Если вы не в этом мире, или Из грязи в князи - Славачевская Юлия - Страница 61

— Например — ваши любимые пирожные, — улыбнулся муж, явно забавляясь представлением. Собственно, мне почему-то казалось, что он догадывается о причинах, подтолкнувших меня к застольному самоуправству, и совершенно не имеет ничего против творимого произвола. Напротив, ему нравится моя детская и даже в чем-то наглая непосредственность и отчаянное желание выжить.

— Мне сегодня сладкого не хочется! — покосилась я на него с благодарностью и стащила из его рук гренку с медом.

— Я вижу! — весело хмыкнул Матиас и намазал себе другую, которая, впрочем, тоже ему не досталась.

— Может быть, все же попросить для вас десерт? — Супруг уже устал, видимо, намазывать мне гренки и булочки. Хотя сам перед этим предложил мне больше есть и поправляться. Вот какие мужчины противоречивые! Хотят получить результат, но совершенно не желают поучаствовать в процессе достижения результата. Исключение составляет лишь деторождение. Здесь дело обстоит с точностью до наоборот.

— Попробуйте, — кивнула я. — И покажите мне своего злейшего врага, потому что мой десерт и прочие блюда, предназначенные исключительно для дамы, начнет есть он!

— Все настолько плохо? — Из фиолетовых глаз пропали смешинки, сменившись пониманием.

— Нет, я тут просто так вас объедаю! — заявила я, подвигая к себе кружку с травяным настоем. — Чтобы вам перед коронацией излишняя жидкость не била в голову, а пища весом на желудок не давила.

— Спасибо! — усмехнулся благоверный. — Давить точно будет нечему, мою порцию со стола вы уже подчистили.

— Можно я потом буду стыдиться и краснеть по этому поводу, дорогой? — Я встала из-за стола. — Прошу простить, сейчас я тороплюсь. Нужно успеть переговорить со своим горячо любимым дядюшкой и выслушать последние напутствия.

— Я думаю, в честь нашей коронации вам стоит преподнести ему какой-то подарок, — проявил истинно королевские щедрость и великодушие супруг, помогая мне подняться.

— А у нас в хозяйстве есть неучтенные компактные гильотины?

Я немножко пококетничала, строя глазки ненаглядному супругу, и удалилась на переговоры, пообещав вскорости присоединиться.

Алфонсус, словно оголодавший тигр, поджидал меня около дверей трапезной. Как только я вышла, «дядюшка», сладко улыбаясь, вцепился в мою руку. Он сопроводил меня в отдельную комнату. Прикрыв за собой дверь, Альф сразу растерял остатки приторности и зашипел:

— Что ты себе позволяешь?

— А ты? — вырвала я руку, взятую в захват, и демонстративно смахнула пылинку с рукава халата.

— Алиси… Алиссандра! — повысил голос граф. — Ты ведешь себя неподобающе!

— Все лучше, чем брать пример с тебя и вести себя по-идиотски! — гневно парировала я. — Думаешь, я не знаю, как ты приставал к моим фрейлинам с неприличными намеками? Или надеешься, что до принца грязный слух не дойдет?! Представляешь, как он тогда отреагирует? Ты готов нести ответ за оскорбление приватности уединения царственной фамилии? Там статья с лишением имущества и заключением в каменоломнях. — Я уже почти в голос рявкнула: — Тебе жить надоело?

— Я всего лишь хотел узнать, какие у тебя отношения с мужем! — защищался «дядюшка».

— И для этого просил молоденьких девочек за нами подглядывать? — покачала я укоризненно головой. — Самоубийца…

— Они рано или поздно выйдут замуж! — Граф уже устал оправдываться. — И все узнают!

— Если по твоей милости не обзаведутся мизогамией,[37] — продолжала наседать и усугублять чувство вины.

— Снова твои колдовские штучки! — взвизгнул Алфонсус, делая знак, отвращающий сглаз и порчу.

— Темнота! — пожалела я его. — Это всего-навсего научное название болезни.

— Да?! — усомнился «родственник», но спорить не стал, чтобы не сознаваться в собственном невежестве.

— Да! — подтвердила я. — Так что ты хотел?

— Ты уже в тягости? — перешел к основному граф, рассматривая мой тощий стан.

— Н-не думаю, — после некоторого вынужденного раздумья на тему непорочного зачатия ответила я.

— Почему? — тут же начат углубляться в подробности Алфонсус.

— Может, ты у принца спросишь об этом? — поинтересовалась я, начиная раздражаться и свирепеть.

— Не могу, — с сожалением признался «дядюшка». — Мы не в тех отношениях.

— Слушай, — проявила я законное любопытство, — а в каких отношениях нужно быть, чтобы спросить о мужской несостоятельности? В близких или тесных?

— Алиссандра! — повысил на меня голос «дядя». — Ты на что намекаешь?

— Ни на что… — заверила я его в своих почти чистых помыслах. — Я не намекаю, а прямо спрашиваю!

— Ужас! — закатил глаза граф. — Куда катится нынешняя молодежь?!!

— В пучину разврата?.. — подсказала я, видя, как Алфонсус выбирает правильную дорогу. — По протоптанной тропке старшего поколения?

— Да!.. — обрадовался «родственник». — Нет!.. — открестился, когда до него дошло. — Кошмар! — Это уже вдогонку. — Алиссандра, веди себя прилично!

— Если я буду вести себя прилично, то наследника тебе точно не дождаться! — отозвалась я.

Граф наморщил лоб, пошевелил извилинами и… неожиданно согласился:

— Хм… Я должен извиниться перед тобой… Ты права! Я учил тебя всему, кроме того, как соблазнить мужчину!

— Точно! — радостно закивала я головой. — Ты мне ничего не показывал! — Подкузьмила: — Сам будешь тренировать?

— Сам не смогу, — впал в раздумья Алфонсус.

— Стесняешься? Или опыта маловато? — ухмыльнулась я в открытую.

— Алиссандра! — в который раз прикрикнул «дядюшка». — Иди! Я буду думать, чем тебе в этом деле помочь.

— Спасибо, дорогой граф. Кто, как не вы! — язвительно поблагодарила я и потопала одеваться перед коронацией.

Я сегодня была нарасхват, потому что, как только вышла из двери, на меня коршунами набросились фрейлины под предводительством Омаль и потащили готовиться к важному событию.

Меня крутили во все стороны, словно куклу. Драли и начесывали несчастные лохмы. Ровняли и завивали. Примеряли и откидывали как неподходящие многие стандартные укладки. Сменили минимум три прически. Перемерили всю немалую коллекцию драгоценностей. Восемь раз смывали и наносили макияж. Словом, обычный женский переполох.

Одевавшийся на другой половине комнаты принц относился к этому философски и даже с юмором. Когда мне в очередной раз начали делать укладку, Матиас, глядя на мое кислое лицо, дружески посоветовал девушкам:

— Не напрягайтесь! Под ритуальной короной все равно вашу красоту видно не будет!

Фрейлины встревоженно ахнули. Закудахтали. Десять раз поблагодарили за ценный совет и уложили волосы гораздо проще: зачесали их назад, присобрав с темени и висков на затылке в хвостик и распустили остальное, дополнительно взбив свободно спадающие локоны, чтобы они казались пышной гривой. На виски вплели серебристые нити с белыми цветами. На макушку прикрепили корону принцессы: маленькую и ажурную.

Удовлетворившись результатом и прощебетав сотню комплиментов, девушки начали натягивать на уже ничего не соображающее высочество платье из тяжелой серебряной парчи со вставками белоснежно-серебристого газа. По полю мелким узором были разбросаны гиацинты, расшитые бриллиантами, светло-розовыми аметистами и мелким жемчугом. Пышные газовые рукава с узкими манжетами, почти закрывающими пальцы, и скромное декольте лодочкой, обнажающее плечи, но почти не оголяющее грудь, меня чрезвычайно красили. Необыкновенно пышная юбка, где из-под газа выглядывала парча, довершала очарование. Наряд был по-девичьи милым и невесомым. Увы. Это только первое впечатление. Весило такое милое платьишко не меньше пуда и существенно затрудняло жизнь владелицы во всех смыслах.

— Как мне в этом ходить? — спросила я обобщенно, когда нашла способ как-то дышать и передвигаться, при этом устойчиво удерживая равновесие.

Но меня утешили:

— На коронации вам не понадобится бегать, дорогая. — Ко мне подошел супруг и поцеловал руку. — Мадам, вы обворожительны!

30

Паталогическое отвращение к браку.