Лекарь (Истринский цикл). Тетралогия (СИ) - Щепетнов Евгений Владимирович - Страница 190

Её господин — магистр магии граф Савалов, а проще — Влад, был самым могучим магом этого мира, в который он попал с Земли, против своей воли, после удара шаровой молнии, кроме того — он был величайшим лекарем и воином.

Сегодня они шли на бал Императора, чтобы встретиться с ним и получить нужный Владу Указ, разрешающий ему пойти войной на соседей-дворян, заливших территорию его графства кровью — крестьян убивали и угоняли, деревни разрушались, имущество и продовольствие разграблялось. За всем этим стоял двоюродный брат императора — герцог Ламунский, метящий на трон Империи.

Бальный зал, залитый светом из магических светляков сверкал и переливался.

Свет отражался в лакированных столиках изысканной формы, инкрустированных золотом и самоцветами, в колоннах, отполированных до зеркального блеска и в многочисленных драгоценностях приглашённых на бал знатных людей.

Все дворяне были усыпаны этими безделушками, вне зависимости от того, женщины это или мужчины — казалось, что от количества сокровищ на этих людях зависит их социальный статус в глаза окружающих — не дай бог окажется, что у графа Мануйлова на один перстень меньше, чем у графа Серкова! Это же трагедия!!

Влад очень прохладно, и можно даже сказать — презрительно, относился к этим проявлениям тщеславия — мажоры, они в любом мире мажоры, надели ли они на себя килограммы драгоценностей, или уселись в подаренный мам-папой тонированный автомобиль — всё равно они останутся болванами.

Всё, что он позволил себе и своей спутнице, было строго функционально и необходимо — перстень с красным алмазом, являющийся накопителем Силы, и на Амалии — почти такой же перстень, только с более простым алмазом, от которого питалась её защита от магического и физического разрушительного воздействия на её организм.

Влад с любопытством оглядывал зал, людей, происходящее — пышное безумие этой оргии расточительности не вызывала у него почтения или восхищения варварской пышностью, всё, что ему было нужно — получить необходимый документ от императора и свалить отсюда как можно быстрее. Танцы он не любил, массовые скопления народа — тоже, они навевали мысль о каких-то массовых сражениях, а ему и так в жизни хватало этого добра.

Амалия, наоборот, как будто наслаждалась потоком людей, сверкающим безумием драгоценностей — оно и понятно — почти всю свою сознательную жизнь девушка провела в роскоши, её семья и её муж были богатейшими людьми той страны, видимо у неё в душе всколыхнулись воспоминания прошлого.

Влад с улыбкой посмотрел на свою спутницу и спросил:

— Что, нравится?

Она улыбнулась, и прижавшись к его плечу головой, ответила:

— Не больше чем вы, господин Влад!

Его улыбка увяла, после того, как он вспомнил — как он добился этой всепоглощающей любви.

Фактически Амалия была его рабыней, даже больше чем рабыней — после того, как он попал в рабство на южное побережье материка, она некоторое время была его хозяйкой, и пользуясь тем, что он был заключён в магический ошейник и ничего не мог противопоставить своим хозяевам, использовала его в качестве сексуальной игрушки, с тем, чтобы потом насладиться его мучительной смертью.

Она была испорченным, кровожадным, избалованным существом, не знавшим никаких моральных запретов в стремлении к любым, в том числе и запретным удовольствиям.

Захватив её в плен. Влад полностью реконструировал её личность, воспользовавшись магией драконов, внушил преданность себе, граничащую с безумием — если бы он приказал девушке вспороть живот и развешать свои внутренности по кустам — она сделала бы это с радостью и любовью к нему.

Впрочем, за то время, что он с ней путешествовал и жил вместе, в одном доме, Влад заметил, что слияние старой личности и новой, модифицированной, дало неожиданный результат — она стала искренне его любить, любить так, что уже не было понятно, результат ли это модификации личности, или же любовь и дружба, возникшие, со временем, между двумя людьми, мужчиной и женщиной, проводящим всё своё время вместе — в бою и в постели.

Она так и называла его на вы, и господином — так повелось, а он и не протестовал — так было удобнее.

Амалия, как и Влад, была не совсем человеком, а может и вообще не человеком — он модифицировал не только её разум, но и тело — девушка была невероятно красива, стройная фигурка (она была небольшого роста, очень миниатюрная), предполагала её слабость, хрупкость и нежность, но это было не так.

Это была живая машина убийства — с многократно усиленными мышцами, с увеличенной в десятки раз скоростью реакции — для неё муха не проносилась в воздухе, а медленно проплывала, как облако на небе.

Влад иногда подумывал — а смог ли бы он победить её в реальной боевой рукопашной схватке? При модификации тела Амалии он внёс такие изменения, каких не было и у него — до себя никак руки не доходили.

Эта девушка была его гордостью, результатом деятельности его высочайшего магического умения.

А к тому же — просто отличной подругой, любовницей и другом, на которого можно положиться в любой ситуации. Её магический перстень с закаченной в него Силой Влад замкнул на систему регенерации своей телохранительницы, и на отражение физических и магических атак — ничто не могло коснуться её, ни нож, ни стрела, ни меч, ни магический удар — пока в кристалле перстня содержалась Сила. Увы, запасы Силы в перстне были хоть и огромны, но тоже не безграничны — при мощной беспрерывной атаке они могли истаять за считанные минуты.

Его защита, конечно, была мощнее — он был магом, сильнейшим магом этого мира — по крайней мере в этой части континента… Его магический узел вмещал столько Силы, что не снилось ни одному из магистров магии, что стояли теперь у стены тесной группой и ожидали появления Императора. Этот узел был замкнут на восстановление, регенерацию его тела, так что убить его было трудно, практически невозможно — пока имелась Сила в узле или перстне.

Перстень Влада тоже являлся произведением магического искусства — редкостный красный алмаз, считающийся самым лучшим накопителем для Силы, вмещал её столько, что можно было загнать туда несколько объёмов Узла, и был замкнут на Узел, и на защиту владельца — так же как и у Амалии, он прикрывал хозяина от физических ударов и магических вторжений.

Поле, предохраняющее Влада и Амалию, было невидимо и не осязаемо, оно находилось на расстоянии примерно двадцати сантиметров от их тел, и не пропускало только те физические объекты, которые оказывали на него ударное воздействие — такое, как стрела, сабля, или что-то подобное.

Тут были, конечно, свои минусы — например — можно было убить владельца магического артефакта, если медленно вдавить в него кончик меча — поле бы не стало против этого протестовать. Но — кто медленно втыкает меч? И кто будет ждать, когда в него медленно воткнут меч? Остальное — огонь, или сдавливание, утопление, тоже не воспринималось артефактом как агрессия.

Конечно, возможно это и было упущением — но как преодолеть эти преграды Влад не знал, а времени на эксперименты у него не было — проблем было, как блох на бродячей собаке. Впереди была война с соседями-дворянами, наущаемыми вездесущим герцогом Ламанским, война с подземными жителями — ящеролюдьми, обустройство своих земель, развитие Клиники, и много, много дел требующих его непосредственного участия.

Люди в бальной зале тихо переговаривались, отчего в воздухе висел непрерывный гул — кто-то громко смеялся, кто-то тихо шептал своему собеседнику на ухо, а кто-то в углу незаметно прижимал свою спутнице к стене, наговаривая ей нежные слова, в расчёте на ночное продолжение разговора. Время шло.

Наконец, огромные, высокие, светлого полированного дерева двери открылись и мажордом трубно закричал:

— Его императорское величество, Император Истрии Метислав Третий!

В зал почти вбежал молодой человек, лет около двадцати, богато одетый и увешанный цепями, орденами и кулонами, на его русой голове с трудом удерживалась небольшая корона, сверкающая крупными бриллиантами и зеленеющая изумрудами — корона императоров Истрии. Его лицо, помятое и какое-то истасканное, было бледным, с пятнами лихорадочного румянца на щеках.