Уитни, любимая. Том 2 - Макнот Джудит - Страница 27

— У меня нет слуха, — надменно процедил Клейтон, не сводя глаз с Уитни.

Кажется, прошла вечность, прежде чем гости перешли в бальную залу. Питер вместе с Элизабет открыли бал; молодые люди кружились в вальсе, двигаясь в совершенной гармонии, полностью поглощенные друг другом. К ним присоединились гости со стороны невесты и наконец остальные приглашенные. Когда требуемый этикетом обязательный первый танец закончился, Клейтон ожидал, что Уитни подойдет к нему. Но вместо этого она приняла приглашение другого шафера, а потом третьего, при этом улыбаясь и глядя им в глаза так нежно, что Клейтону больше всего на свете захотелось свернуть ей шею.

Уитни танцевала четвертый танец с Полом Севарином и тут Клейтон понял; Уитни ждет, чтобы он подошел к ней. Господи, как же он глуп! Она сделала первый шаг к примирению в церкви и, естественно, ожидала, что он сделает следующий.

Как только смолкли последние аккорды, Клейтон направился к Уитни.

— Рад снова видеть вас, Севарин, — вежливо солгал он и решительно взял Уитни под руку.

— Кажется, следующий танец был обещан мне, — добавил он, сжимая ее длинные пальцы и увлекая в центр зала.

Хотя девушка ничего не возразила, Клейтон, однако, был немного удивлен вежливой, но равнодушной улыбкой, с которой она положила ему на плечо руку, как только раздались первые такты вальса.

Она казалась еще стройнее, чем раньше, и Клейтон властно привлек ее к себе, словно стараясь защитить. Это из-за него она так похудела!

— Вам весело? — спросил он новым, незнакомым голосом, в котором слышались нежность и сознание собственной вины.

Уитни жизнерадостно кивнула, не доверяя своему голосу и боясь, что расплачется, если попытается ответить. С момента появления Клейтона она остро сознавала его присутствие и, казалось, медленно задыхалась, словно невидимая огромная рука неумолимо выдавливала воздух из легких. Он похитил ее невинность, а потом хладнокровно разорвал помолвку, спокойно предложил ей выйти замуж за Пола и швырнул в лицо деньги! И при всем этом она едва удерживалась, чтобы не упасть к его ногам и умолять объяснить почему и упрашивать вернуться. Только одно вынуждало ее молчать — гордость — гневная, возмущенная, упрямая, оскорбленная гордость. Ее лицо болело от усилий сохранить будто приклеенную на нем улыбку, но она будет продолжать улыбаться, пока Клейтон не покинет этот дом. Ну а потом просто умрет.

Впервые за все их знакомство Клейтон не знал, что сказать. Он чувствовал себя словно во сне и боялся заговорить, чтобы не сказать что-то невпопад и не нарушить хрупкое очарование. Клейтон хотел сначала попросить прощения за все, что сделал с ней, но преступление было так велико, что простое извинение казалось жалким и неубедительным. По правде говоря, он умирал от желания попросить ее завтра же выйти за него замуж. Однако он уже лишил ее таинства первой ночи и теперь преисполнился твердой решимости устроить роскошную, блестящую свадьбу со всей пышностью, подобающей невесте герцога, свадьбу, о которой еще долго будет судачить весь Лондон. Она имеет на это право!

И поскольку он не мог молить ее о прощении или просить стать его женой, он решил сказать единственное, что имело для него значение. Глядя на ее склоненную головку, он произнес слова, которых не говорил никогда и ни одной женщине:

— Я люблю вас.

И ощутил, как Уитни на мгновение напряглась и застыла, но тут же подняла глаза, и при виде ее смеющегося лица герцог едва не споткнулся.

— Ничуть не удивлена слышать это! — весело объявила девушка. — Кажется, я в этом сезоне вошла в моду, особенно среди высоких мужчин. Вероятно, потому, что сама не столь уж миниатюрна. Должно быть, мужчинам очень неловко вечно сгибаться в три погибели, чтобы побеседовать с коротышкой. Или дело в том, что у меня очень хорошие зубы. Я так о них забочусь, и…

— Прекратите! — скомандовал Клейтон, пытаясь остановить поток бессмысленных фраз.

— Если вы против, в жизни больше не стану их чистить, — с притворной скромностью согласилась Уитни.

Клейтон смотрел в это изысканно прекрасное лицо и не мог понять, каким образом вышло так, что, начав говорить о любви, он закончил никому не нужным обсуждением вопросов личной гигиены.

Не пытайся он так отчаянно поскорее все исправить, наверняка заметил бы, что слишком яркие глаза подозрительно поблескивают непролитыми слезами и жилка на стройной шее конвульсивно пульсирует. Но Клейтон был в таком смятении, что обычная наблюдательность ему изменила.

— Элизабет — самая прелестная невеста в мире, — пробормотал он, стараясь вернуть разговор к теме женитьбы.

— Все невесты красивы, — рассмеялась Уитни. — Так было установлено много веков назад и, без сомнения, каким-то герцогом: все невесты обязаны быть красавицами и при этом мило краснеть.

— А вы? Вы станете краснеть? — взволнованно осведомился Клейтон.

— Ни за что, — ответила она, старательно улыбаясь, несмотря на перехваченное рыданиями горло. — Теперь у меня не осталось никаких причин краснеть. Правда, я ничуть не возражаю, поскольку всегда презирала женщин, которые заливаются румянцем и падают в обморок при малейшем намеке на…

Клейтон был так ошеломлен происходящим, что невольно понизил голос до шепота:

— Что случилось? Вы были совсем не такой сегодня утром у церкви…

Нефритово-зеленые глаза широко раскрылись в очевидном недоумении:

— Так это были вы?

Не обращая внимания на откровенно любопытные взгляды гостей, Клейтон рывком притянул ее к себе.

— А кто же, по-вашему, это мог быть, черт побери?

Уитни неожиданно почувствовала, что сердце вот-вот разорвется.

— Откровенно говоря, я была не совсем уверена. Это мог быть…

Она кивнула в направлении двух шаферов, не отходивших от нее всю ночь.

— …лорд Клиффорд или лорд Джилмор. Оба утверждают, что обожают меня. Или Пол. Он тоже обожает меня. Или даже Ники, или…

Одним быстрым движением Клейтон вывел Уитни из толпы танцующих и оттолкнул от себя, глядя на нее с ледяным бешеным презрением.

— Я думал, что у вас есть душа, но вы всего лишь обычная пустая кокетка! — еле слышно, но от этого не менее зловеще процедил он сквозь зубы.

Однако Уитни, по-видимому, ничуть не испугавшись, лишь скривила губы с насмешливым пренебрежением:

— Вряд ли можно отнести меня к разряду обычных! Не всякой удастся обчистить герцога на десять тысяч фунтов, и, кроме того, стоит мне улыбнуться, как он покорно ложится к моим ногам, словно послушная собачонка! У нас нет ничего общего с вами, милорд! Я законченная кокетка, ну а вы… вы просто надменный глупец!

На какую-то долю секунды Уитни показалось, что Клейтон вот-вот ее ударит. Но вместо этого он повернулся и быстро направился к двери. Она смотрела, как он проносится мимо глазеющих гостей, мимо стоящих у порога слуг, и знала, что только сейчас они расстались навсегда.

Сверхъестественным усилием воли сдерживая проклятые слезы, Уитни отыскала взглядом Эмили.

— Эмили, — прерывающимся голосом пробормотала она, опустив голову, — пожалуйста, объясни Элизабет, что мне внезапно стало плохо… и я… я, словом, пусть твой кучер отвезет меня домой и тут же вернется «

— Я поеду с тобой, — поспешно предложила Эмили.

— Нет, предпочитаю остаться одна. Мне так нужно.

Поздней ночью, вернувшись к себе, Эмили и Майкл остановились у двери спальни Уитни, прислушиваясь к душераздирающим рыданиям, чуть приглушенным подушкой.

— Пусть поплачет, — сочувственно вздохнул Майкл. — Ей это сейчас необходимо.

Однако когда на следующее утро Уитни не спустилась к завтраку, Эмили поднялась в комнату подруги и увидела ее сидящей на кровати с подтянутыми к подбородку коленями так, словно хотела свернуться тугим клубком. Уитни выглядела бледной и измученной, но при виде Эмили умудрилась слабо улыбнуться.

— Как ты себя чувствуешь? — мягко спросила Эмили.

— Я… сегодня гораздо лучше.

— Уитни, что случилось на балу?

— Не нужно, — напряженно выдавила Уитни. — Пожалуйста, не нужно.