Вавилонский голландец - Гарридо Алекс - Страница 140

– Ну спасибо, приласкала.

– Ой да ну тебя, при чем тут ты? Это у всех так, и у меня. Это просто и доступно. И главное, действенно. Боль пройдет, притупится, запорошенная. Ну, будет снова вылезать иной раз, а мы ее – новой интрижкой прибьем!

– А можно и по-другому? – Александр втянулся в разговор, сам даже не заметив как.

– Да, можно с ней просто жить. И заниматься делом. Каждый день, каждую минуту. И тогда, я уверена, придет что-то… настоящее, что ли.

– Или не придет.

– Ну да, гарантий никто не дает. Но дело – останется.

– Ага, то есть надо возлюбить свою боль? Да ты у нас мазохисточка.

– Нельзя полюбить то, что больно. Это глупости все. Но можно переплавить боль и печаль… Ты давно не писал. А я помню твои ранние рассказы. Почему ты не пишешь больше? Они были искренние.

Александр пожал плечами. Он действительно давно не писал. Не писалось, вот и не писал. Слова получались невзаправдашние, необязательные. Игрушечные.

– Да потому что тут, – Анна приложила руку к груди, – у тебя нет ничего. Давно уже нет. А было… Ой, смотри! Ферма! Давай купим мне корзину яблок! Ну пожалуйста, ну пожалуйста!

Александр притормозил, и Анна побежала выбирать яблоки. Она бродила между корзин, гладя красные, с туманцем, бока. Наконец, сделав свой выбор, потащила объемистый пакет к багажнику.

– Вот, красненьких купила, – она была абсолютно и неподдельно счастлива. – Откуда мне знать, может, у них на корабле нет яблок? А я без яблок страдаю и могу умереть!

– Ну и вообще, – продолжила она давно оборванную мысль, когда они вырулили обратно на дорогу, – ты не должен на меня сердиться. Я была послушной ученицей и честно играла в твою игру. Давай договоримся, что я была старательна, но тупа, поэтому сошла со сцены раньше времени… Ага? – И она с наслаждением вонзила зубы в яблоко.

– Знаешь, обидно как-то. Получается, ты думаешь, что я слаб и окружаю себя всякой мишурой, потому что своих сил нет?

– Опять обиды какие-то… Да пойми ты, вся эта тема лежит совсем в другой плоскости. При чем тут обиды-необиды, сила-слабость? Просто все люди разные. Тебе легче так. А я вот попробовала, и у меня, извини, не получилось. Я бы, может, и рада. Я правда старалась, чтобы тебе было хорошо со мной. И старалась убедить себя, что мне хорошо. Но это – фальшивый остров. Помнишь, который мы придумали над водопадами?

– А на корабле тебя ждет настоящий остров?

– Я пока не знаю, – Анна задумалась, стала серьезной. – Я действительно не знаю. Но там есть дело, глупое утопическое дело, моя мечта. Оно-то уж точно не обманет, ведь правда же?

Лес неожиданно расступился, справа открылась Река. В этом течении ее даже нельзя было назвать Рекой, такой широченной и выпуклой она казалась. Они подъезжали почти к самой дельте. Септ-Айл виднелся вдали рощицей подъемных кранов и мачт. Действительно, большой порт. Анна неожиданно захлопала в ладоши, повернула к Александру сияющее лицо:

– Как ты думаешь, я узнаю его? Я сразу угадаю, что это он? Он должен быть большим, огромным! Ведь он везет книги! Много книг!

Раздался звонок мобильника Александра. Снова Наташа, он не стал отвечать. Они легко нашли дорогу к причалам. Собственно, никакой другой дороги там и не было. Весь Септ-Айл, по существу, был просто порт: бесконечные пакгаузы, рельсы узкоколейки. И запах моря.

Да, здесь пахло уже не рекой, а морем. Александр почувствовал нетерпение, которое всегда охватывало его вблизи причалов или вокзалов. Уехать, далеко, может быть, даже навсегда. Начать все сначала.

– Единственное, что дает нам Бог, это силы снова и снова начинать все сначала, – ответила Анна его мыслям и вдруг вскрикнула: – Да вот же он! Смотри!

Корабль был велик, неуклюж и прекрасен в своей неуклюжести. Он смирно стоял у причала и поджидал Анну. Она торопилась вытащить из багажника свою большую сумку, цеплялась какими-то ремнями, уронила с плеча рюкзак. Одно из яблок выкатилось из пакета и забилось вглубь багажника. Александр сунулся было поймать беглеца, но Анна только нетерпеливо махнула рукой – пусть останется тебе. Она уже не могла пережить ни одного лишнего мгновения разлуки со своим кораблем. Александр подумал, что ее уже нет рядом, она уже вся там, на корабле.

У трапа их ожидал сияющий радушием служитель.

– Я буду у вас работать, – Анна неловко пыталась пожать ему руку, стараясь не рассыпать яблоки.

– Да, мы знали, что вы сядете здесь. Меня зовут Джошуа. О, да вы не одна? – корабельный клерк улыбнулся Александру.

– Нет-нет, – ответила Анна быстро, – это… провожающие.

– Может быть, хотите заглянуть в читальный зал? Правда, мы здесь ненадолго, только забрать Анну. Мы идем с Ньюфаундленда. Мы там обычно ходим летом, до ледостава, а потом идем на южные острова. Там, знаете ли, совсем мало библиотек, – с ужасом в голосе поведал Александру Джошуа. – Поэтому там нас всегда очень ждут.

– Да нет, мне надо ехать, – Александр и сам не понимал, почему отказался идти внутрь корабля.

– Да-да, ему надо ехать, – Анна согласно закивала. Похоже, ей не терпелось избавиться от него и убежать в библиотеку.

«Ну что ж, долгие проводы – лишние слезы. По крайней мере, на этот раз обойдется без клятв и заверений в вечной любви, – подумал Александр, – хоть какое-то разнообразие».

Анна быстро поцеловала его в щеку и сказала:

– Спасибо тебе, мне правда было очень хорошо, и ты очень хороший, ты прости, что все так получилось. Но ты же видишь, меня здесь ждали.

– Ну что ж. Пиши имейлы! – Александру все еще не верилось, что это так просто – взять и уехать на корабле, уйти из этого мира.

– Непременно! – обронила Анна. Так говорят: «Я позвоню» – и никогда не звонят.

– Буду проезжать мимо Квебека, передам ему привет, – он все не решался развернуться и уйти.

– Да его уже, наверное, разбирают, как декорацию, – рассмеялась Анна, уже через плечо, растворяясь в темноте корабельного коридора.

Александр достал мобильник. Два звонка от Наташи и сообщение. Она просила срочно перезвонить. Он уже виделся с Наташей пару раз, и она забавляла его. Правда, она была патологически болтлива и находилась в состоянии перманентно разбитого сердца. И любила рассказывать об этом с самозабвением. Но что было хорошо – Наташа не замечала, если собеседник ее не слушает. Она просто рассказывала. Неостановимо, как Ниагара. Он набрал ее номер.

– А у меня для тебя сюрприз! – раздался ее южный говорок.

Александр подумал, что два сюрприза в один день – это, пожалуй, перебор.

– Знаешь, где я сейчас нахожусь? – Наташа выдержала паузу, несколько коротковатую для мхатовской, и нетерпеливо продолжила: – В Монреале!

– И что это для нас означает? – Александр с облегчением включился в знакомую игру. Хватит с него темных аллей и прочей топографии души.

– Ну, ты же в Квебеке? Ты разделался со своими делами?

Александр вспомнил, что говорил Наташе, что едет в Квебек по каким-то делам. Совралось привычно и тут же забылось.

– Да, разделался, – Александр оглянулся. Корабль медленно отходил от причала. – Совсем разделался. А у тебя есть какие-нибудь предложения?

– Ну не знаю… Если ты не занят, мы могли бы встретиться. Погулять по городу…

– Ага, покормить голубей.

– Ну, если ты хочешь, я куплю булку. Я в «Отель дю Монреаль», это в центре. Приедешь?

– Говно вопрос, милая. Прямо вот сейчас и поеду. Только знаешь, я несколько севернее Квебека, так что доберусь нескоро. Ты найдешь чем заняться?

– Я могу пока погулять, сходить пообедать.

– Главное, спать без меня не ложись!

– И знаешь еще что? Я захватила массажное масло, – Наташа перешла на бархатный шепот.

– Я в предвкушении!

Дорога до Квебека промелькнула быстро. Он включил радио и пытался понять, о чем лопочет французский диктор. Это было увлекательное занятие. Одно расстраивало: погода испортилась, как-то сразу и вдруг. Солнце ушло за низкие, невесть откуда набежавшие тучи. Тучи, в свою очередь, принялись трясти на землю мелкий и пакостный дождик. Показался холм Старого Квебека. Александр изготовился любоваться. Но не тут-то было. Весь холм был окутан туманом. Даже вершина Шато-де-Фронтиньяк спряталась. Александр подумал, что туман похож на сетку, в которую пеленают реставрируемые здания. Вспомнил слова Анны, что Квебек, наверное, уже разбирают, как декорацию. Отмахнулся от наваждения и усмехнулся сам себе. Все-таки закружила она его слегка, действительно, как древесная русалка.