли оно выглядит, как Хитрюга, тогда придется вам меня извинить. Второй заход мне вряд ли выдержать.

— Только не начинайте палить из винтовки. Тем более, что я не уверен, будет ли от этого толк. — Роудс продолжал растирать следы пальцев на своей руке.

Вэнс засопел.

— Мистер, мне от этого будет толк, еще какой!

— Полковник? — Ганнистон нагнулся над краем дыры. — Слушайте!

Они все услышали густой сырой звук, будто по болоту тяжело шлепали обутые в башмаки ноги. Роудс понял: по тоннелю со слизистыми стенами что-то движется. Приближается.

— Назад, — велел он Ганни, и молодой человек отполз от края. Вэнс вскинул винчестер. Роудс метнул в шерифа предостерегающий взгляд.

Звуки прекратились. Воцарилась тишина.

Роудс и Том держали фонарики нацеленными на дыру. Снизу донесся мужской голос:

— Туши фонари, ребята. Я чую по-настоящему скверные флюиды.

Добродушный, спокойный, ленивый голос. Узнал его только Вэнс, которому достаточно часто случалось его слышать. С лица шерифа сбежала краска, оно стало серым, как рыбье брюхо, и он еще сильнее вжался в стену. — Выключаем, — сказал Роудс. Он выключил фонарик, то же сделал и Том. Теперь комнату освещало только тусклое желтое сияние уцелевших масляных светильников. — Ладно. Теперь можете подниматься.

— О нет. Пока нет, приятель. Бросьте их мне.

Оно не выносит электрического света, подумал Роудс. Нет, больше того: оно боится электричества. Он кинул свой фонарик в дыру и кивнул Ганнистону и Тому, чтобы те последовали его примеру. Через минуту раздался треск ломаемых на части фонариков.

— Вот. Можете подниматься, — сказал Роудс.

— Подниматься я могу где и когда вздумается — было бы, едрит твою, желание, — ответил голос. — Вы что, еще не доперли? — Наступила пауза. — Коли у вас там, наверху, остались еще такие штуки, вы об этом крепко пожалеете.

— Это было все, что мы принесли.

— Как ни крути, теперь это никчемные кусочки, верно? Плюнуть и растереть. — Тон Кусаки, получившего уверенность в том, что фонарики уничтожены, стал развязно-самодовольным. Что-то глухо, негромко стукнуло, раздался быстрый топот. Роудс догадался, что тварь подпрыгнула и вылезла в подвал. Второе «бух». За край дыры ухватилась рука. В сломанные доски воткнулись зазубренные ногти, и на свет явилась голова этого создания.

Джесси так вцепилась Тому в руку, что чуть не сломала ее.

Вэнс издал слабый стон.

На них смотрело голубоглазое и улыбающееся лицо мальчика-певчего — лицо Мэка Кейда. Он был с непокрытой головой, редкие светлые волосы прилипли к черепу. Загар побледнел и приобрел болезненный желтый оттенок. Легко подтянувшись на одной руке, Кейд стал коленями на край дыры и поднялся.

Вэнс чуть не потерял сознание. Единственная причина, по которой это не произошло, заключалась в том, что он оказался бы без чувств на полу в десяти футах от этой страшной твари.

— Боже правый… — прошептал Ганнистон.

— Всем оставаться на местах, — велел Роудс, изо всех сил сохраняя спокойствие и, внутренне передернувшись, сглотнул. — Относитесь к этому проще.

— Ага, — сказала тварь с улыбкой Мэка Кейда. — Расслабьтесь!

В свете ламп все они видели даже слишком ясно: левая рука у Мэка Кейда была, зато расплющенная правая плавно переходила в образовавшийся у него на груди мясистый нарост, весь в черных потеках. На короткой мускулистой шее сидела плоская голова, сильно напоминавшая голову рептилии. С нее смотрели косо посаженные янтарные глаза, а на костистых клиньях плеч болтались две толстых изуродованных лапы.

Джесси поняла, что это такое: собака. Твари был пересажен на грудь один из доберманов Кейда, отчего она казалась парой диковинных сиамских близнецов.

Украшавшие шею Кейда золотые цепочки теперь переплелись с кожей и тоже превратились в часть тела. Холодные голубые глаза медленно перемещались с одного на другого. Покрытая кляксами человеческой плоти и собачьей шкуры голова добермана корчилась, словно в глубочайшей муке, а вокруг нароста — ее тела — пергаментно похрустывали складки винно-красной сорочки Кейда.

— Ух ты, — выговорили губы Кейда, и свет лампы засверкал на рядах тесно посаженных зубов-иголок. — Что, Эд Вэнс, пришел повеселиться? — Взгляд твари пронзил шерифа. — Я думал, ты тут главная шишка.

Вэнс лишился дара речи. Роудс глубоко вздохнул и сказал:

— Нет. Главный я.

— Да-а? — Взгляд сосредоточился на нем. Собака широко раскрыла пасть и тоже показала серебряные иголки. На каждой лапе было по два зазубренных металлических крючка. Существо сделало два широких шага к Роудсу, и полковник почувствовал, что в нем криком поднимается паника, но он сжал колени и не отступил.

Кусака остановился примерно в трех футах от него. Глаза сузились.

— Ты. Я тебя знаю, правда? — Сплюснутая голова добермана тихо заворчала, бессмысленно щелкнув челюстями. — Ты полковник военно-воздушных сил США Мэтт Роудс. Правильно?

— Да.

— Я тебя помню. Мы уже встречались там, внизу. — Кусака резко мотнул головой в сторону дыры и, не переставая улыбаться, поднял левую руку с вытянутым указательным пальцем. Рука скользнула вперед, и в щеку Роудсу уперся металлический ноготь. — Ты сделал мне больно, — сказал Кусака.

Раздалось тихое «клик» — Ганнистон взвел курок револьвера.

— Не стреляй. — Зазубренный край разрезал полковнику щеку, на подбородок медленно скатилась капля крови. Роудс, не дрогнув, встретил напряженный взгляд Кусаки. Существо говорило о старухе из тоннеля. Где бы ни находился подлинный Кусака (скорее всего, в пирамиде), он должен был иметь прямую сенсорную связь с репликантами, включая реакцию на боль. — Мы пришли без задних мыслей, — сказал Роудс. — Чего тебе надо?