Чисто семейное дело - Федотова Юлия Викторовна - Страница 66

66

Но эльф безнадежно махнул рукой: юриспруденцией магию не перешибешь.

Они еще долго спорили, перебирали варианты — Меридит почти не слушала. Она была совершенно деморализована. В отличие от брата по оружию диса была прилежной студенткой, училась ровно и стабильно, успевала даже по тем предметам, что лежали вне сферы ее собственных интересов. Она-то прекрасно осознавала всю безнадежность ситуации. И не только в теории.

Она была совсем маленькой тогда, и говорить об этом в семье не любили, но тетка Оса, старшая сестра ее матери, именно так пропала однажды: встретилась на узкой дорожке со старухой-скессой, польстилась на легкую наживу, да и сгинула без следа. Сама ушла — никто ее силком не тащил… Неужели так будет и с Хельги?! С ее братом, которого она любит больше всего на свете, и жизнь без которого представляется полной бессмыслицей?! Они так долго были вместе, столько всего пережили, они стали одним неразрывным целым — а теперь он уйдет навеки, один, в серые тени, и она его больше не увидит ни-ког-да…

Комок подступил к горлу, в глазах защипало. Она больше не могла сдерживаться. Сорвалась с места, бросилась к выходу, чтобы успеть выскочить до того, как позорно разревется на глазах у посторонних… и в самых дверях нос к носу столкнулась с Ильзой!

«Временное нездоровье» не помешало девушке выглядеть веселой и беззаботной.

— Что я вам сейчас расскажу! Какую я только что забавную штуку видела! В сортире… в смысле в уборной, — поправилась она, заметив присутствие кальдорианцев. — Ой! Меридит, что это с тобой?! На тебе лица нет!

— Ничего… — Диса поспешила взять себя в руки. Ведь она не одна любит Хельги. Для Ильзы разлука с ним станет не меньшим ударом. Значит, надо ее хотя бы подготовить, нельзя же вот так прямо, в лоб… — Я в порядке. Что там у тебя в сор… в уборной? Рассказывай.

— О! — опять повеселела девушка. — Пошла это я, чтобы… гм… неважно. Короче, захожу, а там!.. Пляшет, представляете! И поет еще! Ну до чего смешно! Раскурлыкался, как тетерев на току, меня даже не заметил!

— Да кто поет-то?! — сердито прервала ее сумбурный рассказ Энка. — И когда ты у нас научишься…

Ильза очередную нотацию выслушивать не стала:

— Да гоблин же! Домовый гоблин, маленький такой, страшненький…

— Гоблин?!! — Меридит подскочила к ней, тряхнула за плечи, заорала прямо в ухо: — Что он пел?!! Говори!!!

— Ой! Что ты как бешеная?!! — Ильза не на шутку перепугалась. — Песенку пел… Глупая такая песенка… Щас…

Как хорошо, никто не знает, Как меня зовут! Как хорошо, никто не знает, Что зовусь я Пымбырхут!

— Пым…?!

— Пым-быр-хут. Смешное слово, я сразу запомнила!

— Нет, ты точно запомнила? Не путаешь? Ты уверена?! — придирчиво допрашивала диса.

— Точно! Уверена! А ты сегодня как псих ненормальный! — Бедная девушка уже чуть не плакала.

— Нормальная я! Нормальная! — не стесняясь посторонних, ликовала Меридит, — Ильза!!! Ты моя радость!.. Ты мое счастье, дай я тебя поцелую! Ты меня просто к жизни вернула! Пымбырхут!!! Имя какое дурацкое! Хельги, запоминай лучше, смотри не попутай!

— Да уж постараюсь, — проворчал тот. Он так и не проникся серьезностью своего положения. Потому что магию в свое время учил кое-как, и тетки его никуда не пропадали, ни родные, ни подменные, если не считать вторую сестру ярла Гальфдана, которую по зиме сожрал голодный тролль, но та давняя история никакого отношения к колдовству не имела.

— Явился?! — сказал гоблин вместо приветствия. — Ну говори тогда, как меня зовут?.. Да не тяни, что за дурная манера?

— Наверное… наверное, тебя зовут… ну, хотя бы почтенный Тупхудор! — Хельги поступал, как учила Энка: сразу дать правильный ответ нельзя, надо сделать вид, будто и вправду гадаешь. Она читала об этом в одном из своих «куртуазных» романов. Но если прежде над таким источником информации друзья только посмеялись бы, то теперь безоговорочно восприняли его как руководство к действию.

Гадкий гоблин, услышав неверный ответ, по-поросячьи хрюкнул от удовольствия, потер сухие серые ладошки:

— А вот и нет! Вот и нет! Иначе меня зовут! Первая ошибка!

— Тогда… тогда, может быть, Тагчеффахгхор?

— Ты что, совсем дурак?! Это же орочье имя! — обиделся домовик. — Придет же в голову! Тьфу-тьфу, чур меня, чур!.. Последняя попытка у тебя осталась! Давай, говори уже, нечего время тратить. Перед смертью не надышишься! — Интересно, было это сказано в переносном смысле или в прямом?

Хельги недобро усмехнулся. Маленькая дрянь нравилась ему все меньше.

— Ну не знаю, что и сказать! Разве что Пымбырхут! Больше ничего в голову не идет!

Наверное, во всем мире, и уж точно — во всем Староземье не сыскать народа более униженного и забитого, чем домовые гоблины. Всякий, мало-мальски владеющий магией или способный за нее заплатить, считает обязательным заполучить себе такого слугу: смирного, исполнительного, безропотного и не требующего оплаты. Их держат в черном теле, им поручают самую скучную и грязную работу, но им же и доверяют практически безгранично: секретные бумаги, тайники со сбережениями, жизни собственных малолетних детей… И никто не задумывается о том, сколько злобы может таиться в сердцах маленьких обитателей серых теней, и что будет, если злоба эта однажды вырвется наружу…

Надо было видеть, как перекосилось яростью морщинистое личико безобидного с виду созданьица, какая лютая ненависть полыхнула в подслеповатых глазках…

— Ты знал!!! — взвыл он, в отчаянии заламывая костлявые ручки. — Ты меня обманул! Ты не мог догадаться!!! — Гоблин орал так, что брызги слюны летели изо рта.

Хельги рассмеялся ему в лицо:

— О! Неужели я назвал подлинное имя?! Угадал, надо же! Удача-то какая! Кто бы мог подумать?! Что ж, уговор дороже денег. Давай книгу.

— Подавись!!! — взвизгнул Пымбырхут и щелкнул пальцами.

Книга — толстый тяжелый том в кожаном переплете с медными уголками и замочком — сорвалась со стеллажа и полетела прямо в Хельги с такой скоростью, что, если бы не реакция воина, если бы не успел уклониться, — угодила бы точно в голову и, пожалуй, убила бы на месте.

— Премного благодарен! — раскланялся демон-убийца, поднимая с пола распластанный фолиант.

Слова пропали даром. Гоблин успел раствориться в тенях.

— Как говорится, отделались легким испугом, — прокомментировала Меридит, перелистывая пожелтевшие страницы, испещренные затейливой сехальской вязью. «Путевые записки странника Шонихая аб Дахана из Хеммы» называлась книга.

— Угу! Легким! — скептически фыркнула Энка. — Ты бы на себя со стороны посмотрела. Такой вид был, будто тебя дракон жрет заживо, начиная с ног!

Меридит ей отвечать не стала, только плечами передернула. Подумаешь, дракон! Есть в жизни вещи и пострашнее!.. Когда смертные хотят поблагодарить богов, они идут в храм с жертвами и дарами… Интересно, есть ли какой-нибудь специальный, надежный способ, чтобы донести свою благодарность до Сил Судьбы? Ведь не направь они в тот злополучный час Ильзу в… уборную — страшно подумать, чем бы кончилось дело. И для Наемников, и для мира в целом…

…Четыре с лишним сотни лет тому назад, в далекой Хемме жил человек по имени Шонихай аб Дахан, сын могущественного визиря Дахана аб Саллеха. Был он богат, по староземским меркам, несметно, а по сехальским, имперским, — достаточно для того, чтобы позволить себе не утруждаться работой и жить в собственное удовольствие.

Молодой Шонихай мог бы проводить дни свои в неге и наслаждениях, есть на золоте, пить вино как воду, спать на драгоценных шелках — каждую ночь с новой женщиной, и никогда не знать лишений и тревог. Но он вместо этого стал на стезю странствий.

Почему — было загадкой для всех, кто знал его лично, и стало загадкой для читателей его трудов. С первых же строк становилось ясно: менее всего в жизни этот человек был приспособлен к путешествиям. На кораблях его укачивало даже в штиль, равно как и на верблюдах. От верховой езды болела спина и обострялся геморрой. От ветра кружилась голова и стучало сердце. Чужеземную пищу отказывался принимать нежный желудок. Северные холода были причиной постоянного кашля.