Вавилонский голландец - Гарридо Алекс - Страница 98

– Я тут, – сказала Магдала. – На корабле.

– На каком еще корабле!!!

– На «Морской птице».

Мир выровнялся, и Магдала увидела на балконе одного из унылых многоэтажных домов, обступивших пристань, толстую высокую даму в халате ярчайших цветов. Магдале отлично было видно, что дама эта разговаривает по телефону.

– Тетя Элспет, – сказала девушка, – посмотрите с балкона. Видите – корабль такой серый. Я там.

Дама на балконе всплеснула руками. Взметнулись орхидеи и попугаи.

– Что ты там делаешь, деточка моя? Иди же, ты же к нам приехала! Иди, мы будем кушать фенекиту!

Магдала опустила телефон.

Толстуха, окруженная пламенем искусственного шелка, тянулась к ней с балкона. За один удар сердца Магдала успела подумать о многом: о стеклянном шаре без корабля, о самом корабле, о том, что от этой вот дамы на балконе любимый брат Пай-Пай уехал к ним, в сельскую глушь, и о голосе, остром, как цыганская иголка.

– Нет.

– Что? Я не слышу? Что ты там делаешь, непослушная девчонка, сейчас же иди домой!

– Спасибо, тетя. Мне сейчас… некогда. Я приехала учиться. Матушка передает вам и дяде Сержио привет. Я как-нибудь на днях зайду.

– Что? Что?! Что ты выдумала? Некогда ей! Учиться, святой Джиллиан! А жить где же ты будешь?

– В общежитии, – тихонько подсказала незнакомка из-под шляпы.

– В общежитии, – твердо отвечала Магдала. – До свидания, тетя Элспет.

И, совсем по-детски пыхтя от напряжения, выключила говорящую машинку и сунула назад в сумочку. Тетя Элспет скрылась в недрах квартиры.

– Сейчас она прибежит, – вздохнула Магдала. – И заставит еще, чего доброго, уйти.

– А ты не хочешь?

– Я не знаю, – честно сказала Магдала. Она смотрела на Розу и вдруг не выдержала: – А вы… вот вы… курите?!

– Сигары, да, – отвечала Роза. Сизый окурок тихонько зашипел на лету, плюхнулся в забортную воду. – Ну и что? Почему бы даме не выкурить хорошую сигару в хороший вечерок?

Магдала даже рот приоткрыла в изумлении, забыла и про тетку, и про путешествие, и про варенье из айвы.

– Поживешь с мое, – начала Роза и тут же сама нахмурилась своим словам. – Впрочем, тебе, юная леди, курить вовсе не обязательно. Так ты что-то говорила насчет учебы и общежития?

– Ой, – сказала Магдала, чувствуя, что впору прятаться. – Ой. Вот она. Вот. Я же говорила…

Из подъезда выбежала тетя Элспет. Одним движением (руки? бровей?) невероятная Роза подала знак матросу. Тот потянул канат, и трап легко поднялся, роняя капли, прямо перед носом у дядиной жены. Коротко ударил колокол.

– Раз, два, три, четыре, – сосчитала Роза. – Библиотека закрыта.

– Библиотека?

– Да, плавучая библиотека. По правде сказать, все читатели сошли в Сан-Джиллиане. Ты одна вот.

Магдала посмотрела на берег. Там стояла беспомощная тетя Элспет. По другую сторону было море. То, о котором говорил Пай-Пай: «Тебе бы уехать, посмотреть другие моря…» И ведь сам не знал, что говорит. Думал ли, что так бывает?

– А у вас есть где ночевать? Или только книги?

Роза пристально посмотрела на девушку.

– У нас есть где ночевать и есть чему учиться. Так что тете, – она бросила взгляд на пристань, – ты нисколечко не соврала. Ну так что? Мы вообще-то выпускаем запоздавших читателей – до пятой склянки, но…

– Но я остаюсь, – сказала Магдала, надевая на плечо ремешок сумки и подымая корзинку с гостинцами. – Мне, между прочим, это брат обещал.

– Брат?

– Да, он сказал: приедешь, мол, в Силему, а там корабли из других стран. Ну я вот и приехала. Получается, что вы как раз из других стран.

– Ну да, – задумчиво сказала Роза. – Это, конечно, да. Из весьма разных, дитя мое. Ну что ж, читателя Бог дает, помаши тетушке и пойдем.

Магдала с удовольствием помахала тете Элспет: бедная женщина так и стояла на сумеречном берегу, алая и пылающая, словно маяк.

– А куда мы идем? – спросила она Розу. – Мы идем читать?

– Мы идем пить чай, – отвечала Роза. – Есть макароны по-флотски и пить чай с вареньем. А кстати, Магдала, что такое фенекита?

– Ужинаем всем экипажем, у нас так принято, – сказала Роза. – Кроме вахтенного, конечно.

– А зачем вахтенный в порту?

– Чтобы служба медом не казалась. Ты руки мой.

– Я мою, мою… мадам.

– Гхм. Да. Ро-за. Понятно?

– Понятно, Роза.

– Ну, входи тогда.

За дверью был стол. Магдала, надо полагать, проголодалась: сначала она увидела именно стол. Цветную скатерть, стеклянные вазы с водой и половинками лимонов, блюда с канелони, с тушеным кальмаром, пирог с рыбой и… и фенекиту – кролика, тушенного в оливковом масле, пряного, золотистого.

Как будто праздник. Или день рождения. Или… или они меня тут ждали, вдруг подумала Магдала и страшно смутилась. Она уже не удивлялась: сказав Розе, что встречу с кораблем не то предсказал, не то накликал брат, она и сама в это поверила.

Но чтобы целый корабль – специально для нее, это было чудо, и чудо надо было как-то пережить.

– Ну, друзья, это Магдала. – Роза взяла девушку за плечи и тихонько подтолкнула вперед, к столу. – Она будет у нас читать. А это, моя хорошая, наш экипаж. Знакомься.

Капитана звали Форвард Бек. Магдала прыснула и покраснела бы, не пылай она и без того румянцем уже добрых десять минут. Мистер Бек был внушителен, седовлас, один его ярко-голубой глаз смотрел вкось.

Старший помощник и второй помощник были близнецы или просто очень похожие родственники. Они сдержанно улыбались, и Магдала запомнила только их имена: Атилла и Миклош, а ужасную свистяще-шипящую фамилию просто не разобрала. У Атиллы на лацкане кителя светился алой капелькой какой-то значок.

Магдала познакомилась со старшим механиком и двумя его помощниками: Борис, Морис и Григор (ой, только бы не забыть), с боцманом синьором Микаллефом: «Откуда ты, красавица? Ах, из Гарба, какая молодчина!» – и одним из матросов, чернокожим парнем Данилой. «Йо!» – сказал Данила, оскалился кокосовой сладкой ухмылкой и от души тряхнул руку Магдалы. Остался только высокий, худой и очень смуглый джентльмен, который, прежде чем поздороваться, сурово спросил Розу: «Руки?»

– Мыли, доктор, – ответила Роза ласково. – Магдала, это доктор Омар, судовой врач.

– В жарком климате, – начал было доктор, но тут дверь в другом конце кают-компании распахнулась, и вошел еще один член экипажа. Он тащил огромный поднос с хлебом и вазу с яблоками, бухнул все это на стол и сказал:

– В жарком климате, синьор Омар, все ужасно хотят кушать в седьмом часу вечера. Приятного аппетита!

Команда «Морской птицы» засмеялась на десять голосов, и даже доктор Омар улыбнулся.

– Это наш повар. Он доброволец, – сказала Роза. – Его зовут Себастьян.

– А это наша Роза, несравненная мистрис О’Ши, библиотекарь, радист и при случае вице-помощник всех. – Себастьян, совсем молодой парень, молниеносно поснимал крышки с супниц и салатниц, звякнул перед Магдалой ложкой и вилкой, метнул белую молнию тарелки, обдал ее горящие щеки дуновением салфетки и завершил свой аккорд тонким звоном бокала на синей переливчатой ножке. – Всех. Даже синьора Бориса. Всех, кроме Себастьяна Перейры. На камбузе он работает один!

И с довольным видом юный независимый повар-доброволец плюхнулся на стул слева от Магдалы, состроив ей на ходу страшную гримасу. Видимо, при необходимости от него могла бы работать небольшая электростанция.

Капитан разлил апельсиновое вино. Все было точь-в-точь, как на дне рождения или на празднике.

– Ну, – сказал он, – грузно воздвигаясь во главе стола, – за нашу новую читательницу! За добрую встречу и славное путешествие!

Про путешествие Магдала не очень поняла. Она ела, запивала знакомую еду знакомым шипучим апельсиновым вином, и было ей хорошо. К тому же под столом еще стояло варенье.

– У меня там варенье, – сказала она повару. – Ты вафли-то напек?

– Ммрмрг, – отозвался повар, грызя кроличью косточку, мол, конечно, напек. Или наоборот: «Ты что, какие вафли?»