Укрощение любовью, или Уитни - Макнот Джудит - Страница 126

В этот вечер вдовствующая герцогиня Клеймор мирно обедала со своей невесткой, мысленно упрекая старшего сына, который явно не торопился приехать за женой, с каждым днем казавшейся все более одинокой и несчастной. Когда Уитни восемь дней назад появилась в Гренд Оук и попросила разрешения остаться, пока Клейтон все хорошенько не обдумает и не бросится за ней в погоню, Алисия Уэстморленд хотела было немедленно указать невестке на то, что ее законное место рядом с мужем, и потребовать немедленного возвращения. Однако в измученном, но решительном взгляде Уитни было нечто, напомнившее вдовствующей герцогине ее самое много лет назад… когда отец Клейтона ворвался в гостиную ее родителей, где нашел жену после четырехдневного отсутствия. «Сейчас же садись в карету, — велел он, но тут же добавил: — Пожалуйста, Алисия».

Сумев поставить на своем, Алисия Уэстморленд охотно и почтительно сделала так, как требовал муж. Но Уитни пробыла здесь уже восемь дней, а Клейтон не выказывал ни малейшего намерения приехать. Леди Уэстморленд хотела внуков и справедливо считала, что ни за что их не дождется, пока эти своевольные упрямые молодые люди живут порознь. В самом деле это просто смехотворно! Никогда еще муж и жена не любили друг друга больше, чем эти двое!

Именно за десертом ее светлость осенила гениальная мысль, едва не заставившая ее вскочить со стула. С трудом дождавшись конца ужина, Алисия. послала слугу в Лондон за Стивеном с требованием навестить мать утром следующего дня.

— Дело в том, — объявила она хмурому, но не слишком мрачному Стивену, когда он утром вошел в гостиную, — что я не уверена, смог ли сообразить Клейтон искать Уитни здесь. При условии, конечно, что он хочет ее вернуть.

Стивен, ничего не знавший о произошедшем, лукаво улыбнулся матери.

— Дорогая, это напоминает мне некоторые истории, которые я слышал насчет отца и тебя.

Вдовствующая герцогиня окинула строгим взглядом невозмутимо спокойного сына,

— Я хочу, чтобы ты немедленно нашел Клейтона. Он скорее всего сейчас в городском доме. Если можешь, отыщи его сегодня же. Ну а потом намекни, будто Уитни здесь, словно твердо уверен в том, что ему об этом известно. Но не позволяй ему подумать, что ты убеждаешь его приехать. В подобных обстоятельствах Уитни скорее всего отвергнет всякую не слишком искреннюю попытку примирения.

— Но почему бы мне не взять Уитни с собой в Лондон и не пустить слух, что я безумно влюблен в нее. Это уж наверняка подогреет угасшее пламя, — ухмыльнулся Стивен.

— Стивен, оставь свое легкомыслие — это слишком серьезно. Ну а теперь слушай: вот что ты должен сказать…

В семь часов вечера Клейтон, сидевший в клубе за карточным столом, случайно поднял глаза и почти не удивился, увидев напротив брата, раскладывающего фишки и явно готового вступить в игру. Клейтон настороженно смотрел на брата, не желая расспрашивать его об Уитни, поскольку не мог связно объяснить, каким образом «потерял» жену, а говорить правду о причинах разрыва было невыносимо. Поэтому он с чувством облегчения услышал невинный вопрос Стивена:

— Выигрываете или проигрываете сегодня, ваша светлость?

— Он нас до нитки раздел, — добродушно пожаловался Маркус Ратерфорд. — Ни пенни не проиграл за весь час!

— Но выглядишь ты просто ужасно, братец, — тихо заметил Стивен, усмехаясь.

— Благодарю, — сухо бросил Клейтон, швыряя фишки в центр стола.

Он выиграл эту партию и следующие две.

— Рад видеть вас, Клеймор, — объявил Уильям Баскервиль, осторожно покосившись на герцога, так резко и внезапно покинувшего клуб в прошлый раз. Баскервиль уже хотел вежливо осведомиться о молодой герцогине, но хорошо помнил, что стал причиной взрыва, рассказав о встрече с ней на балу, и поэтому посчитал за лучшее вообще не упоминать о ее светлости. — Не возражаете, если я присоединюсь к вам? — спросил он герцога.

— Ничуть, — заверил Стивен, поняв, что брат, кажется, вообще не слушает Баскервиля. — Он с радостью прикарманит ваши денежки вместе с капиталами остальных.

Клейтон с сардонической усмешкой снисходительно оглядел Стивена. Он просто не мог оставаться сегодня дома и медленно сходить с ума. Однако жизнерадостные разговоры, ведущиеся за столом, и общее веселое настроение начинали действовать ему на нервы, а ведь он провел здесь всего около часа. Он уже был готов попросить брата вместе поехать на Аппер-Брук-стрит и напиться до бесчувствия, что более подходило его теперешнему состоянию, когда Стивен внезапно заметил:

— Не ожидал увидеть тебя здесь. Думал, ты будешь на приеме, который мать устраивает сегодня для родственников. — И прекрасно разыгрывая роль некстати проболтавшегося человека, покачал головой и с извиняющимся видом добавил: — О, прости Клей! Я совсем забыл, что, поскольку Уитни гостит у нее, ты, естественно, будешь на приеме.

Баскервиль, до которого, к несчастью, донеслись последние слова, немедленно забыл о принятом решении и с неподдельной сердечностью объявил:

— Ваша жена просто прелесть. Красива и мила. Передайте ей мои лучшие… — И с отвисшей от изумления челюстью увидел, как Клейтон Уэстморленд, на мгновение застыв, медленно выпрямляется. — Я последнее время вообще ее не видел, — поспешно заверил бедняга.

Но герцог уже поднялся из за стола, глядя на своего брата с потрясенным недоверием, удивлением и чем-то еще, что окончательно сконфуженный и сбитый с толку Баскервиль так и не удосужился понять. И тут, даже не позаботившись собрать огромный ворох фишек, составлявших его выигрыш, или хотя бы вежливо попрощаться, герцог повернулся и решительным шагом направился к двери.

— Подумать только! — охнул Баскервиль, глядя вслед удалявшемуся Клейтону. — На этот раз вы действительно сунулись не в свое дело, лорд Уэстморленд! Я не успел вам сказать — его светлость терпеть не может, когда герцогиня выезжает без него.

— Совершенно верно, — широко улыбнулся

Стивен. — Терпеть не может.

Поездка в Гренд Оук, на которую обычно уходило четыре часа, сейчас заняла лишь три с половиной — поистине рекорд, особенно если учесть, что Клейтон даже не заехал домой переодеться и отправился в путь прямо от дверей клуба. Уитни однако Клейтон успел опередить ее, повелительно указав на дверь. Горничная нехотя вручила ему мыло и салфетку и вышла, не сказав ни слова.

Клейтон с мучительной нежностью намылил спину Уитни, стараясь делать это как можно осторожнее.

— Как хорошо, Кларисса, — пробормотала Уитни, когда намыленная салфетка скользнула по ногам. Обычно Кларисса предоставляла госпоже мыться самой, но последнее время так волновалась и тревожилась за нее, что Уитни уже привыкла к этим не совсем обычным услугам.

Розовая, со сверкающими каплями душистой воды, Уитни поднялась и ступила из ванны на коврик. Она уже хотела повернуться и взять полотенце, но Кларисса с ее чрезмерными заботами, едва прикасаясь, уже вытирала шею, плечи и спину.

— Спасибо, Кларисса, теперь я сама. Поужинаю здесь, а потом оденусь и спущусь…

Обернувшись, Уитни потянулась за полотенцем. С лица сбежала краска. Ноги задрожали, и она, пошатнувшись, едва не упала при виде мрачного, неулыбающегося, но от этого не менее красивого лица мужа, который молча продолжал вытирать ее. Уитни, онемев, в состоянии полного паралича, застыла на месте, не в силах ни пошевелиться, ни заговорить.

Клейтон начал промокать полотенцем влагу на бедрах и животе, и Уитни смутно ощутила, что его руки чуть задержались, но он и не думал ласкать ее. Уитни отчаянно пыталась сообразить, что происходит. Клейтон здесь и больше не сердится на нее, но продолжает молчать. И даже не улыбнется. И дотрагивается до нее не властно, как муж… а… униженно… как слуга!

Комок слез подступил к горлу, не давая дышать. Герцог стал ее горничной, желая показать, что пришел с повинной, пытаясь показать, как принижен и жалок.

Клейтон осторожно усадил Уитни на стул у самой ванны, не глядя на жену, опустился на колено и начал промокать полотенцем капли, все еще оставшиеся на ногах.