Открывающий двери - Чалова Елена - Страница 28

Мысль о том, что придется делать серию уколов каждый год, а то и чаще, вызвала приступ дурноты. Но что же делать? В нашем чертовом обществе ценится только молодость. Его бой-френд Эдьяр — модель. Ричард прикрыл глаза, вспоминая совершенное смуглое тело красавца смешанных ливийских, итальянских, турецких и бог знает еще каких кровей. Глория уверена, что Эдьяр ценит Ричарда прежде всего за доступ в определенные круги общества, за связи и знакомства. «Ты же фактически выступаешь в роли его агента, только он тебе ни черта не платит», — со свойственной ей резкостью высказывалась она, и не раз. Но нельзя сказать, что Эдьяр не платит… пусть и не деньгами, пусть ласками, но он возмещает все расходы и заботы.

Ричард вздохнул. Горько признавать, но что делать: скорее всего, Глория права, и красавец просто использует его. Недаром отверг предложение жить вместе… И тогда Ричард принял приглашение Глории снять одну квартиру на двоих. Их общие знакомые были сильно удивлены, если не сказать шокированы. Гей и незамужняя женщина тридцати с лишним лет на одной жилплощади! Но квартира оказалась достаточно просторной и, если к кому-то из них приходил бой-френд, то они друг другу не мешали. А в остальном сосуществование сильно облегчало жизнь и в плане быта, и в плане работы: их партнерство приносило не слишком большой, но устойчивый доход.

Они долго искали подходящее жилье в разных районах города, а затем предприимчивая Глория предложила обратить внимание на Трайбеку. В страшный день одиннадцатого сентября район Нью-Йорка Трайбека сильно пострадал от взрывов. Люди переезжали отсюда массово, не желая оставаться рядом с местом трагедии. Но муниципалитет быстро привел все в порядок, и очень хорошие квартиры сдавались довольно дешево: желающих ехать сюда поначалу было мало.

Сам Ричард никогда бы не решился поселиться в месте, где произошла трагедия, но Глория лишь фыркнула, высказалась в том смысле, что в одну воронку бомба два раза не падает. И он, как всегда, не устоял перед ее напором. Вообще-то для арт-дилеров, коими они являются, важно и престижно жить именно на Манхэттене.

Дополнительным аргументом в пользу именно этой квартиры стал Дуэйн-парк, расположенный буквально через улицу. Ричард с удовольствием бегал по утрам и все мечтал приучить к этому Глорию, но та утром бывала не в настроении и предпочитала спортзал три раза в неделю.

Правда, перед тем как дать окончательное согласие на совместную с Глорией аренду, Ричард еще раз сделал своему партнеру предложение поселиться вместе. А Эдьяр опять отказался. О, само собой он все объяснил: он много ездит, и нет смысла платить за квартиру, если больше полугода живешь в отелях. Но все же это было неприятно. Однако Ричард простил ему и готов простить еще многое, лишь бы быть вместе.

Он опять прикрыл глаза, но вместо лица Эдьяра перед ним вдруг возник цыган, каким Ричард видел его лишь раз. Ромиль тогда работал за мольбертом. Он был голый по пояс, торс блестел от пота, как у спортсмена, темные волосы влажными кольцами липли ко лбу, глаза видели только холст и краски, которые он ловко мешал одной рукой на прикрепленной к мольберту палитре.

Ричард вздрогнул, поспешно открыл глаза и решил, что надо что-то делать… Или увеличить количество сеансов у психотерапевта, или йогой заняться. Многие хвалят. С Глорией не мешало бы посоветоваться. Она бывает излишне резка и даже грубовата, но ее прагматизм и здравый смысл всегда действуют на Ричарда весьма освежающе. Однако Глории опять дома нет. Последнее время они вообще очень редко видятся.

4

Глория, о которой так много думал Ричард, была совсем рядом, буквально за стеной. Она сидела на диване, поджав ноги, и смотрела, как Ромиль ест. Сперва пицца и салат энтузиазма у него не вызвали, но Глория расставила на столе тарелки, налила вино в бокалы и спросила, какую пищу он ел там, дома. Через десять минут художник прикончил первый кусок пиццы, и все это время пытался объяснить, как именно нужно готовить шашлык.

Глория слушала, улыбалась, блестя глазами, и думала о своем. Впрочем, не совсем о своем. План, который она обдумывала, был связан с тем же Ромилем. Необходимо уговорить его дать интервью журналу, а чтобы интервью прошло нормально, следовало сперва хорошенько отрепетировать. Еще нужно поговорить с домовладельцем, чтобы вызвал рабочих поставить вытяжку: жильцы жалуются на запах краски.

Она встала, подлила Ромилю вина, бросила делано-равнодушный взгляд на работу, ждущую своего часа на мольберте. Ох, кажется, опять он пишет этот ужас. Глория с чувством содрогания оглядела стены. Совершенно непонятно, как он может здесь жить. Эти страшные лица с провалами глаз, это же кошмар! В квартире имеется вполне приличная спальня, но Глория знала, что Ромиль порой ночует здесь же, в гостиной, превращенной в студию.

Раньше он спал на полу. Теперь у стены появились диванчик и низкий стол. Диванчик не велик, и на нем сейчас сидит Глория, а Ромиль устроился на полу, по-турецки скрестив ноги. Он ест и говорит, говорит… Глория сделала над собой усилие и сосредоточилась. Нужно понять, о чем речь, чтобы вовремя задать вопрос.

Эмпирическим путем она открыла, что удержать Ромиля от очередного приступа ужаса и тоски, когда он начинал горстями глотать таблетки, могут только бесконечные разговоры и работа. После первого знакомства в больнице она решила, что все не так уж плохо: Ромиль выписался и буквально на следующий день явился к ним с соседским визитом — принес бутылку хорошего вина и картину в подарок.

Они втроем чудесно посидели, поговорили, Ричард испытал огромное облегчение, когда услышал, что художник не бедствует — у него есть приличный счет в банке. (Когда имеешь дело с людьми искусства, очень важно, чтобы они сами в состоянии были оплачивать свои проблемы, иначе денег агента надолго не хватит.) Через пару дней они подписали агентское соглашение, и Глория строго-настрого запретила молодому человеку разбрасываться картинами. Все были довольны, и Ричард не стал делиться с партнершей своими сомнениями: ему все казалось, что художник относится к происходящему как к игре… или к серии увиденного в наркобреду мультика.

Однако Ричард и Глория не привыкли легко относиться к делам. Выяснив, что даже с теми полотнами, что хранились в спальне под кроватью и в шкафу, картин для выставки мало, Глория вытрясла из Ромиля названия некоторых гостиниц, где могли остаться его работы. Она велела ему творить, не покладая рук и кистей, а сама отправилась объезжать отели и через несколько дней вернулась с триумфом и выкупленными у хозяев отелей четырьмя работами. Домой она приехала радостная и довольная, привезла кучу еды из китайского ресторана. Расставила картины в гостиной, они с Ричардом обсудили, какую галерею могут заинтересовать такие вещи, прикинули стоимость, набросали рекламную статью в ближайший выпуск журнала…

А потом, проголодавшись, решили перекусить. Заботливая Глория отправилась к соседу, чтобы покормить творца шедевров и будущую знаменитость. И тут выяснилось, что художник пропал.

Дома Ромиля не оказалось, и трубку мобильного телефона он не брал. На третий день поисков и нервотрепки Глория и Ричард пожалели, что вообще связались с цыганом, даже поругались, обвиняя друг друга в непростительном легкомыслии. А потом он объявился на пороге, с удивлением и полнейшим равнодушием отмел их упреки и сказал, что работал. Ушел, чтобы не мешали. Но теперь они могут взглянуть на картину.

Глория лишилась речи, когда увидела полотно. Нельзя сказать, что вещь была неузнаваема; наоборот, странным образом стиль сохранился. Но куда-то делись яркие краски, цыганское буйство. Перед ними был плавящийся от жары город. Тусклая дымка размыла очертания зданий, обступивших площадь. Где-то там, в мареве перегретого воздуха, двигались люди и чудовища… впрочем, это, наверное, автобусы? То, что выглядело примостившейся на здании горгульей, вполне могло оказаться безобидной башенкой с часами. А по фронтону ближайшего здания стекали то ли слезы, то ли очертания колонн…