Леди в странствиях - Тройнич Яна - Страница 13

— Может, ты принцесса, сеньора? Найдут тебя, а мне отрубят голову, за то, что заставлял работать. А мне голова нужна самому.

— Принцесса?

В голове мелькнула фраза: «принцесса цирка». Интересно, откуда я это взяла? Нужно, пожалуй, сходить, посмотреть выступления.

Свободного времени у меня теперь было очень много, и жизнь стала скучной. Я занималась физическими тренировками, насколько позволяла моя маленькая комната, вечерами выскальзывала в город, одевшись в мужской костюм, и еще… ждала посещений сеньора Лайса. Теперь я о нем знала все. Приближенный герцога, возглавляет большой конный отряд. Отличился в сражениях на границе. Женат, но, говорят, это скорее деловой союз, чем любовный. Обожает своего маленького сына.

А сеньор все чаще появлялся в трактире. Садился за столик и старался отыскать меня глазами. Иногда привозил небольшие подарки, сладости, утверждая, что это благодарность за спасение сына. Я стала все с большим нетерпением ожидать этих встреч, а Харан злился:

— Не доведет тебя этот сеньор до добра. Я уверен, он прекрасно знает, что ты не старуха. Не связывайся с благородными: некому будет за тебя заступиться. Если заиграла кровь, выбери кого-то другого. Вон в цирке брата сколько смазливых парней.

— Фу, ну причем здесь кровь?

Я уже давно поняла, что сеньор Лайс догадался, что я вовсе не старая знахарка. И чувствовала, что нравлюсь ему. Женщины знают такие вещи даже тогда, когда мужчина еще сам ни о чем не подозревает. И что здесь может быть опасного? Захочу — в любой момент прекращу эти ухаживания. Но прекращать их я не спешила.

Я весело посмотрела на Харана, согнулась и прошамкала:

— Эх, сбросить бы мне лет тридцать… Занялась бы я тогда сеньором Лайсом.

Я подмигнула Харану:

— А, может, и тобой.

Харан не поддержал мою шутку:

— Смейся, смейся, пока можешь. Будет ли тебе весело потом. Не накличь беду, девка.

Но ворчание трактирщика не могло испортить мне настроения. Я лукаво взглянула на него и игриво пропела:

— Смейся, смейся, громче всех, милое создание! Для кого — веселый смех, для меня — страданье…

Откуда в моей голове возникли слова этой песенки, я не знала, но они мне очень понравились.

Харан досадливо махнул рукой, и пошел прочь.

А я решила: знает сеньор Лайс, что я молода и красива, ну и пусть себе знает. Какому женскому сердцу не нравится осознавать, что кому-то симпатична? Как говорится, «пустячок, а приятно». Пусть Харан по-стариковски ворчит, а я лучше, пойду, прогуляюсь по городу. И помчалась переодеваться.

Я побродила по улицам и уже направилась домой, когда предо мной, как из-под земли, выросла огромная собака. Она стояла на моем пути и угрожающе приподнимала верхнюю губу. Глядя на ее клыки, сразу же становилось ясно, что дальше этой дорогой идти не стоит.

Из-за забора меня попытался предупредить женский голос:

— Господин, осторожно. Собака очень злая. Мужики уже несколько раз пытались ее убить, но она исчезает, как сквозь землю.

Я посмотрела на животное: зубы оскалены, глаза смотрят недоверчиво и настороженно. И вдруг… собака напомнила мне… меня. И опять в голове сами собой появились слова: «просто встретились два одиночества».

Я медленно сделала шаг вперед. Собака заворчала. Я протянула руку:

— Иди ко мне, не бойся.

Собака замерла, а я осторожно дотронулась до ее головы и слегка погладила:

— Пойдем, я тебя накормлю.

Собака вздрогнула, но не бросилась на меня.

— Идем.

Я пошла вперед. Собака неуверенно направилась за мной.

— Господин, так это ваша собака?

— Моя.

Из-за забора донеслось:

— Ишь, распускают собак! А людям ходить невозможно!

Не обращая внимания на визг бабы, я шла по дороге и поглядывала на собаку. По ней можно было изучать анатомию, все кости просвечивали сквозь кожу. На пути попался какой-то кабачок.

— Подожди, куплю тебе чего-нибудь поесть.

Благодаря деньгам сеньора Лайса, я вполне могу это сделать.

Я вынесла миску с мясом и присела, протянув ее псине. Та набросилась на угощение, а я хотела подняться на ноги, но… не смогла. Чьи-то руки легли мне на плечи, пригибая к земле, а хриплый мужской голос произнес:

— Быстро гони деньги!

Видимо, кто-то из посетителей этого трактирчика обратил внимание на мою необычную щедрость.

Я не успела и подумать, каким образом защищаться, а черное тело молнией метнулось в воздухе, раздался крик, и руки грабителя отпустили мои плечи. Я вскочила на ноги. Напавший на меня лежал на спине, еле удерживая псину, пытающуюся добраться до его горла. Я с трудом оттащила собаку. Мне показалось, что она взглянула на меня с удивлением:

— Я тебя спасала, а ты его защищаешь?

— Все правильно, умница. Но не надо никого убивать.

Неудачливый вор поспешно скрылся в темном переулке, а мы с собакой отправились к Харану. И кольцо, и ладонь отнеслись к появлению у меня нового спутника вполне положительно. Что удивительно, и трактирщик тоже.

— Хороший сторож. Можно посадить ее на цепь во дворе.

Я воспротивилась:

— Ну, нет. Нечего ей сидеть на цепи. Она умная и зря никого не тронет.

— Ладно, посмотрим, — махнул рукой мой хозяин, — пусть остается. Но если уходишь — закрывай ее в своей комнате.

Следующим вечером, нарядившись мужчиной, я отправилась посмотреть на выступления циркачей. Харан не препятствовал, но попросил:

— Будь осторожней.

Достал он меня уже со своей осторожностью!

Цирк удивил. Я не ожидала, что балаган, который артисты разбили на площади, окажется таким просторным. В середине возвышался помост для выступлений. Арена освещалась факелами. С трех сторон рядами располагались скамьи для зрителей, с четвертой из-за занавеса подходили артисты.

Представление меня увлекло. Выступали акробаты, жонглеры, борцы, силовики с тяжелыми гирями. Даже собачки танцевали в коротеньких юбочках.

Вдруг над головами публики появился большой сундук и медленно поплыл по канату. Все зрители замерли. Видимо, какой-то местный хит.

В моей голове как будто что-то щелкнуло: где-то раньше я уже видела нечто подобное! Только там было много света, блеска, веселой музыки… Мне показалось, что сундук сейчас откроется, и на арене появится девушка… в купальнике.

А сундук тем временем двигался к арене. Из него посыпались бумажные цветы, какие-то мелкие вещи. Над помостом сундук замер. Дно стало медленно открываться. Появились ноги в цветастых штанах, потом туловище. Затем, перекувыркнувшись в воздухе, на арену вылетел клоун и стал смешно расшаркиваться. Публика заревела от восторга.

Я думала, что это последний номер, и представление закончено. Но народ не спешил расходиться. И вскоре на помост поднялся мужчина. Его наряд был очень красив: короткий черный плащ с алой подкладкой, на лице черная маска с узкими прорезями для глаз.

Да, удачный рекламный трюк: таинственность всегда привлекает. В руках незнакомец держал лук. Я огляделась: а где же мишень? Шар висел над помостом, высоко над головами зрителей, да еще и раскачивался. Его было трудно рассмотреть в неровном свете факелов. Да и попасть не просто.

Лучник выпустил три стрелы, и они поразили самый центр мишени. Публика радостно приветствовала каждый выстрел. Видно было, что номер ей нравился, да и исполнитель тоже.

Затем маска поклонилась, и предложила всем желающим попробовать. Кто сможет повторить успех мастера или превзойти его по числу удачных выстрелов — получит приз. На сцену сразу же выскочили несколько мужчин. Стрелки из них были, как из… пуля, но, видимо, ими двигал азарт или просто надеялись, что повезет. В зале же принимались ставки на результат каждого из участников.

Нашлось уже с десяток желающих, а попасть в мишень пока не смог никто. Зрители смешками и свистом встречали каждого нового претендента. Наверное, всеобщий азарт захватил и меня, иначе, зачем я полезла на сцену? Почему-то была уверена, что знаю, с какой стороны браться за лук и смогу справиться.