Великие пророчества. 100 предсказаний, изменивших ход истории - Коровина Елена Анатольевна - Страница 44

Радостный молодой король уже в первый же день подержал крошку сына на руках. Впрочем, малыш Луи явно не тянул на крошку. Даже повитуха изумлялась: «Тяжеленький наследник!» Так и вышло – Луи рос как на дрожжах. Уже в детстве он был толстощеким и пухлым, к юности стал неуклюжим увальнем, ну а к 30 годам и вовсе рыхлым толстяком. И видно, из-за этой своей неуклюжести начал стесняться людей, вечно забивался в какой-нибудь угол. Вот и сейчас не явился…

В его-то годы Людовик XIV обожал развлечения, особенно танцы и театр. Он даже сам блистал в балетах и театральных постановках. Но больше всего любил юных прелестниц – ах, сколько милых лиц он перецеловал! А его наследник – просто бирюк. Да если б он не был уверен, что Луи – его сын, решил бы, что в мальчишке течет не голубая, а рыбья кровь. Впрочем, еще тогда, когда дофину исполнилось 12 лет, придворный астролог Жером Гудрэ предупредил короля: «Звезды сложились в странную конфигурацию, которая указывает, что женская красота приводит принца в ужас». – «Что это значит, милейший? – взревел король. – Ты хочешь сказать, что мой сын будет предпочитать мальчиков?!» Астролог ужаснулся: «Нет, сир! Это значит, что любой внешней красоте ваш сын станет предпочитать внутреннюю добродетель».

Людовик тогда только хмыкнул, но про себя твердо решил: надо как можно скорее женить парнишку. Добродетель добродетелью, но мало ли извращенцев прикрываются ее именем? И вот в 1681 году, едва Луи исполнилось 20 лет, король сосватал за своего увальня сестру баварского курфюрста – юную Марию-Анну-Викторию. Та, конечно, не отличалась ни особым умом, ни красотой, но союз с ее братом был нужен в то время Людовику, да и астролог когда-то советовал выбирать добродетель. А что может быть добродетельнее брака по государственному расчету?

Сестра почтенного баварца расчет оправдала и сумела склонить толстяка Луи к своему ложу. Тот, конечно, никакой особой любовью к принцессе не воспылал, но в положенное время эта парочка принесла королю Франции трех здоровых внуков. Да вот беда – в прошлом 1690 году принцесса неожиданно скончалась. И Луи снова утратил всякий интерес к придворным обязанностям. Правда, пару месяцев назад начали толковать, что дофин все же посетил придворный театр. Там увидел актрису Ла Резен и даже попытался утешиться с нею. Но видно, утешения не пришло, и Луи вновь забился в свои апартаменты…

Король в сердцах стукнул каблуком по паркету и отправился к гостям. По дороге привычно отметил, что темноты, которой он всегда пугался, нет нигде – все салоны его блестящего Версальского дворца освещены сотнями канделябров, жирандолей и факелов. Людовик пересек салон Марса, где уже были расставлены столы для ночной игры в карты, прошел через салоны Изобилия и Венеры, в которых устраивались роскошные буфеты, и под громкий возглас церемониймейстера вошел в самый роскошный зал Версаля – огромную Зеркальную галерею.

Узкий круг придворных – всего-то 200 человек – сверкал драгоценностями похлеще всех факелов Версаля. Людовик XIV порадовался, что и сам надел главные сокровища короны – Голубой алмаз и знаменитые бриллианты «Зеркало Португалии» и «Розу Англии» – вечер ожидался хоть и приватный, но московского гостя следовало бы поразить. Даже для увальня дофина еще с утра были приготовлены огромный алмаз «Санси» и знаменитая «Великая камея Франции».

И тут глаза короля Франции сузились и зажглись холодным огнем – приближавшийся к нему посланник Московии с труднопроизносимой фамилией Шемяк-Шекловитый оказался увешан бриллиантами огромной величины, не уступавшими драгоценностям самого «короля-солнце». И Людовик XIV с еще большей яростью пожалел, что не надел сам ни знаменитого алмаза «Санси», ни «Великой камеи Франции», оставив их дофину. Все равно блудный сын не явился!

Ну а толстяк Луи уныло брел по темной аллее Версальского парка – подальше от ярко освещенного дворца, от всей этой показной шумихи и лихорадочной радости. В дальних углах парка почти не было освещения, и черный плащ принца сливался с темнотой. Толстяк снял маску – уж тут-то его точно не найдут!..

Он давно привык к тому, что шумная и праздничная жизнь не для него. Весь этот яркий, веселый, роскошный мир крутится вокруг только одного «солнца» – короля Людовика XIV. Робкому Луи никогда не стать вровень с остроумным и блестящим красавцем отцом. Тому хоть и перевалило за пятьдесят, но он строен, подтянут, готов в любой миг хоть станцевать партию в балете, хоть загнать оленя на охоте, хоть выиграть огромнейшую ставку в карточной игре. «Король-солнце» все может. Он – почти Бог. А кто же угонится за божественным?..

С детства Луи понял, что ему не перегнать отца ни в красоте, ни в остроумии, и потому он никогда не позволял себе ни каприза, ни прихоти, ни даже крошечного собственного мнения. Да и зачем позволять? Все равно все будет так, как решит «Солнце»!

Король решил, что у его сына робкий характер, и отдал его на воспитание доблестному вояке – офицеру де Монтозье. Думал, тот научит дофина храбрости. Но вояка только избивал Луи, еще и грозился, что вообще убьет, если дофин расскажет о побоях. Тогда-то Луи и научился молчать. Но синяки и рваные рубцы на теле рассказали все сами, и король-отец передал сына новому воспитателю – Жану Боссюэ, автору богословских и исторических сочинений. Но огромные трактаты не умещались в голове бедного Луи, так что новый учитель вскоре сообщил Людовику, что «ум дофина маловыразителен». Король вызвал сына и обвинил в нерадении к знаниям. Луи хотел объяснить, что старается, как может, но отец только бросил: «Глупости!» И тогда принц вообще перестал говорить. А зачем? Все равно скажешь глупость…

Потом король женил его по собственному выбору. Хотя это оказалось не так уж и плохо. Принцесса из заштатного Баварского герцогства тоже оказалась ни грациозна, ни стройна. В день своего приезда она вообще, выходя из кареты, упала на землю. Тщеславный «король-солнце» счел, что взволнованная принцесса решила приветствовать его, стоя на коленях, и остался весьма польщен. Правда, повезло и Луи. Плохо говорящая по-французски баварка мало вступала в разговоры. Вот они и молчали вместе с Луи. И это было замечательно! Но со временем бедная принцесса покинула сей бренный мир. Отец сказал: «Что делать? Бог дал – Бог взял». Ему хорошо говорить: он – «Солнце», которому принадлежит весь мир. А несчастный Луи, потеряв женушку, опять остался один…

Дофин подошел к скамейке под деревом и плюхнулся, вытирая пот. Вдали от придворного шума здесь так тихо и умиротворенно. Луна окутывала деревья серебристым светом. И вдруг от одного из деревьев отделилась угловатая тень – какой-то человек вышел на дорожку парка.

Луи замер. Грабитель? Убийца? Надо бежать! Но, впрочем, далеко ли он убежит?..

Человек приблизился и поднял руку: «Не бойтесь, ваше высочество! Я не причиню вам вреда. Я только хочу кое-что сказать!»

Дофин порылся в памяти: кажется, когда-то он видел этого человека. Вернее, слышал и запомнил этот голос. Луи вообще легче всего запоминал голоса. Сам вечно молчавший, он любил слушать ЗВУКИ. Да у него только и радостей-то было что вкусно поесть и, лежа на диване, послушать музыку. Отец разрешил ему держать крошечный оркестрик, и Луи с упоением слушал его игру. Под маршевые мелодии он выбивал дробь пальцами, а под сентиментальные мог и слезу пустить. И всегда старался запомнить все звуки. Вот и этот голос когда-то запомнил. Да, так и есть – это астролог Жером Гудрэ: «Я специально отправился за вами, ваше высочество, хотел поговорить наедине. Настало ваше время. Звезды сулят счастливый поворот. Вас ждет тайное счастье!»

И пока Луи силился понять смысл этих слов, Гудрэ растворился в тени и быстро свернул на другую дорожку, за кустами которой его ждали друзья-заговорщики. «Толстяк заглотнул наживку! – прошептал астролог. – Скоро я скажу ему, что звезды велят отринуть отца и самому сесть на трон. Государственный переворот – вот и вся тайна!»

Наутро, хоть звезды и посулили счастье, Луи ждал выговор от отца. Людовик XIV, распаляясь, выговаривал сыну так долго, что вся речь слилась в уме принца в одну нудную черную ноту с красными всполохами монаршего гнева.