Укрощение любовью, или Уитни - Макнот Джудит - Страница 87

Он продолжал терзать себя, вспоминая, как она шепнула в тот вечер: «Я собиралась сказать, что выйду за вас замуж».

И он, жалкий ублюдок, высмеял ее! Злобно, намеренно холодно украл ее невинность. И когда все-таки нашел в себе мужество отстраниться, она обняла его и заплакала. О Иисусе, он фактически изнасиловал ее, а она рыдала у него на груди.

Клейтон с усилием заставил себя не думать о той ночи. Он предпочитал более утонченную пытку и поэтому изводил себя воспоминаниями о счастливых мгновениях вместе с Уитни: вот она беспечно усмехнулась ему на старте перед скачками, как раз за мгновение до выстрела пистолета. «Если согласитесь последовать за мной, охотно покажу вам дорогу».

Клейтон по-прежнему ясно видел ее в саду в вечер маскарада у Арманов. Каким весельем зажглись ее глаза, когда он сказал, что носит герцогский титул. «Вы не герцог! — рассмеялась Уитни. — У вас нет лорнета, вы не чихаете и не храпите, и сомневаюсь, чтобы вы страдали подагрой, хотя бы и в легкой форме. Боюсь, придется вам претендовать на другой титул, милорд».

Он вспомнил тот день, когда они стояли у беседки и она прижималась к нему и целовала с опьяняющей страстью. Господи, каким она могла быть теплым, нежным, любящим созданием… когда не становилась упрямой, мятежной и… самой чудесной в мире.

Клейтон закрыл глаза, проклиная себя за то, что вообще позволил Уитни покинуть Клеймор. Надо было потребовать, чтобы она вышла за него замуж, как только удастся найти священника. А в том случае, если Уитни начала бы сопротивляться, можно было без обиняков объяснить, что, поскольку он уже лишил ее девственности, ей ничего другого не остается. А потом… потом он сумел бы оправдаться и заслужить ее прощение.

Клейтон со стуком поставил бокал на столик и, не обращая внимания на гостей, направился к выходу. Нет, он ничем не мог исправить омерзительное преступление, совершенное в ту страшную ночь. Ничем!

Гости уехали рано утром, и братья отпраздновали свой последний вечер вместе, намеренно, неспешно, решительно напиваясь до бесчувствия и осушая бутылку за бутылкой. Они предавались воспоминаниям о проделках далекого детства, а когда тема была исчерпана, начали рассказывать друг другу непристойные истории, оглушительно хохоча над пошлыми шутками и продолжая пить.

Клейтон потянулся к графину с бренди и вылил последние капли в пустой бокал.

— Господи! — охнул Стивен, восхищенно наблюдая за братом. — Да ты в-выпил… Ос-сушил… прикончил весь чертов бренди!

Он схватил еще один хрустальный графин и подвинул брату:

— Посмотрим, как ты справишься с виски. Клейтон безразлично пожал плечами и вынул пробку из графина.

Стивен затуманенными спиртным глазами наблюдал, как Клейтон наполняет бокал до краев.

— Какого черта ты пытаешься это сделать? Желаешь утонуть в спиртном?

— Пытаюсь, — сообщил Клейтон гордым, но абсолютно пьяным тоном, — раньше тебя впасть в забытье, и будь что будет.

— Вероятно, тебе это удастся, — кивнул Стивен. — Ты всегда во всем меня опережаешь. С твоей стороны было очень несправедливо вообще родиться, старший братец.

— Верно. И я не должен был этого делать… жаль, что так случилось… но она… она жестоко отплатила мне…

Хотя язык его слегка заплетался, в словах было столько беспросветной боли и отчаяния, что Стивен, вскинувшись, пристально уставился на брата.

— Кто отплатил тебе за то, что ты родился?

— Она.

Стивен тряхнул головой, отчаянно пытаясь выгнать алкогольные пары, туманившие мозг, и сосредоточиться.

— Кто это… она?

— Зеленоглазая колдунья, — мучительным шепотом выдавил Клейтон. — Она заставляет меня платить.

— И чем ты заслужил такую месть3

— Сделал предложение, — хрипло пробормотал Клейтон. — Дал ее глупому отцу сто тысяч фунтов. Но Уитни отказала мне.

Он поморщился и одним глотком осушил половину бокала.

— Обручилась с кем-то еще. В-все т-только об этом и т-толкуют. Нет, — поправился он, — н-не об-бручилась. Это я т-так… п-подумал… и…

— И ты… — тихо охнул Стивен.

Лицо Клейтона превратилось в страдальческую маску. Он протянул руку ладонью вверх, словно умоляя Стивена понять его, но тут же уронил ее.

— Я не поверил, что она невинна… — процедил он. — Не знал… пока не взял ее… и…

Напряженная тишина, воцарившаяся в комнате, внезапно разлетелась, словно хрупкое стекло, из груди Клейтона вырвался нечленораздельный звук.

— О Боже, я причинил ей столько боли! — с мукой простонал он. — Столько боли! — Он закрыл лицо ладонями и хрипло прошептал: — Я истерзал ее, а она… она плакала у меня на груди… потому что искала утешения… Стивен, — в отчаянии вскричал он, — она хотела, чтобы я обнимал ее, пока она плачет.

Клейтон опустил голову на руки, наконец впадая в оцепенение, к которому так стремился. Измученный голос звучал так тихо, что Стивен едва его слышал.

— У меня до сих пор в ушах звучит ее плач. Стивен потрясение уставился на Клейтона, пытаясь восстановить из несвязных фраз всю историю.

Очевидно, его самоуверенный, непробиваемый старший брат отдал сердце какой-то зеленоглазой девушке по имени Уитни.

Действительно, в последнее время по Лондону распространился странный слух о том, что Клейтон обручен или вот-вот обручится с какой-то женщиной, но во всем этом не было ничего особенного — подобные сплетни возникали уже не раз, поэтому Стивен привычно отмахнулся от них. Но, судя по всему, слухи оказались верны и он действительно влюблен в некую Уитни.

Потрясенный Стивен по-прежнему не сводил глаз со старшего брата. Невероятно, чтобы Клейтон, всегда относившийся к женщинам со смесью спокойной терпимости и непринужденного снисхождения, мог опуститься до насилия. И почему? Потому, что девушка отказалась выйти за него замуж? Потому, что он ревновал? Невероятно! И все же доказательство было налицо — угрызения совести жестоко терзали Клейтона.

Стивен вздохнул. Клейтона всегда окружали самые блестящие женщины. Уитни, должно быть, особенная и очень много значит для брата, поскольку тот, очевидно, отчаянно любил ее и любит сейчас.

Не исключено, устало подумал Стивен, что девушка тоже к нему неравнодушна, если обратилась к Клейтону за утешением после того, как тот силой лишил ее девственности

На следующее утро братья пожали друг другу руки на крыльце, оба болезненно морщась от яркого солнца. Герцогиня ласково попрощалась с Клейтоном и тут же набросилась на Стивена:

— Он ужасно выглядит!

— А чувствует себя еще хуже, — заверил Стивен, осторожно потирая виски.

— Стивен, — твердо заявила герцогиня, — мне нужно кое-что обсудить с тобой.

Она вплыла в салон, закрыла за собой дверь, уселась на ближайший стульчик и необыкновенно долго расправляла юбки. Наконец, устроившись как следует, она, запинаясь, но достаточно решительно начала:

— Прошлой ночью я не могла уснуть, поэтому спустилась вниз, намереваясь немного побыть с вами. Добравшись до библиотеки, я поняла, что вы оба допились до бесчувствия, и уже хотела сказать, как потрясена тем, что воспитала двух пьяных болванов, когда… когда я ..

Губы Стивена дернулись от смеха при столь нелицеприятном определении, но лицо оставалось серьезным.

— Когда ты услышала, что говорил Клей? — подсказал он.

Мать расстроенно кивнула:

— Как он мог решиться на подобное?

— Я не совсем понял, что им двигало, — осторожно начал Стивен. — Очевидно, девушка ему не безразлична и он, как мужчина…

— Не смей обращаться со мной, как с безмозглой дурочкой, Стивен! — запальчиво перебила ее свет-злость. — Я — взрослая женщина! Побывала замужем, родила двух сыновей и прекрасно сознаю, что Клейтон — мужчина и что как таковой имеет определенные… э-э…

— Определенные потребности? — подсказал Стивен, когда герцогиня начала энергично обмахивать раскрасневшееся лицо.

Алисия кивнула, но Стивен покачал головой:

— Я хотел сказать, что женщины всегда вешались Клейтону на шею, а сам он никогда не влюблялся ни в одну настолько, чтобы сделать предложение. Видно, он наконец нашел ту, которую искал. Если он дал ее отцу сто тысяч фунтов, то, полагаю, у девушки нет приданого и ее семья бедна, но даже при всем этом она отказала Клейтону.