Разведка особого назначения. История оперативного разведывательного центра английского адмиралтейств - Бизли Патрик - Страница 48

При таких неудачах возникает законный вопрос: как смогли Уинн и секция поиска сохранить доверие Главного морского штаба? Ответ надо искать в той большой разнице между ОРЦ и Комнатой 40, которая создалась по «вине» Деннинга, Клейтона и Годфри. Комната 40 долгое время представляла собой тайное бюро по криптоанализу, отгороженное от внешнего мира. Главный морской штаб и командующий Гранд флитом фактически не понимали ни ее трудностей, ни узких мест, равно как и достижений. Что же касается ОРЦ, то этот центр могли или посещать, или связываться с ним по дежурному телефону, телексу все, на кого было возложено принятие оперативных решений. Эти люди точно знали, с какими помехами сталкивались Деннинг и Уинн, когда и какие имелись в их распоряжении данные разведки особого назначения, своевременные или устаревшие, что в информации ОРЦ основывалось на фактах, что — только на предположениях. Они с пониманием относились к стараниям секции поиска сопоставить все данные радиоперехвата, будь они свежие или недельной давности, с донесениями об обнаруженных подводных лодках противника, пеленгами, полученными от РПС, сообщениями о действиях подводных лодок и об атаках, проведенных против них. Причем обычно эти люди не пытались поставить под сомнение работу специалистов.

Правда, одна такая попытка имела место. Ее предпринял крупный военный деятель, адмирал сэр Макс Хортон, ушедший в конце 1942 г. с поста командующего подводным флотом и сменивший другого не менее блестящего деятеля сэра Перси Нобла — командующего Западным военно-морским округом. Однажды Хортон выразил недовольство работой секции поиска подводных лодок, так как ее прогнозы привели к проигрышу сражения за один из караванов. Раз в две недели у заместителя начальника Главного морского штаба (по подводным лодкам и торговому судоходству) проводились совещания о ходе противолодочной войны. На одном из них Хортон обрушился на Уинна, но тот, признав критику в целом справедливой (другого выхода у него не было), предложил Хортону пожертвовать тридцатью минутами времени, чтобы можно было показать ему все разведматериалы, которыми располагала секция в тот момент, когда она работала над упомянутым прогнозом. Изучив их, адмирал сам бы мог решить, была ли возможность прийти к иным выводам. Когда Хортон прибыл в секцию поиска, перед ним положили большую кипу донесений: данные специальной разведки, материалы РПС, доклады об обнаруженных кораблях противника, последнюю информацию, в которой подтверждались позиции соответствующих подводных лодок.

«Все это вам, — сказал Уинн, — причем ваш начальник штаба в Ливерпуле чертовски торопит с ответом». Хортон уселся за стол и углубился в чтение. Через некоторое время он повернулся к Уинну и, говоря словами его биографа контр-адмирала Чалмерса [77], признался, что большинство этих бумаг — не по его части. Сложив губы в привычную улыбку, которую одни называли кошачьей, другие — снисходительной, Хортон протянул руку Уинну и сказал: «Прощайте, Роджер, я оставляю это вам». В дальнейшем он так и поступал.

Показательным примером частых затруднений, возникавших из-за нерегулярного поступления дешифрованных материалов разведки особого назначения, является случай, который произошел почти вскоре после того, как мы «снова прозрели». В самом конце 1942 г. секция поиска установила выход из Франции отряда подводных лодок под названием группа «Дельфин». Им было приказано выйти на линию патрулирования, местонахождение которой маскировалось ссылками на условные пункты предыдущих инструкций. Предполагалось, что она проходила либо западнее о-ва Мадейра, и тогда лодки получили бы задание перехватывать караваны на линии Нью-Йорк — Гибралтар, либо, что считалось вначале более вероятным, юго-западнее о-вов Зеленого Мыса, и тогда их цель — атаковать автономно следовавшие суда. Вскоре подтвердилась правильность первого предположения, и, когда 2 января подводные лодки получили приказ двинуться в западном направлении от первоначальной линии в Центральной Атлантике, чтобы затем производить разведку в сопровождении подводного танкера, этот маршрут был надлежащим образом зафиксирован в секции поиска. Но тут наступила одна из коварных задержек с раскрытием очередных ежедневных изменений в шифровальных наборах, и за неделю мы ровным счетом ничего не узнали от разведки особого назначения.

На следующий день, 3 января, подводная лодка «U-514» случайно перехватила караван «ТМ-1 в самом начале его пути. Караван состоял из девяти весьма ценных танкеров и шел в сопровождении небольшого эскорта. Он следовал из района о-ва Тринидад по направлению к Гибралтарскому проливу. По приказу немецкого командования к «U-514» подошла находившаяся по соседству другая лодка, чтобы совместно атаковать конвой, но эскортным кораблям удалось их отогнать. Потоплен был лишь один танкер. Через сутки подводные лодки потеряли контакт с караваном.

В секции поиска радиограмма [78] с «U-514» была сразу же воспринята как свидетельство возможной угрозы каравану «ТМ-1» со стороны всей группы «Дельфин», хотя в тот момент караван и подводные лодки разделяло пространство в 900 миль. Противник, конечно, давно уже потерял всякий контакт с караваном, и о действительном курсе группы «Дельфин» можно было только догадываться.

Получив донесение от «U-514», Дениц отменил прежний приказ группе «Дельфин» и дал ей указание догонять на предельной скорости далеко ушедший караван. Но в этот момент направлявшаяся в Южную Атлантику другая, на этот раз одиночная, подводная лодка сообщила о замеченном ею, и тоже случайно, быстроходном караване «GUF-3», следовавшем из Нью-Йорка в Гибралтар. Это заставило Деница изменить план. Он отдал приказ группе «Дельфин» преследовать «GUF-3», но через некоторое время, невзирая на тот факт, что контакт с караваном «ТМ-1» давно был утрачен, решил рискнуть вопреки совету его штабных офицеров и сосредоточиться на преследовании танкеров. Дениц приказал группе «Дельфин» повернуть к востоку от южного направления и идти до точки, находившейся примерно в 650 милях к западу и южнее Канарских о-вов. Это было на таком же приблизительно расстоянии к северо-востоку от последней известной по донесению позиции каравана. Здесь лодки рассредоточивались по линии патрулирования протяженностью 180 миль и двенадцать часов шли со скоростью 9 узлов под прямыми углами к предполагаемому курсу каравана на сближение с ним, меняя курс в течение определенного периода времени. Это была типичная тактика Деница при ведении поиска и разведки.

Уинн впоследствии докладывал, что «возможность такого патрулирования учитывалась… но никто не ожидал, что лодки выйдут на такую позицию, которая окажется настолько восточнее и впереди конвоя. Не было никаких сведений о попытках нанести удары по «GUF-3» на пути его следования; не было поэтому и никаких признаков, относящихся к положению группы «Дельфин».

По последним данным спецразведки, она шла в западном направлении, имея приказ повернуть на юг после пересечения 34° западной долготы. Таким образом, предположение о том, что конвой после 16.00 4 января не преследовался, было правильным».

Дениц действовал интуитивно, не слушая советов своего штаба. Он оказался прав: в 15.00 8 января «ТМ-1» был обнаружен третьей лодкой у северной границы линии патрулирования. Поступление материалов разведки особого назначения возобновилось только через тринадцать часов после этого, но и тогда они в течение нескольких дней были неполными. На караван обрушились удары еще четырех лодок. В конце концов, из девяти танкеров в Гибралтар удалось добраться только двум.

Уинн вернулся к выполнению своих обязанностей, когда операция уже заканчивалась. Потому хотелось бы задаться вопросом: удалось ли бы ему более правильно, чем его заместителю, предсказать маневры Деница, если бы сам Уинн находился на работе с самого начала?

Мало вероятно, что при полном отсутствии информации о намерениях и нахождении противника Уинн оказался бы более удачливым. Но он обладал совершенно невероятным чутьем в такого рода делах, состоявших из рождавшихся у него догадок. «ТМ-1» — далеко не единственный пример нескончаемой битвы умов между командующим подводными силами и секцией поиска. В одних случаях мы выигрывали, в других — проигрывали. Эту битву мы явно проиграли.