Атомный поезд - Корецкий Данил Аркадьевич - Страница 72

Собственно, делать ему здесь было уже нечего, но он продолжал сидеть и смотреть на доктора. И она сидела и смотрела на него. В официальную обстановку вплеталась новая, приятная и волнующая нотка. Но её безжалостно разметал резкий телефонный звонок.

— Слушаю, Булатова, — она быстро сняла трубку. — Да, ясно. Пусть заходит ко мне.

Александр встал.

— Какой ужас, наезд! Мы раздавили человека! — под впечатлением услышанного сказала Наталья Игоревна. И тут же переключилась. — Я проверю ваш тест и завтра сообщу результат.

В коридоре Кудасов встретил уже знакомого машиниста. Он был бледен как мел и весь дрожал, помощник осторожно вёл его под руку. Похоже, что он сам накликал то, что случилось. Хотя Александр вовсе не был в этом уверен. Есть ещё судьба…

Он пошёл к себе в вагон, а майор Булатова начала работать с получившим психическую травму машинистом. Накапала ему успокоительного, померила давление и пульс.

— Вы возбуждены и перенесли естественный для такой ситуации стресс. Да, произошло ужасное! Но вам не за что себя винить. Ведь этот человек сам бросился под поезд!

— Сам… Но я вёл локомотив. И чувствовал, как его разорвали колеса, — бесцветным голосом отвечал машинист.

— Правильно. Но вашей вины тут нет. Гораздо больше виноват тепловоз. Это он прервал жизнь того человека. Ведь так?

— Так. Но железо ни за что не отвечает.

— И вам не надо ни за что отвечать. С вас никто ничего и не спрашивает… К тому же этот человек сам стремился к такому результату…

Андреев уже не был таким бледным, дрожь тоже прекратилась, сказывалось действие лекарств. Теперь следовало отдалить его от происшедшего, причём ни в коем случае не называя своими словами того, что произошло. Обтекаемые фразы, перевод конкретного чувства вины в абстрактную плоскость, включение механизмов самооправдания, свойственных каждому человеку… Военврач Булатова была хорошим специалистом и знала, как этого добиться.

Глава 6

Лесбос в военном городке

На базе постоянного базирования БЖРК текла обычная повседневная жизнь. Проводившие офицеров жены, как правило, общались между собой на лавочках возле собственных домов. Матери выгуливали детей в жидкой рощице между жилым и служебным сектором.

Оксане такая жизнь была в тягость, она просто умирала от скуки. И обрадовалась приглашению в гости к Беловой. Первый дом был ещё более ухоженным, чем второй. Подъезд выкрашен весёлой блестящей краской, на подоконниках между этажами стоят живые цветы. Вот что значит жилище начальства!

В трёхкомнатной квартире Беловых пахло печёным, Ирина Александровна встретила молодую соседку с распростёртыми объятиями и сразу провела к накрытому столу. Такое внимание было лестно Оксане.

— Ирина Александровна, голубушка, я не выдержу в этой глуши! — сразу же начала жаловаться она. — Я не знаю, куда уехал Саша, зачем, насколько… Я вообще ничего не знаю! Я не могу так жить!

— Это начало, Оксана, вначале всегда тяжело, — полноватое лицо Ирины озарилось дружеской улыбкой, и взгляд её голубых глаз встретился с зелёными глазами молодой супруги. — Честное слово, я понимаю твоё состояние, как никто другой. Ведь у меня аналогичное положение. Женя пропадает на несколько недель в этом проклятом поезде, затем приезжает и ходит как в воду опущенный. Подавленный, весь в своих мыслях. Постепенно приходит в себя. И тут же уезжает в очередной рейс. А потом всё повторяется по новому витку. Я спрашиваю: в чём дело, что с тобой происходит? Чем ты занимаешься? Он не разговаривает со мной на эту тему. Государственные секреты, видите ли…

Ирина Александровна порезала пирог, положила Оксане кусок, налила в рюмки коньяк.

— Ну хорошо, у тебя работа и секреты, а что делать мне? Сидеть безвылазно дома и помирать со скуки? Глажка, стирка, готовка. Разве из этого должна состоять жизнь?

Она прервала горестный монолог и бедово махнула рукой.

— Давай выпьем за нас, за офицерских жён, которым всегда труднее, чем нашим мужьям. Пьём по-офицерски — до дна!

Они выпили, закусили нарезанным лимоном. Каждый ломтик был посыпан наполовину сахаром, наполовину кофе.

Очень красиво, вкусно и ароматно. К тому же полностью нейтрализует вкус алкоголя. А может, даже и его действие. Оксана подумала, что надо научиться так делать. Тем более что это гораздо проще, чем печь пироги.

— И знаешь, — Белова понизила голос до шёпота. — Я иногда благодарю бога за то, что он не послал нам с Женей детей. Грех, конечно, говорить так, но ты только представь себе, что бы я делала с этим несчастным ребёнком? Мы всю жизнь таскаемся по полигонам, по отдалённым гарнизонам, у нас ничего нет за душой! Он не накопил даже на машину!

— А это не связано с его работой? — озабоченно спросила Оксана. — Я имею в виду то, что у вас нет детей?

Ирина Александровна развела руками.

— Не знаю. Но все эти химикаты, излучения, газы — они на пользу не идут. Это точно.

Она вновь наполнила рюмки.

— Давай за наших мужей. Потому что, хотя мы и не знаем, что они делают, я знаю точно — им приходится нелегко! А ну, по-офицерски!

Через час, когда бутылка коньяка заканчивалась, Ирина предложила перейти на «ты».

Наверняка ей хотелось чувствовать себя ровесницей Оксане. И та не стала возражать. Белова ей нравилась. Может, она и не такая красавица, как из себя воображает, но очень обаятельная. С ней было приятно общаться.

— На брудершафт! — скомандовала Ирина. — По-офицерски!

Выпив, она крепко поцеловала Оксану в губы.

— Тебе нравится мой наряд?

— Гм… Да… Но как-то очень торжественно…

Действительно, в честь прихода гостьи Белова надела бархатный зелёный костюм, состоящий из короткой юбки и приталенного двубортного пиджака. Под пиджаком была белоснежная блузка с глубоким декольте, значительно открывающим грудь. Закрытые туфли-лодочки и блестящие колготки завершали наряд.

— Потому что мы не должны давать быту себя засосать! В военном городке легко опуститься. Посмотри, в каком виде наши соседки выходят на улицу! Стыд и позор! А на тебя я сразу обратила внимание — ты такая аккуратная, нарядная, следишь за собой! Здесь это большая редкость…

— Ой, ну сегодня я оделась совершенно просто, я даже не подумала…

— Ничего, ничего… Тебе всё к лицу. И такие замечательные босоножки? Наверное, муж подарил?

— Ну, почти…

Оксана звонко рассмеялась. Ей было весело, слегка кружилась голова, хотелось танцевать.

— Курить будешь? — спросила Ирина. — У меня хорошие дамские сигареты…

— Буду! — кивнула головой Оксана. — Вам не жарко в таком наряде?

— Ой, ты права! Не возражаешь, если я немного разоблачусь?

Они закурили. Ирина сняла и небрежно бросила на стул пиджак, сбросила туфли и, нисколько не стесняясь Оксаны, сняла колготки.

— Давай за дружбу! По-офицерски!

— Давай! — смеялась Оксана.

Она не жалела о своём приходе в дом полковника Белова. Похоже, в Ирине Александровне, Ире, она найдёт замечательную подружку…

— Одной скучно, вдвоём веселее. Правда?

— Ну, конечно, — алкоголь уже ударил Оксане в голову, и она с блаженной улыбкой откинулась на спинку дивана. — Нужно держаться вместе.

— Да… Вместе… Мне стало совсем жарко.

Ирина сняла блузку и неожиданно сбросила лифчик. Внушительные груди упруго заколыхались.

— Видишь, несмотря на возраст, они упругие… Хочешь потрогать?

— Не знаю… А у меня маленькая грудь…

— А ну-ка, покажи…

Несмотря на лёгкое сопротивление Оксаны, Ирина то ли помогла ей снять кофточку, то ли сняла сама.

— Ну что ты! Вовсе она не маленькая, в самый раз! И хорошо стоит, ты вполне можешь не носить бюстгальтер…

Голос у Ирины был напряжённым. Впрочем, она быстро взяла себя в руки и заботливо спросила:

— Как ты себя чувствуешь, Оксаночка?

Белова присела на диван рядом с девушкой.

— По-моему, тебе нехорошо…

— Да нет, всё в порядке, — Оксана бессознательно взяла Ирину за руку и благодарно пожала её пальцы. — Коньяк ударил в голову. Может, выйдем на воздух, прогуляемся?