Сказки Долгой Земли (авторский сборник) - Орлов Антон - Страница 123

Лерка поинтересовалась, что за колдун снабдил Проводника такой зашибенной защитой, но в ответ получила уже привычное «не важно».

Запахи как в зоопарке возле давно не чищенной птичьей вольеры, как от зацветшего стоячего пруда, как из кастрюли с прокисшим супом. Воды по щиколотку, но, по крайней мере, теплая.

Дно стало понижаться, вместо мостика – соединенные в ломаную линию стволы с обрубленными ветками: то ли свободно плавают, то ли опираются на кочки. С обеих сторон расходятся круги, будто под водой кто-то затаился.

– Дальше я тебя на руках понесу.

– Я тяжелее, чем выгляжу, – дипломатично предупредила Лерка.

Ей не хотелось обидеть Проводника, но свалиться в обнимку с ним в этот подозрительный бульон тоже не хотелось. Далеко не унесет. Тонкий стан, точеные запястья – засмотришься, но вряд ли он может похвастать большой физической силой, а плавучая дорожка не сказать чтобы короткая.

– В Отхори я без труда поднимаю тяжести, нагрузку принимает на себя моя защита – она работает как экзоскелет. Не беспокойся, не уроню.

– Разве у вас на Долгой используют экзоскелеты?

– У нас – нет, но я об этих штуках читал и видел их на картинках. Я учился в университете, мы и нашу, и вашу историю проходили. Жалко, доучиться не успел.

– Тебя отчислили? Почему?

– Умерших всегда отчисляют.

Лерка погрустнела: хреново, если жизнь человека обрывается рано и несправедливо, недаром же он стал неуспокоенным духом в Стране Снов и Кошмаров, но тут Проводник подхватил ее на руки, и они тронулись дальше.

Впереди скользила по бревнам и по воде сдвоенная тень. То справа, то слева выныривали здоровенные морщинистые морды, или поднимались, словно грозди бледных опят на тонких ножках, миниатюрные зубастые головки, или вырастали, чтобы тут же обрушиться обратно, вздымая тучи брызг, мокрые пятнистые загогулины, вообще ни на что не похожие. Чем эти кошмары питаются, когда здесь никто не ходит? Наверное, друг другом. Если кто-нибудь пробовал напасть, вспыхивало серебристо-черное сияние, и агрессора рвало в клочья, а остальные водяные жители дружно набрасывались на останки.

На другом берегу уровень почвы повышался, деревья росли гуще, и коряг было больше. Лишенная ярких красок, облитая бледным светом чащоба вздыхала, шептала, всхлипывала, рычала… В самом деле ведь рычат и всхлипывают, как будто рассвирепевшая собака кидается на ребенка, причем где-то неподалеку.

– Слышишь? – спросил Проводник. – Это не обманка, там кто-то настоящий. Пошли, посмотрим.

– Уходи от меня, хаммон саргой’коу! – выкрикнул тонкий голос. – Все равно ты меня не съешь!

Проводник бросился на звук, таща Лерку за руку.

За кустарником с изъеденной кружевной листвой, облепленным тихо танцующими, словно под неслышную людям флейту, мучнисто-белыми гусеницами, начинался сплошной бурелом. Под разлапистую корягу забилось существо, похожее на мелкого чертенка, а перед ним топтался мохнатый черный ужас, раздутый, как бочка. Три пары коротких ног с копытами, еще и поросший шерстью толстый хобот… Он потянулся к чертенку, но тот выставил перед собой ободранную тощую лапку с браслетом на запястье, слабенько блеснуло, и хоботище нехотя отстранился.

Повторить попытку монстр не успел – получив пинка, откатился, словно чудовищный шар, на край поляны. Ага, у Проводника ведь «экзоскелет», если как следует врежет, костей потусторонних не соберешь. Качнувшись туда-сюда, чудище встало на ноги, угрожающе пошевелило хоботом. Гляделки горели из гущи черного волоса, как уголья.

– Проваливай, хаммон саргой’коу, – потребовал Проводник.

– Вали отсюда, боров поганый, жертва генной инженерии! – подхватила Лерка. – Будешь знать, как маленьких обижать!

Хаммон саргой’коу двинулся на них, но последовала вспышка, его отбросило, и местный ужас позорно сбежал в бурелом, недовольно ворча, чтобы не растерять по дороге остатки достоинства.

– Вылезай оттуда, – обратился Леркин спутник к затаившемуся чертенку.

– Не подходи ко мне! – раскосые глаза цвета брусники сверкнули затравленно и отчаянно. – Хаммон саргой’коу до меня не добрался, и вы уйдете ни с чем. Мой оберег сделан из маминой любви, только сунься – сразу получишь!

– Хороший оберег. Но когда мы отсюда уйдем, этот мохнатый шар вернется и попробует тебя съесть.

– Не твое дело.

– Почему бы тебе не пойти с нами?

– Лучше идите ублажать суратоцетов, которые жрут собственное дерьмо, и плаукасов, которые ползают среди падали!

Чертенок оскалил зубы. Там, где должны быть клыки, у него зияли дыры и алели окровавленные развороченные десны. Да и все остальное… Лерка содрогнулась, разглядев, что это маленькое существо частично освежевано, словно удрало из рук зазевавшегося вивисектора. Браслет из плетеных ремешков и кусочков янтаря болтается на лапке, с которой содрана кожа, видны темно-красные мышцы и синеватые вены, как на иллюстрации в анатомическом пособии.

– Господи… Кто это сделал?

– Угадай с трех раз, – угрюмо отозвался Проводник. – Не случайно же она так боится людей.

– Она?..

До Лерки наконец дошло, что перед ними девочка-кесу.

– Не боюсь я вас! – взвизгнула, словно выплюнула, девчонка. – Теперь уже не боюсь!

– Прости, не хотел тебя оскорбить, – Проводник присел перед корягой. – Я человек, но не враг. Кесу дали мне имя Дийнэ. Может быть, ты обо мне слышала?

– Дийнэ?.. – брусничные глаза оторопело расширились. – Атхе’ориме Наргиатага, Дийнэ из сказки?

– Да, это я. Выбирайся, я тебя провожу, куда надо.

На мордашке с высокими острыми скулами и запекшейся ссадиной на лбу облегчение боролось с недоверием, потом появилось хитроватое выражение:

– У настоящего Дийнэ есть знак Наргиатага, об этом во всех сказках и песнях говорится…

– Сейчас увидишь.

Он стянул через голову джемпер, отдал Лерке, начал расстегивать шелковую рубашку болотного цвета. Лерка наблюдала за стриптизом с любопытством, высунувшийся из-под коряги чертенок – с душераздирающей смесью надежды и боязни.

– Смотри.

– Дийнэ! – восторженно и радостно выпалила девчонка. – Настоящий!

Лерка тоже восхищенно ахнула. Вспоминая слова Проводника о клейме, она решила, что у него на спине кое-как заживший след от ожога. Известный факт: во время Темной Весны противники узурпатора щеголяли наколками СМ! – «Смерть Мерсмону!», и если приверженцы Темного Властителя их ловили, выжигали поверх клеймо каленым железом. Борцы против темных сил, дожившие до настоящих дней, до сих пор гордятся или вытатуированным лозунгом, или оставшимися на его месте келоидными рубцами, нарочно ходят по жаре в футболках и рубашках из просвечивающей ткани. У Проводника совсем не то: фантастически роскошная татуировка на правой лопатке, величиной с ладонь – черный с серебром цветок, напоминающий орхидею. Картинка мерцала на мраморно-белой коже, лепестки слегка шевелились… Или это всего лишь казалось?

Всхлипнув от облегчения, малолетняя кесу выползла из своей норы.

– Шаманки говорили, что с конца минувшей зимы Дийнэ стал добрым духом в стране Отхори и может прийти на помощь! Прости меня за оскорбления, беру их назад, я не знала, кто ты. Меня зовут Ниранса-кьян-Шелиди, можешь называть меня Нирой. Я умерла без чести, я кричала и плакала, когда меня пытали, а ты все равно ко мне пришел…

Лерка смотрела на нее с оторопью, выронив джемпер и непроизвольно обхватив себя руками за плечи. Хотелось то ли согреться, то ли отгородиться от того, что видишь. По сравнению с этим все предыдущие кошмары Отхори – так себе ужастики. Мало того, что кожа местами содрана, еще и левая нога по лодыжку отрублена, из раны торчит заостренная белая кость. Под грудной клеткой длинный поперечный разрез. Свежей крови не видно, только старая, запекшаяся. Неужели можно двигаться и разговаривать при таких повреждениях… Обняв Проводника за шею, Нира уткнулась в него и разрыдалась.

Глядя поверх ее плеча на Лерку, тот сказал:

– Извини, сейчас придется повернуть обратно, чтобы проводить Нирансу туда, где о ней позаботятся. А мы с тобой попробуем выбраться завтра, хорошо?