Чисто семейное дело - Федотова Юлия Викторовна - Страница 48

— Это еще почему?! Что за глупости?! — В голосе Хельги звучало откровенное раздражение.

Юноши совсем сникли. Но отвечать пришлось:

— Как же иначе? Вино, бесчестные женщины и азартные игры отвлекают правоверных от благочестивых мыслей!

На миг Хельги задумался — идея показалась ему занимательной и не лишенной смысла. Но момент не располагал к философским раздумьям, на первой очереди стояло дело насущное. Следовало проявить суровость.

— Ах, вот как? Отвлекает? Ну-ка, скажи, правоверный ты наш, только честно, — обратился коварный демон к простоватому Спуну, — о чем ты думал минуту назад?

Вопрос застал беднягу врасплох, но он был не приучен лукавить, отвечал как на духу:

— Ну я… того… Я думал, поужинать пора. Нынче на камбузе жарили скумбрию, я думал, вот бы разжиться кусочком! Может, продали бы…

Глаза урожденного сприггана радостно сверкнули.

— И это ты называешь благочестивыми мыслями?! И боишься отвлечься?! Короче, поступим так. Годрик остается здесь и замаливает твои грехи, а ты садишься играть. Выиграешь — я самолично раздобуду для вас кусок скумбрии и принесу на блюдечке с голубой каемочкой! Идет?

Ему не посмели возразить.

…Трудно сказать, почему Силы Судьбы столь благосклонны к начинающим игрокам. Может, нарочно, чтобы втянулись? Спуну везло так, будто вся удача, что полагалась на долю проклятых Наемников, покинув их, перешла к нему. Он не просто отыграл деньги сильфиды — он их утроил! Настоящий азарт охватил его, непривычного к сильным эмоциям, — какое там благочестие, какой Кальдориан! Думать забыл! Хельги силой, за шиворот, выдворил расходившегося игрока из кубрика.

Моряки пробовали протестовать, причем мотивы у них были прямо противоположные.

— Э-э! Куда?! Назад!!! — рычали те, кто еще лелеял надежду отыграться.

— Правда! Чего привязался! Видишь, фартит парню, куда ты его поволок?! — шумели другие.

— Сам вали отсюда, не то… — буйные аполидийские матросы были настроены решительно, в воздухе запахло поножовщиной.

Не на того напали! Годы службы научили сотника Ингрема общаться с нижними чинами!

— Молчать! — рявкнул он тем особым голосом, что бывает только у лиц, облеченных безусловной властью, голосом, что моментально отрезвляет и заставляет рефлекторно вытягиваться во фрунт даже самых отчаянных головорезов. — Отставить разговоры! Время пришло, ему пора совершать вечернюю молитву! И если посмеете отвлекать его от благочестивых мыслей, вас настигнет карающая десница Пресветлого Кальдориана! И еще я от себя добавлю!.. Спун, идем скорее, скумбрия стынет! И Годрик уже устал замаливать твои грехи!

В итоге Хельги своего добился! Энка получила деньги, Орвуд — моральное удовлетворение, Спун — первый опыт грехопадения, а моряки дали себе зарок: больше ни с кем из странной компании северян в игру не вступать. Они вообразили, будто все это было нарочно подстроено магическим образом — и разгромный проигрыш рыжей девицы, и последовавший выигрыш толстого парня. Нечестными оказались игроки — а доказать ничего нельзя! Лучше с такими не связываться вовсе.

Отныне Хельги был в безопасности, по крайней мере, до прибытия в Элидару… Ах, если бы все остальные их проблемы можно было разрешить так же легко!

Из дневника Хельги Ингрема

Утром сошли на берег Элидары.

Боги Великие! Какое красивое название и какой грязный город! Уму непостижимо! Право, здесь хуже, чем в Джайхене, а ведь я был уверен, что более отвратительного места во всем свете не сыскать! Увы, ошибался. Видно, нет предела безобразию!

Я не буду вдаваться в подробное описание здешних «красот» и смущать почтенных читателей, случись таковым место быть, неэстетичными деталями элидарского быта. Ограничусь единственным примером.

Настал момент, когда у Ильзы возникла потребность посетить местную общественную уборную. Но увидев, что там творится, заявила, что впредь на арбалетный выстрел не приблизится к подобному заведению. Нам пришлось покинуть город, чтобы отыскать более или менее чистое место, где ей «не противно было бы присесть» (да простят меня почтенные читатели за прозу жизни).

Между прочим, мне казалось, что клиента вид элидарских отхожих мест тоже должен ввергнуть в ужас и вызвать возмущение. Но тот был вполне равнодушен. Интересно почему?

О гостином доме, после всего, что мы увидели, речи не шло. Стали лагерем в тысяче шагов от городских стен. Вряд ли нас ждут спокойные ночи — места здесь небезопасные, Пески Шаала под боком. Но из двух зол предпочтительно меньшее. Если бы мне предложили на выбор сотню тяжеловооруженных разбойников или сотню клопов постельных — богами клянусь, остановился бы на разбойниках! Не все со мной согласны, но в город, под крышу, не захотел никто.

Вот только бы принцесса ночью не сбежала! Не забыть начертить защитных кругов, да побольше! А деву, для верности, связать. Нет никакого интереса скакать за ней в ночи по пескам. Скорее бы уж очнулась!

Нападение произошло в первую же ночь, и поначалу никого не удивило. Равно как и не застало врасплох. Принцесса вела себя особенно беспокойно, всех перебудила — оно и к лучшему.

Нападавших было немного — десятка три зловещих фигур вынырнули из темноты. Но среди них был маг, а может, и все они владели астральным искусством, потому что нехитрую защиту наемников пробили, по любимому выражению дочери сенатора Валериания, «с полпинка». Прошли насквозь, будто ее и не стояло! Подкрались бесшумно, атаковали молча, без обычного разбойничьего посвиста и лихих выкриков. Меридит — была как раз ее очередь нести караул — позднее припомнила, что незадолго до нападения ее вдруг одолела странная, неудержимая сонливость. Только многолетний боевой опыт позволил ей взять себя в руки, справиться с наплывающими грезами. А если бы не справилась? Или караулил кто-то другой, более податливый сонным чарам? И если бы принцесса, пошлите ей боги здоровья, не принялась куролесить, — тогда что? Перерезали бы сонными — и привет предкам в их долине!

Обошлось, хвала Судьбе! Фактор внезапности не сработал. А дальше — дело техники.

К слову, техника боя у нападавших оказалась неважной. Но не разбойничьей, простонародной, как можно было ожидать, а наоборот: классические позиции, изящные, как в танце, движения, точные и сильные удары. Но безнадежно медленно и чересчур правильно — ни коварных ловушек, ни грубых приемов, вроде внезапного пинка сапогом под коленную чашечку или пригоршни песка в лицо. «В такой манере хорошо сражаться на рыцарских турнирах либо в благородных поединках, а не в настоящем деле! Красиво, а пользы чуть!» — очень точно охарактеризовал ее Рагнар. Единственным преимуществом противника было использование магии. Огненные шары мелькали над полем битвы, озаряя ночную тьму яркими вспышками. Но были они слишком слабы, чтобы нанести серьезный вред, лишь отвлекали, слепя глаза и оставляя небольшие ожоги на открытых частях тела.

На всех, кто знал толк в военном деле, эта битва произвела тягостное впечатление. Они чувствовали себя грубыми мясниками, вступившими в схватку с утонченными аристократами. Нападавшие вели себя на удивление благородно. К примеру, они поначалу не желали сражаться с ребенком. Что ж, с одной стороны, это объяснимо. Многие воины сочли бы малолетнего противника недостойным и не стали бы связываться. Но настоящие разбойники непременно постарались бы прибить, чтобы не путался под ногами. А эти — не стали! Мало того, дождались, когда девчонка сама угробила двоих, и только после этого стали воспринимать ее всерьез.

Тех же, кто сам уклонялся от драки — Годрика и Спуна, охранявших принцессу, чтобы под шумок не сбежала, — не трогали вовсе! И раненого, беспомощно рухнувшего им под ноги, добить не пытались — вот чудеса! Совершенно нетипичное для аполидийцев поведение!

Раненым оказался Дэн. Сперва он был благоразумен — отвел себе роль зрителя. Но скоро заскучал и решил на практике опробовать, чему научился в спортзале. Он не верил, что с ним может случиться что-то плохое, он даже не подумал об этом… А потому был очень удивлен, почувствовав резкую, раздирающую боль в бедре. И в первый миг даже не разобрал, что произошло, решил, будто просто ударился. Понял только когда тронул — и ощутил под рукой мокрое, липкое и горячее…