Атомный поезд - Корецкий Данил Аркадьевич - Страница 85

На самом деле у него появилась неприятная мысль, что сослуживец просто-напросто сбежал. Смотался. «Сделал ноги».

Они прошли метров пятьдесят, когда сзади послышался шум вывалившей из «чайной» компании. Раздался протяжный свист.

— Вот они! А ну стойте!

— Беги! — Кудасов толкнул жену в спину.

— Не могу, я же на каблуках…

— Так сними их, к чёртовой матери! — рявкнул он.

— Стой! Я из тебя шашлык сделаю! — гортанно крикнул кто-то.

Сзади раздался топот ног. Во дворах всполошённо лаяли собаки. Александр нагнулся, пошарил по земле, но ни камня, ни палки под руку не попадалось. Если бы с ним были два-три «чёрных автоматчика»! Эти парни и черту голову скрутят…

Оксана побежала, зажав босоножки в руках. Кудасов помчался за ней. Он вполне мог бы убежать, но Оксана бежала медленно, то и дело спотыкаясь. Преследователи догоняли. Их было меньше, чем за столом, — человека четыре. Вполне понятно: пить, кушать, отдыхать — это одно, а драться — совсем другое.

У них тоже очко играет… Если показать им ствол пистолета, они мгновенно слиняют… Но пистолета нет!

Когда расстояние сократилось до нескольких метров, Кудасов остановился и повернулся к врагам лицом. Над ними ржаво скрипел фонарь, жёлтый круг света раскачивался из стороны в сторону. Впереди, тяжело дыша, бежал золотозубый. Александр размахнулся, метя в челюсть, но сильного удара не получилось — так, тычок, вскользь по жёсткой щетине.

— Глохот куным! — выругался тот и повис у Кудасова на шее, ногами пытаясь сделать подножку. Сильно воняло потом, перегаром и табаком. Схватив жилистую руку, Александр вывернул кисть, — это было почти всё, что он помнил из курса рукопашного боя. Но приём помог освободиться, резко повернувшись, он бросил противника на землю. Но тут набежали остальные, со всех сторон посыпались удары. Некоторые были несильными, некоторые тяжёлыми, грозящими сбить с ног. Кудасов уворачивался и отбивался, но было ясно, что долго он не продержится.

— Что вы делаете! Милиция! На помощь! — изо всех сил кричала Оксана.

Собаки продолжали лаять, но было ясно, что никто не выйдет на тёмную улицу.

— Дайте мине эту суку! — золотозубый поднялся на ноги, в руке у него что-то блестело.

— Помогите, убивают! — надрывалась Оксана.

Раздался скрип тормозов, Кудасову почудилось, что на выручку пришёл патруль милиции. Но это оказался огромный белый джип, милиция на таких не ездит, скорей всего — подоспели дружки нападающих. В отчаянии он с маху ударил кого-то в ухо и попал хорошо: тот отлетел в сторону и привалился к забору.

Из джипа вылезла огромная фигура и влезла в самую гущу драки.

Бац! Золотозубый побежал спиной вперёд и, с утробным стоном, опрокинулся навзничь. Бац! Согнулся и рухнул ничком его приятель. Бац! Растянулся на пыльной дороге третий…

Всё закончилось в один миг. Кудасов не мог поверить в столь чудесное спасение. Оксана по инерции продолжала визжать.

— Успокойся, Барби! — раздался уверенный баритон из джипа. — Уже всё в порядке. Дядя Сурен подоспел вовремя!

Оглянувшись, Кудасов узнал сомнительного доброго дядюшку, устроившего им свадьбу. Вот дела, откуда он здесь взялся?

— Как ты здесь оказалась, Барби? — спросил Степан Григорьевич.

— Ой, Алик! Суренчик! — радостно закричала Оксана и тут же поправилась:

— Здравствуйте, Степан Григорьевич! Мы же здесь живём! Не прямо здесь, а в военном городке! Сашу сюда распределили!

— А, так ты с законным супругом! Я молодого мужа и не узнал…

— А вы что здесь делаете? — спросил Кудасов. Он вновь испытывал двойственные чувства: с одной стороны, Степан Григорьевич их спас, с другой — этот человек был ему неприятен. В значительной мере теми непонятными отношениями, которые связывали его с Оксаной.

— А я поднимаю на ноги российскую глубинку, — засмеялся тот. — Купил консервный завод, скоро запушу его на полную мощность… Ну, давайте, лезьте в машину, поговорим в более приятном месте.

Распластанные фигуры начали шевелиться. В тусклом свете жёлтого фонаря на земле блестели какие-то камешки. Присмотревшись, Александр понял, что это золотые зубы.

Подсадив Оксану на высокую подножку, он залез в просторное кожаное нутро «Лендкрузера». Это был оазис уюта, комфорта и безопасности. Здесь приятно пахло, аппаратура климат-контроля поддерживала нужную температуру и влажность воздуха, — показалось даже, что пахнет морем. Алик, отряхнув руки, занял место водителя. Ровно заурчал мотор. Поверженные противники ошалело поднимались на ноги. Один, наклонившись, чиркал спичками и рассматривал что-то на земле. Он искал свои зубы.

— Поехали, — приказал Степан Григорьевич.

«Более приятным местом» оказалась всё та же самая переименованная в ресторан чайная. Белый джип остановился у крыльца.

— Там друзья этих, — испуганно сказала Оксана. — Ну этих…

— С которыми я дрался, — прояснил вопрос Александр.

— Вот и хорошо, — засмеялся Степан Григорьевич. — Сейчас за беспокойство получим!

Он бодро выпрыгнул из джипа, галантно подал руку Оксане и пошёл впереди, но почти сразу его обогнал Алик. Александр с женой отставали на два шага. В таком порядке все четверо и вошли в гремящий музыкой зал. Там почти ничего не изменилось, только веселья поубавилось — наиболее активные весельчаки приводили себя в порядок на улице, поэтому у блондинок не было партнёров, и площадка для танцев пустовала. Оставшиеся за столом кавказцы то и дело поглядывали на дверь, явно ожидая возвращения соплеменников. Увидев Степана Григорьевича и его спутников, они пришли в замешательство. Хмурые парни в углу приподнялись и почтительно его приветствовали. Навстречу выбежала полная официантка, которая теперь лучилась радушием.

— Добрый вечер, Степан Григорьевич! Вы в зал или в кабинетик?

— Здесь сядем, с народом, — покровительственно отозвался тот.

— Сейчас, я только скатерточку свежую застелю!

— И звук убавь, вы что тут, все глухие? Инвалиды мне не нужны — всех уволю!

Через пару минут Степан Григорьевич и Кудасовы сидели за накрытым хрустящей скатертью столом, а Алик развернул стул и устроился чуть в стороне, внимательно оглядывая зал.

Навязчивая музыка смолкла. Можно было спокойно разговаривать.

— Эта чайная тоже ваша? — спросил Александр.

Степан Григорьевич кивнул:

— Тоже. Я здесь всё куплю. Или почти всё. Надо нормальную жизнь налаживать, а всё связано: завод заработает — без складов хороших не обойтись, потом хочу железнодорожную ветку провести, чтобы вагонами, а не машинами продукцию вывозить. А о человеческом факторе помнить надо? Надо! Карнеги говорил, что для успеха дела заниматься им должны довольные люди. Общежитие для рабочих сделаю, гостиницу для приезжих построю, ресторан в нормальный вид приведу, баню поставлю… А потом думаю в мэры избраться! Как считаешь, Оксана, из меня выйдет хороший мэр?

Сияющая официантка принесла красиво нарезанный арбуз, коробку конфет, бутылку шампанского и пузатую бутылку коньяка. Но это были совсем не те шампанское и коньяк, которые пили офицеры час назад. «Дом Периньон» и «Корвуазье» — французские изыски, на зарплату ракетчика, даже со всеми надбавками, такие не купишь.

— Откуда здесь такие напитки? — судя по тону, Оксана тоже верно оценила угощение. — На столах ничего подобного не видно…

— Мои личные запасы. Гостям их не подают. Да здесь и спроса на такие вещи нет. Но это уже не мои проблемы!

Официантка наполнила бокалы до краёв: Оксане — шампанским, мужчинам — коньяком. Очевидно, такая у Степана Григорьевича была мода.

— Давайте выпьем за встречу! — будущий мэр Кротова залпом осушил свой бокал. Его бледное лицо покраснело.

Изысканно и тихо заиграл оркестр. Диссонансом новой музыке явились четверо ввалившихся в зал людей. В грязной помятой одежде, они еле держались на ногах. Но не от выпитого. На лицах ссадины и кровоподтёки, у одного вдребезги разбиты губы. Они подошли к притихшим землякам и, размахивая руками, стали что-то гортанно кричать, перемежая родной язык густым русским матом. Но тут же вновь наступила тишина. Все четверо опасливо оглянулись на Алика, после чего застыли, как соляные столпы.