Путешествие «Лунной тени» - Макмуллен (Макмаллен) Шон - Страница 102

– Высокоученый Ларон, за этой дверью тебя ждет вознаграждение Оно приготовлено в твою честь, – сказала Пеллиен, широко улыбнувшись. – Войди туда и наслаждайся, колдун!

«Никаких трюков, никаких требований, никаких претензий, никакой мольбы, никаких кинжалов, даже заклинаний нет. Вероятно, она действительно говорит искренне».

Он открыл дверь. Столовая была переоборудована и приготовлена к пиру. Все студенты и преподаватели уже собрались там во главе с Ивендель. Когда Ларон вошел, раздались громкие аплодисменты.

– Ларон из Скалтикара, также известный под именем Ларон де Тирллни, ты получаешь посвящение девятого уровня, становишься свободным колдуном, не связанным ни с одним орденом или магическим кругом, прошедшим необходимые испытания, продемонстрировавшим свои знания и навыки, доказавшим свою девственность. Как было всеми признано, из суммы на обучение, которую ты внес в академию, будет выделено пять золотых паголов твоему почтенному противнику, по десять паголов экзаменаторам, пятнадцать паголов главному экзаменатору и двадцать паголов Управлению посвященных Диомеды. Ты согласен?

– Я согласен, – заявил Ларон, потирая ушибленный подбородок.

– Скажи: да или нет.

– Да.

– У регистратора находился твой свиток с подтверждением нового статуса, кольцо и печать. Регистратор?

– Я здесь.

– Свиток содержит твое имя. Печать представляет собой резной цилиндр из зуба морского дракона на кожаном ремешке.

– Будь осторожен в обращении с этим, – предупредил регистратор, недоверчиво глядя на слишком юного на вид колдуна.

– И наконец, кольцо из окаменевшей черной смолы.

– Оно подтверждает твой статус свободного колдуна, – объяснил регистратор.

– А теперь будем есть и пить. Все это в твою честь.

Ларон спрятал свиток в карман, печать повесил на шею, а кольцо надел на палец, после этого взял бокал красного вина.

– Конечно, самое приятное в том, чтобы стать свободным колдуном, – это право нарушить обет безбрачия и преимущества для достижения более высокого положения, – доверительно сообщил ему главный экзаменатор. – Многие тут же начинают пренебрегать прежними ограничениями, безудержно пьют вино и погружаются в разврат.

– Поразительно, – Ларон слегка пожал плечами.

– Да, они затрачивают годы на обучение, труд, а потом – раз! – и все пущено под откос. Женщины… Я… э… не слишком разбираюсь в этой теме. Мужчины пьют вино, ныряют в… океан. Естественно, это случается не со всеми. Я не могу забыть молодую даму, которую напоил до полусмерти приятель по обучению, а потом обесчестил. Это произошло за неделю до экзаменов. Полное безумие, я так считаю. Впрочем, она ничего не помнила о случившемся и была убеждена в своей невинности.

– Удивительно, – отозвался Ларон, про себя отметив, что его история еще необычнее.

– Безусловно, он провалил проверку. Это стоило его родителям целого состояния! Они пытались договориться с руководством академии, но в ответ родители девушки подали иск о возмещении нанесенного ей ущерба в результате злого умысла, который поставил под удар ее пятилетние усилия.

– С его стороны это был необдуманный шаг.

– Именно так. Ну, если вы намерены наслаждаться обретенной свободой, не забывайте об осторожности. В Диомеде начинается эпидемия красной оспы. Все эти моряки и солдаты из Тореи, они виноваты в этом, я уверен. А вы…

– Безбрачие скорее представляется мне спасением, чем бременем.

– О, прекрасно сказано!

В это время из толпы вынырнула Лавенчи. Высокая, тощая девушка-альбинос намазала губы алой помадой. Она показалась ему в этот момент похожей на хищника неизвестной породы. Выглядела она необычно. В свое время она учила его основам заклинаний и правилам поведения мага, затем помогала в овладении контролем эфирной энергии.

– Ларон, должна признаться, не ожидала, что сегодня тебе удастся пройти испытание, – произнесла она звучным, но неприятным голосом. – Если соберешься уходить, можешь взять в моем кабинете свои схемы и записи.

– Но я должен уйти, – заметил Ларон. – Меня ведь исключили.

– О нет. Теперь ты можешь остаться в качестве преподавателя: исключили тебя лишь как студента. Конечно, во многом ты отличаешься от всех других, и это открывает перед тобой возможности особенно глубокого постижения некоторых тем и аспектов эфирной магии.

Серьезность и профессиональная суховатость ее рассуждении удивили Ларона:

– О! Ну, я пока не уверен.

– Пойдем, я отдам твои бумаги. Если решишь оставаться, это не помешает.

Она провела Ларона через маленькую дверцу, потом по узкому коридору на самый верхний этаж здания, буквально под крышу. Отворила заскрипевший засов, но он был заперт и с другой стороны.

– Ах, черт побери, кратчайший путь всегда оказывается самым длинным, – с досадой вздохнула Лавенчи. – Прости, что притащила тебя сюда, представляю, как ты устал.

Она села на низкий кирпичный выступ, заросший мхом. Ларон, который после омовения уже час не присел ни на минуту, с радостью последовал ее примеру. Лавенчи откинулась назад и уставилась в распахнутое чердачное окошко. Небо было затянуто тучами.

– Говорят, что дым и пепел от пожара Тореи надолго изменил погоду, – сказала она задумчиво.

Ларон пригляделся к плотным облакам.

– Ректор Ивендель утверждает, что пепел и дым закрывают солнце, а потому на земле становится холоднее, – ответил он.

– Ты никогда не замечал, как погребальные костры, сигнальные огни и уличные факелы такого большого города, как Диомеда, отражаются в облаках?

Ларон не раз обращал на это внимание. Свет вокруг них был совсем слабым, он не мешал наблюдать за облаками, воспринимать нюансы и оттенки цвета. Через несколько мгновений огромная тень заслонила вид, заполнила все пространство его зрения, а какой-то странный, чересчур крупный рот сомкнулся на его губах, захватив и кончик носа, и только в этот момент он понял, что Лавенчи навалилась на него, вжимая в стену. Он едва мог дышать и потому не заметил, когда она стянула с него штаны уверенными, опытными пальцами. Лавенчи крепко обняла Ларона и прижалась к нему всем телом. Она не раздевалась, лишь подняла юбку. «Наверное, это еще одна часть ритуала посвящения», – подумал Ларон, постепенно увлекаясь происходящим. А Лавенчи точно знала, что делать дальше.

Уэнсомер прибыла на прием довольно поздно. Она выпила бокал вина, закусила маринованной ножкой цыпленка, а потом отыскала в толпе Ивендель.

– Я слышала, что мой протеже получил посвящение, – энергично заговорила она.

– Да, он оставался девственником, – кивнула Ивендель. – Весьма необычно притом, что он именно твой протеже.

– Ну что же, это лишний раз доказывает, что не надо верить всем сомнительным слухам обо мне, – рассмеялась Уэнсомер. – И где он теперь? Я хочу его видеть.

Ивендель указала на маленькую дверцу, ведущую на чердак, и Уэнсомер вздрогнула и распрямилась.

Несколько мгновений спустя сверху донесся пронзительный крик, а потом звон брошенного на каменный пол бокала. Уэнсомер буквально ворвалась назад, в столовую, с грохотом захлопнув дверь, и остановилась, уперев руки в бока. Выражение изумления на ее лицо быстро сменилось гневом.

– Ну знаешь ли, мать, это уже слишком! – прорычала она, глядя прямо в глаза Ивендель.

– Что такое, моя прекрасная дочь? – безмятежно поинтересовалась Ивендель.

– Я опоздала на эту пирушку всего на час и… и…

– Лакомства уже съедены?

Уэнсомер медленно подошла к Ивендель и остановилась в шаге от нее:

– Он был моим протеже!

– И он оставался девственником. Я была озадачена, когда темный эликсир…

Дверь снова хлопнула. Все обернулись и увидели, как в проеме появились Ларон и Лавенчи, которые вовсе не желали столь явного внимания. Собравшиеся разразились аплодисментами.

– Один чертов час, – выдохнула в ярости Уэнсомер. – Вы должны были сделать учетную запись.

– О нет, – поспешил ответить регистратор. – Записи ведет ректор Ивендель.