Вавилонский голландец - Гарридо Алекс - Страница 84

Капитан и стратег примерно раз в пару месяцев обсуждали за чаем маршрут на следующий период. Капитан обычно внимательно относился к пожеланиям стратега и только иногда неожиданно отказывал в каких-то просьбах, обычно без объяснений – уровень взаимного доверия позволял обходиться без них. Иногда корабль внезапно менял намеченный маршрут, чтобы взять на борт нового члена команды. Всякий раз звучала туманная формулировка: «Мы получили вызов». Александр не очень понимал, как это работает, но не старался разобраться – ему было чем заняться и без того.

Однажды Роберто в очередной раз задумался о происхождении библиотеки. Книги в ней были самые разные – начиная от рукописных пергаментных томов ин-кварто и ин-фолио и китайских свитков эпохи Тан, а может, и более древних. Примерно с эпохи Просвещения собрание становилось более систематическим. Часто можно было встретить довольно много томов одного и того же издательства, например Альберта Магнуса или Бенджамина Франклина. Роберто предположил, что книги эти закупали одновременно, а значит, библиотеке положили начало именно в это время, то есть в конце XVIII века.

Существовала легенда, и всем вновь прибывшим ее рассказывали: дескать, библиотеку основал один богатый человек на склоне лет; он же приобрел корабль. Был он то ли торговцем, то ли промышленником, покровительствовал наукам, много путешествовал и всегда огорчался, наблюдая людское невежество. Так что наилучшим способом потратить деньги он счел именно этот – снарядить корабль, загрузить книгами и мотаться по свету, просвещая население прибрежных городов, приобщая его к радостям чтения. Несмотря на гладкость, легенда опускала несколько важных вопросов: когда жил этот человек, хотя бы в каком веке? Меняли с тех пор корабль или модернизировали все тот же, изначальный? Кто все эти годы управлял делами? Кто и как составлял библиотеку?

Роберто имел некоторые соображения. В юности, задолго до того как попал на корабль, он много думал о принципах составления библиотек. На корабле у него появилась возможность поразмыслить об этом всерьез, без спешки. Как любой ученый, Роберто начал с тщательного исследования документов. Александр не знал всех подробностей, но в один прекрасный день Роберто обнаружил – буквально у себя под носом, в каталожном отделе, – дневник одного из предыдущих библиотечных стратегов. Среди случайных и не очень интересных записей он нашел ту, что отвечала разом на несколько вопросов. Впрочем, как это часто бывает, новых вопросов возникло едва ли не больше.

Стратег по фамилии Ольсен сообщал, что бенефактор N собрал группу известных ученых и поставил им задачу: как отобрать те книги, что действительно нужны людям? И о скольких томах может идти речь? Торо, например, размышляя об этом на Уолден-Понде, пришел к выводу, что нужна одна полка. А один из приглашенных справедливо заметил, что можно обойтись одной Библией, или даже только Торой, или Евангелием, многие люди ничего больше в жизни и не прочли.

Дело все же стронулось с места и шатко ли, валко, но пошло. Из двух возможных способов выбрали метод выбрасывания: составили список всех известных участникам проекта книг, а потом принялись вычеркивать ненужное. В конце концов в списке осталось более-менее разумное число книг, они были закуплены и загружены на корабль. Однако теоретическая задача была решена едва ли наполовину.

В частности, было непонятно, можно ли сокращать список и дальше, и насколько. И одна задача составляла, как говорят математики, предельный случай: есть ли у каждого человека единственная, самая важная именно для него книга? Тут никакого согласия не наблюдалось, но задача была сформулирована и аккуратно изложена Ольсеном. Собственно, на этом его запись кончалась – не были названы ни даты, ни имена ученых, принимавших участие в исследованиях. И ни единого указания на какие-либо протоколы или стенограммы.

Роберто, тем не менее, был счастлив. Кое-что ему удалось выяснить сразу. Он решил проверить правдивость рассказа косвенным путем и просто выписал из каталога годы издания всех книг – за эту работу на неделю засадили всех библиотечных сотрудников. Обнаружилось, что количество книг возрастало довольно равномерно, а в середине XX века вдруг резко увеличилось, буквально вдесятеро за три-четыре года. Это можно было бы объяснить послевоенным издательским бумом, однако потом число книг стало неуклонно уменьшаться и постепенно вышло на уровень нескольких десятков книг в год.

Роберто довольно уверенно предположил, что именно в момент пика и был закончен проект. Естественно, было приобретено много книг, в основном новые издания, за последние несколько лет; еще несколько лет необходимые книги докупали по мере выхода. Никаких других объяснений он не видел, и это укрепило его убежденность в том, что история Ольсена правдива.

Тут на корабль как раз попал Александр. Роберто поделился с ним своими размышлениями, и Александра задача заинтересовала чрезвычайно. Вот уже несколько месяцев он работал над ней, Роберто же смог вернуться к основным своим стратегическим заботам.

– Но на данном этапе нам нужен настоящий математик, – закончил Александр. – Конечно, если тебе это кажется интересным, – добавил он.

Я уже просто не мог усидеть на месте. Половина яичницы безнадежно стыла на тарелке, а Анна сидела за соседним столиком с чашкой кофе и одобрительно на нас косилась. Я собирался с мыслями, хотелось задать тысячу вопросов сразу, но Александр, улыбнувшись, остановил меня:

– Давай возьмем еще кофе и пойдем в библиографический кабинет. Там тебе уже и стол готов. Не бойся, я с корабля никуда не денусь, мы все успеем обсудить.

Так началась моя работа на корабле – в первый же день, сразу после брошенного на середине завтрака. Меня как будто лихорадило, я все время торопился, хотя дни никто не считал. С неохотой я выходил из кабинета – разве что на обед и поспать. Время сна сдвигалось все дальше за полночь, пока я не стал ложиться сразу после завтрака. Тут уже вмешался Роберто и однажды просто выгнал меня из кабинета в полночь и запер дверь на ключ.

У многих людей не совсем правильное впечатление о работе математика в таких командах. Почему-то думают, что математики что-то подсчитывают или пишут уравнения и берут интегралы. Такое, конечно, случается иногда. Но самое главное не это.

Математик должен прежде всего формализовать задачу. Всякое исследование кажется ему вначале – как и любому постороннему человеку – бесформенным клубком разрозненных фактов, бесконечных вопросов, загадок и нестыковок. Так вот, найти ниточку, уцепившись за которую, можно начать распутывать клубок и осторожно ее тянуть, разложить вопросы на столе так, чтобы было понятно хотя бы, в каком порядке на них отвечать. И может быть, важнее всего – понять, какие данные можно обрабатывать, а с какими наука пока не умеет обращаться.

Вот и сейчас, хотя большие умы работали когда-то над задачей, да и Роберто с Александром были не дураки и зря время не тратили, окончательной ясности – чего именно мы хотим достичь? – до сих пор так и не было. Однако за несколько дней мы втроем сумели сформулировать несколько задач возрастающей сложности, которые надо было решать одну за другой. Начинался наш список с проблемы номер один: если есть множество книг, как определить, какая из них нужна меньше прочих? По моему предложению мы разбили эту задачу на несколько ступеней: существует ли такая книга, единственная ли она, и как ее найти?

Мало поставить вопрос, надо еще добиться, чтобы все понимали его одинаково. В нашем случае – определить значение слов «нужный» и «менее нужный». А для этого надо было найти способ приписать каждой книге число и сравнивать эти числа.

У нас, конечно, как у всякого читателя, имелись интуитивные представления о том, что значит «книга нужна», но представления эти были смутны и противоречивы. Например, книга, которую желает прочесть больше людей, – нужнее ли она, чем другие? А книга, на которую больше ссылаются? Или которую чаще читают писатели? Или книга, в которой разом суммируется то, что разбросано в десятках других? Или опровергается? А если книгу чаще других берут с собой в экспедицию?