Мое! - Маккаммон Роберт Рик - Страница 85

Она стала двигаться чуть быстрее.

Телефон опять зазвонил в восемь сорок, когда Мэри в гараже загружала «чероки». Он замолчал, и Мэри продолжала работать. Она погрузила свой чемодан и мусорный пакет, полный еды с кухни: остатки нарезанной ветчины, кусок болонской колбасы, батон пшеничного хлеба, банку апельсинового сока, несколько яблок, коробку овсянки и большой пакет кукурузных хлопьев. Она нашла по пузырьку таблеток минеральных добавок и витаминов, от которых лошадь бы могла поперхнуться, и проглотила по две каждых. Уложив вещи и готовая к отъезду, она на минуту задержалась, чтобы приготовить себе тарелку пшеничных хлопьев и запить кока-колой.

Мэри стояла в кухне, доедая хлопья, когда взглянула в окно и увидела, что к дому медленно движется легавская машина.

Она остановилась перед домом, из нее вылез легавый в темно-синей аляске. На автомобиле была надпись: ДЕПАРТАМЕНТ ШЕРИФА ОКРУГА СИДАР. Когда легавый ему было едва за двадцать, сопляк сопляком — поднял руку и позвонил, Мэри уже зарядила винтовку из оружейного ящика.

Она стояла у стены рядом с дверью, выжидая. Легавый опять позвонил, потом постучал кулаком в дверь.

— Эй, Митч! — окликнул он, выдохнув на холоде клуб пара. — Где ты, друг?

«Убирайся», — подумала Мэри. Нога опять стала болеть, глубокая грызущая боль.

— Митч, ты дома?

Легавый отступил от двери. Он постоял, с минуту глядя вокруг, руки на бедрах, а потом пошел направо. Она перешла к другому окну, откуда могла за ним следить. Он подошел к задней двери и заглянул внутрь, его дыхание затуманило стекло. Он опять постучал, сильнее.

— Эмма! Кто-нибудь!

«Никого здесь нет, кого ты хотел бы видеть», — подумала Мэри.

Легавый попробовал ручку задней двери, покрутил влево и вправо. Потом она увидела, как он поворачивает голову и смотрит в сторону сарая.

Он снова позвал: «Митч!», потом пошел прочь от дома, поскрипывая ботинками по мерзлому снегу, туда, где были мертвые тела и фургон.

Мэри стояла у задней двери с винтовкой в руках. Она решила дать ему найти Митча и Эмму.

Легавый открыл дверь сарая и зашел внутрь.

Она ждала, и ее глаза горели каким-то сладострастием.

Это было недолго. Легавый выбежал наружу. Он покачнулся, остановился, согнулся пополам и его вывернуло на снег. Он побежал дальше, длинные ноги работали, как поршни, а лицо стало мертвенно-бледным.

Мэри открыла дверь и вышла на холод. Легавый ее увидел, резко остановился и потянулся к кобуре. Кобура была застегнутой, и пока легавый рукой в перчатке пытался ее отстегнуть, Мэри Террор согнула больную руку, навела оружие и выстрелила ему в живот с расстояния тридцати футов. Его отбросило на землю, из носа и рта вырвалось белое дыхание. Легавый перекатился, попытался встать на колени, и Мэри выстрелила второй раз, и легавому оторвало кусок левого плеча, тут же покрывшегося дымящейся кровью. Третья пуля ударила его в спину, когда он полз по алому снегу.

Он дернулся несколько раз, как рыба на крючке, и потом уже лежал неподвижно, лицом вниз, раскинув руки, как распятый.

Мэри глубоко вздохнула холодный воздух, наслаждаясь его жалящей свежестью, потом вернулась в кухню, поставила винтовку, доела последние две ложки пшеничных хлопьев. Она выпила молоко и запила последним глотком кока-колы. Прохромала в спальню, где надела вельветовую куртку и перчатки, потом взяла Барабанщика, завернутого в пуховую аляску.

— Ты мой мальчик, ты мой милый! — сказала она, неся его к кухне. — Хороший мамин мальчик, мамочкин! — Она поцеловала его в щечку, прилив любви поднялся в ней, как лучезарное тепло. Она поглядела опять на заднюю дверь, проверяя, не шевельнулся ли легавый. Потом положила Барабанщика в «чероки», распахнула дверь гаража и села за руль.

Она выехала из гаража, объехала легавскую машину и поехала по подъездной дорожке. Потом свернула направо, на дорогу, ведущую к восьмидесятому шоссе, на запад. Ее сумка стояла на полу, набитая пеленками и детским питанием, а еще там лежал ее «магнум» и новый «смит-вессон» взамен потерянного «кольта». Сегодня утром ей было намного лучше. Еще сильная слабость, но намного лучше. Она решила, что дело в витаминах. Железо попало в кровь, и в этом все дело.

Или, может быть, это сила любви, думала она, глядя на соседнее сиденье и на своего прекрасного младенца.

У нее в кармане рядом с заляпанной кровью статьей из бюллетеня клуба «Сьерра» валялся список имен и номеров телефонов. К западу небо было темно-багровым. Лежал туман, а земля белела, как голубь мира.

Это было утро, полное любви.

Джип летел вперед, стремясь в Калифорнию, везя оружие и безумие.

Глава 2

РАЗДЕТЫЕ ДОГОЛА

Расчетным часом был полдень. В десять тридцать шесть изъеденный ржавчиной «катлас» с номерами штата Небраска выехал со стоянки мотеля «Либерти Мотор Лодж». Рыжеволосая женщина за рулем повернула направо, на въезд, который вливался в ведущие на запад ряды восьмидесятого шоссе. Пассажирка «катласа», бледная женщина с забинтованной рукой и адским огнем в глазах, была одета в темно-серый свитер, испещренный зелеными полосками. К левой руке она прижимала пакет со льдом и жевала до крови искусанную и распухшую нижнюю губу.

Щелкали мили. Снег кружил, вырываясь из полумрака, машины ехали с включенными фарами и дворниками. Дворники «Катласа» повизгивали со звуком, напоминающим вечеринку банши, и мотор автомобиля кашлял, как паровой котел с запальными свечами. В Де-Мойне, в восьмидесяти милях дальше к западу, Диди и Лаура остановились у закусочной «Венди» и поели: гамбургеры, жареная картошка, салат, кофе. Лаура ела, не думая о манерах и не отрывая взгляда от часов, а Диди в это время пошла к телефону-автомату поискать по телефонному справочнику владельцев ссудных касс. Она вырвала нужную страничку, вернулась к Лауре, и они закончили есть.

Служащий в «Честном Джоне» на авеню Мак-Кинли рассмотрел бриллиант через лупу и попросил представить какие-нибудь документы, удостоверяющие личность. Они забрали у него камень и отправились дальше. Служащая в ссудной кассе Росси на Девятой улице не захотела с ними разговаривать без документов о владении. В мрачной ссудной кассе с очень подходящим названием «Всякий мусор» на Арми-Пост-роуд человек, при виде которого у Лауры возникла мысль о голове Джона Каррадина, приставленной к телу Дона Де Люиса, оглядел бриллиант и рассмеялся, как бензопила.

— Настоящий! Это же подделка, леди!

— Спасибо.

Лаура забрала бриллиант, и Диди пошла к двери вслед за ней.

— Эй, эй! Да не беситесь вы, постойте! Лаура остановилась. Толстый человек со сморщенной сливой лица поманил ее обратно усыпанной кольцами лапой.

— Давайте малость поторгуемся.

— У меня на это нет времени.

— Да? Вы спешите? — Он нахмурился, глядя на ее забинтованную руку. — Кажется, у вас кровь идет, леди. Сквозь бинты проступали капли крови.

— Я порезалась, — сказала Лаура. Она выпрямила спину и вернулась к стойке. — Мой муж заплатил за этот бриллиант три тысячи долларов восемь лет назад. У меня есть на него сертификат. Я знаю, что это не подделка, так что не вешайте мне лапшу на уши.

— Вот как? — Он ухмыльнулся. Ни у одной лошади не было зубов крупнее и желтее. — Так покажите мне этот сертификат.

Лаура не шевельнулась. И не сказала ни слова.

— Угу. Давайте тогда посмотрим ваши водительские права.

— У меня украли сумочку, — сказала Лаура.

— Ну, конечно! — Он кивнул и побарабанил пальцами по стойке. — У кого вы сперли этот камушек, леди?

— Пойдем, — позвала Диди.

— Вы из полиции, да? — спросил мужчина. — Пытаетесь взять меня за задницу? — Он фыркнул. — Я копов за милю чую. Приходят, понимаешь, и изображают южный акцент! Вы что, никогда от меня не отстанете?

— Пойдем! — Диди потянула Лауру за руку. Она уже почти повернулась уходить. Почти. Но рука доводила ее до безумия, и деньги уже кончались напрочь, и никогда она не видела более мрачного дня, и где-то там была Мэри Террор с Дэвидом. Она поняла, что сейчас сорвется, и следующее, что она почувствовала, как ее рука тянется под свитер. Она схватила рукоятку за поясом джинсов, и вытащила пистолет, наведя его в лошадиные зубы хозяина.