Лекарь (Истринский цикл). Тетралогия (СИ) - Щепетнов Евгений Владимирович - Страница 205

— Врезать бы тебе, старый дурак! Жаль Амалии со мной нет — она бы тебе в глаз плюнула! Не зря тебя ректор язвой называет!

— Заходи, хватит изображать обидчивую даму. Кстати, насчёт старого — я просил тебя заняться моим телом? И что? Я так и подметаю улицы своей бородой! Где твои обещания?

— А! — вот чего ты злобствуешь! Ну сделаю, сделаю — хочешь — прямо сейчас сделаю! Вот поговорим с тобой о проблеме, и сделаю.

Они вошли в лабораторию Макобера, и тот показал на небольшой горшок с вьющимся растением, усыпанным огромными колючками:

— Гляди — моя гордость! Я скрестил осьминога, кактус и лиану! Ты мне дал знания о генах, так вот — я совместил гены этих трёх, казалось бы, несовместимых объектов — морского существа и растений, и получилось вот эта штука. Смотри что сейчас будет! — Макобер взял из угла веник и осторожно дотронулся до мясистого красного цветка в середине болотно-зелёного цвета колючего куста.

«Растение» неожиданно и молниеносно обхватило ручку веника колючими щупальцами-отростками, и потянуло её к центру цветка, где открылось ротовое отверстие, украшенное то ли когтями, то ли зубами, и стало ожесточённо вгрызаться в эту рукоять.

— Попробуй, потяни за веник! — с гордостью сказал Макобер, не обращая внимания на гримасу отвращения, возникшую на лице Влада. Ага! — никак, да? Только с корнями выдирать, и то, он всё равно будет грызть, пока не засохнет! Хорошее оружие, да? Представь, если его рассадить, семенами, там, где пойдёт вражеская пехота, или конница — они им все ноги порвут! А выращивать их я могу за сутки — ускорить магией рост, и сразу на площади десять на десять метров! Можно обучить этому других магиков — есть среди адептов очень способные пареньки и девчонки — за сутки перекроем подходы к столице!

— Гадость какая! А ты представляешь, что делать с ними потом? Вот когда эта конница или пехота пройдёт, и заросли этих лианоосминогов будут не нужны? Представляешь? Что с ними тогда делать? А если они размножатся, расселятся по миру? Они сожрут всё живое! Макобер, я иногда сомневаюсь в твоём разуме, на самом деле! Уничтожь эту пакость, пока я её сам не сжёг! Всю жизнь учёные вначале решают — а что если сделать вот так — интересно же, что получится! А потом уже начинают думать — а на кой чёрт мы это сделали, и как теперь устранить последствия?

— Хммм…ну я как-то не думал над этим вопросом — смущённо признался Макобер — мной двигал чисто академический интерес — получится или нет. Похоже что да, ерунда вышла. Надо его сжечь. Сейчас, сейчас… Отдай веник! Отдай, скотина! Ой! Вот гадина какая — смотри, как он мне воткнул шипы! Вот тварь злобная! И ведь поливаю его, а он, скотина, шипы в меня! На! На, сучонок неблагодарный! — Макобер с мстительным удовлетворением создал повышение температуры в стволе растения, и то, извиваясь и размахивая щупальцами, вздулось и обвисло, издавая зловоние, как полежавший на солнце труп.

— Фу-ты, гадость какая! — Макобер зажал нос, открыл окно, ведущее во двор Академии и выбросил разлагающийся труп растения вместе с горшком — приберут, бездельники! Всё равно только пиво пьют, а как следует территорию подмести — их нет никого! А вот смотри, какое интересное растение — это готовые куски вырезки! Отрезай от ствола, клади на сковороду и жарь! Помесь коровы и вишни! Порционно — каждый кусок на триста грамм. Ужариваются — меньше получаются, да. Немного водянисто — надо культивировать, вкус улучшать — а так вполне съедобно! Вполне наедаешься, а если не сказать, что эти куски мяса с растения — едоки даже не и догадаются. Особенно если обвалять в сухарях и добавить специй — пальчики оближешь!

— Хммм…классная вещь — вот это дельная штука. Когда ты успел всё это сделать? — удивился Влад, поглядывая в сторону торчащего в большом горшке куста растения, на ветвях которого покачивались мясистые красные выросты, и правда напоминающие куски говяжьей вырезки — такое же годами культвируется! А ты за считанные недели сделал…впрочем — всё время забываю, кто ты есть.

— Ага! — усмехнулся Макобер — всё-таки я магистр магии, и кое-что понимаю в том, как ускорять рост растений. Я могу вырастить растение за считанные часы, и не одно. Представляешь — поля таких вот «вишен», усеянных кусками мяса? Голода не будет никогда!

— Да, это просто феноменально. Слушай, а если сейчас насадить эти растения где-нибудь в черте города, на участке — это решило бы много наших проблем по продовольствию! Подумай над этим — поищи, где можно их посадить и надо выделить магиков, чтобы они ускоряли рост растений. Нам срочно нужны продукты.

— Ещё бы не нужны — грустно усмехнулся магик — вчера в трактире попытался купить тушёного мяса, так мне трактирщик такую цену выставил, ой-ёй! Раньше за эти деньги можно было неделю есть в этом трактире! Кстати — народ очень недоволен тобой — за то, что обложил вино и водку налогом. Цена-то на спиртное поднялась! Поносят почём зря! Кричат — коровосос!

— Наплевать. Меньше пить будут. А в казне больше денег будет. А тех, кто будет укрывать вино и торговать из-под полы — повесим. Скоро ещё будут лицензию покупать на торговлю спиртным — нет лицензии — пошёл вон, кормить корми посетителей, а поить только колодезной водой. Подожди ещё — я государственную монополию на спиртное сделаю, а тех, кто сам будет гнать спирт и ставить вино — ловить и по темницам, с конфискацией имущества. Я добьюсь, чтобы деньги в казне были!

— Слышал, слышал, как ты там с Панфиловым зверствуешь. На него уже два покушения были — купцы его убрать мечтают, слишком, мол, много силы набрал. Слыхал я кое-какие разговоры в купеческих кругах…осторожнее, вот ты какого рожна ходишь без охраны? Тебе и по статусу не положено ходить одному! Влад, ты всё как обычный лекарь себя ведёшь, а ведь ты же практически глава государства! Как это у вас там называлось? Президент?

— Какой я президент…скорее диктатор. Самодержавный притом. Что касается того, что я хожу один — я давал тебе знания о Земле — я танк. Ходячий танк. Кто может мне повредить? Это надо очень, очень постараться…пока что я не вижу, чтобы кто-то из окружающих смог что-то мне сделать.

— Ох, не зарекайся….что-то ты стал самоуверен. Не рано ли? В мире много такого, что мы не знаем и не ведаем. Ладно, не о том речь — всё равно тебе по статусу положено иметь свою свиту — для авторитета.

— Авторитет не в свите, авторитет в другом…давай не будет больше на эту тему говорить, ладно? Делом надо заниматься, а на авторитеты вымерять. Я хочу вести себя так, как мне хочется. Глупо, да? Наверное — да. Но меня уже не переделать…стар.

— Это ты-то стар? — Макобер радостно захохотал и откинулся назад, случайно сбив локтем какую-то склянку, содержимое которой и по виду, и по запаху напоминало застарелую мочу, после чего в лаборатории воцарился стойкий запах сортира.

— Сигизмунд, ты чего — опыты с мочой производишь? Чего тут эту пакость наставил?

— Мать-перемать! Какие к демонам опыты? Перебрал на днях, уснул в лаборатории, а выходить неохота…вот и результат! Вот гадость! Сейчас я её, поганку! — Макобер, прежде чем Влад успел его остановить, испарил лужу жидкости на полу, после чего они оба, матерясь и задыхаясь — Влада чуть не вырвало — вылетели в коридор, тяжело дыша и тараща друг на друга очумелые глаза.

— Сигизмунд, тебя в дурдом надо! Ты чего вытворил?! Совсем охренел, что ли? Я ещё твоей мочой только не дышал! Убил бы тебя, бестолковый старикашка! Жаль Амалии нет — сейчас бы она тебе врезала!

— Жаль…мечтательно протянул Макобер, закатывая глаза, и не обращая внимания на ругань друга — ты знаешь, а я, похоже, влюблён в неё. Мне всегда нравились такие злостные бабы — вся семейная жизнь с ними — борьба, война с переменным успехом…а какие ласки в постели после примирения! Ох, помолодею — уведу её у тебя! Только в темницу не сажай, скотина ты диктаторская! Сам весь в бабах, как в блохах, а мне жалеешь!

— Чушь ты говоришь — Амалия навсегда привязана ко мне. А отвязать её, без нарушений в мозге, я уже не могу. Она будет или одна, или со мной…увы. Так что — прости, друг… Впрочем — наверное я и сам в неё немного влюблён — после переделки личность из неё получилась очень интересная, а более верного человека, чем она — нет.