Мои любимые блондинки - Малахов Андрей - Страница 2

Ее не стало в ту осень, когда я начал учиться в Москве. Родных у Шуры не было, и новые жильцы, оставив себе мебель, быстро вытащили на помойку нехитрый Шурин архив. Мама идет с работы, ветер дует, листья летят, И возле нашего дома эти желтые листья вдруг превращаются в черно-белые фотографии. Их несет по двору, а на них – молодая Шура: вот она с подружками смеется, вот маленькая совсем, а эта, уже испачканная чьим-то грязным ботинком, с каким-то мужчиной, и Шура на него так удивленно смотрит…

Когда незнакомые люди наводят на маму объектив, она всегда уходит. «Самые счастливые моменты жизни, – уверена она, – должны оставаться в памяти. Тогда их никто никогда не затопчет. Не посмеет»…

– Добрый день! Добрый день! Добрый день! В эфире – самое горячее ток-шоу Первого канала «Большая стирка»! – бодро начинал я каждый будний день, ровно в 17.00.

Точнее, все начиналось командами из аппаратной – нашего центра управления. В специальной комнате, где на множестве экранов отражается все происходящее в огромной студии, сидят продюсер, режиссер, его ассистенты, там же находятся сложный звуковой пульт и куча другой важной аппаратуры. Оттуда руководили всеми операторами, оттуда давали указания директору и редакторам за кулисами. Оттуда что-то подсказывали мне в маленький наушник в ухе. Короче, оттуда эфиром рулили.

– Пятая камера, – командует режиссер из аппаратной, – не заваливай Андрея. Так… Крупнее, левее… Так держи… 5, 4, 3, 2, 1! Внимание: мотор!

– Третья камера, отъедь подальше. – Режиссер приехал в аппаратную за 10 минут до начала эфира, поэтому сегодня особенно суров.

– До пивного ларька на ВДНХ достаточно? – шутливо парирует оператор в студии. У него большие наушники и очень деловой вид – как будто он готов посадить на полосу «Боинг-747».

Вторник. Обычный эфирный день. Сегодня в 277-й раз я произношу наше фирменное:

– Настоящая жизнь и настоящие страсти! Не переключайте!

– За что дяде Андрею дают зарплату? – постоянно интересовался сын моей знакомой еще во времена моего пребывания на программе «Доброе утро». – Ведь он только и делает, что улыбается и разговаривает с красивыми женщинами?

Наверное, мальчик прав. А мальчики постарше пусть попробуют назначить свидание, скажем, Галине Вишневской на восемь часов утра, причем в кресле гримера Галина Павловна должна сидеть уже в семь…

Коллектив нашего ток-шоу на восемьдесят пять процентов состоял из прекрасных дам, и девяносто девять процентов этих дам были блондинками.

Секретарем редакции была Юлечка. Обретя пример для подражания в детстве (ей первой во дворе купили тонконогую Барби), Юля бюстом и глазами очень походила на свою любимицу. И перманентно пребывала в поиске подходящего Кена. Поэтому любимой Юлиной присказкой было: «Слова «нет» в лексиконе нет», а партнеров она старалась менять так же часто, как меняются солистки группы «ВиаГра».

В отличие от американского прототипа, Юля была девушкой интеллектуальной и обожала кроссворды, особенно в журнале «Отдохни». Личный ее рекорд составлял всего двухдневное раздумывание над тем, что представляет собой овощ оранжевого цвета из семи клеточек, первая буква «М». Разумеется, поиском ключей к таким шифрограммам Юлечка занималась параллельно с секретарскими обязанностями. А так как две трети этих обязанностей составляли ответы на звонки телезрителей, то последним на особое отношение рассчитывать не приходилось. Услышав нежное сопрано, наивные абоненты принимались бурно радоваться:

– Боже! Неужели я дозвонилась?!!

Но она их быстро обрывала, произнося свое фирменное:

– Че вы хотите?

Но лапидарности ее надо воздать должное, телефоны трезвонили у нас не умолкая, даже ночью. Несколько раз из-за такой нагрузки на сеть телефонные линии в Останкино обрывались.

Если на Юле были связи внешние, то редактор по публике Наташа Бойко отвечала за связи внутренние. В ее ведомстве были зрители, приглашенные в студию. Бойко полностью оправдывала свою фамилию и к разогреву трехсот (а то и четырехсот!) человек в студии подходила решительно и без ложной скромности. Так пританцовывать, подпрыгивать, вращать бедрами и покачивать грудью больше не мог никто – даже солистки балета «Тодес» или легендарного трио «Экспрессия». Сильнее всех при этом Наташа разогревалась сама.

В первые месяцы работы Наташи на телевидении ее муж Петя, видя, что после рабочего дня супруга может заснуть даже стоя, недоумевал: чем же можно заниматься, чтобы так уставать? В юности после тренировок по тяжелой атлетике он тоже валился с ног. О том, что тягание штанги – детский утренник по сравнению с активной теледеятельностью его жены, он даже не догадывался…

– Вы смотрите «Большую стирку»! – Небольшая пауза, камера ползет по счастливым лицам бурно аплодирующих зрителей. – Тема сегодня; «Работа любой ценой»! – Крупный план моего лица анфас. Я очень серьезен.

– Наша первая героиня, – объявляю я, – испытала в этой жизни все. В детстве ее потеряли родители, она трижды была замужем, и трижды эти браки разрушали мужчины…

Аплодисменты!

– Итак, – я обращаюсь к женщине средних лет с неестественно рыжими волосами, – после того как вы поняли, что можете потерять должность, вы решились на связь с вашим начальником?

– Да, – ее волнение выдают только сильно сцепленные пальцы рук, – знаете, у нас на работе такие интриги, я с таким трудом добивалась этого места, поэтому и…

– Вы не думали, – я быстро обрываю ее монолог, – что это может обернуться против вас?

– Так и получилось, – она готова долго и обстоятельно рассказывать о своей обиде, – пришла там молодая, такая, знаете, развязная, но я никак не думала, что из-за нее меня попросят…

Но я снова перебиваю:

– Вы нас простите, но картина должна быть объективной, – я отхожу от уволенной дамы на два шага и анонсирую скандал, – и сегодня в нашей секретной комнате женщина, которую вам, наверное, хочется видеть меньше всего.

Следует «мхатовская» пауза, и…

– Встречайте, ваша соперница Зоя!

Первая камера крупно показывает дверь, все замирают в ожидании – зал не дышит, пальцы сцепленных рук героини уже побелели, я неуверенно переношу центр тяжести на другую ногу. Обещанная народу Зоя что-то не торопится.

Аплодисменты!

– Где?! Где эта чертова Зоя?!! – это душераздирающее шипение звучит, разумеется, не в эфире, а за кулисами.

Шипит и опрокидывает стулья Александр Александрович, директор программы. Все остальные бестолково суетятся.

– Вот только что была здесь, – в голубых глазах редактора Ларисы Камышевой полная растерянность. – Сейчас, наверное, сейчас придет… отошла в одно место…

– Куда, на хрен, отошла? – шипение директора крепнет и перерастает в хороший крик.

– Сан Саныч, – входит администратор Дима, как всегда, не вовремя и, как всегда, не в курсе, – вы просили кофе или чай?

– Я сейчас кого-то точно убью! – по его перекошенному лицу видно, что это чистая правда. – Какой, на хрен, чай? Где эта Зоя?!!

Только было Лариса собралась по-быстренькому сбегать «в одно место», как заявилась второй редактор по гостям Лена Пятницкая:

– Сан Саныч! – Пятницкая еле дышит. – Колесо спустило. И я в такую пробку попала!

– Какое, к чертовой матери, колесо?!

Большая Пятницкая пытается укрыться за стройной Камышевой.

– Где героиня, я вас спрашиваю?! Так, все!

Сан Саныч придирчиво осматривает замерших редакторов с ног до головы, а потом показывает на них пальцем:

– Быстро на сцену!

Пятницкая в ужасе пытается съежиться за спиной Ларисы, на которую напал столбняк.

– Я не… – у нее голос маленькой испуганной девочки, – у меня муж!

– Цыц! – Директор ловко расстегивает Ларисе верхнюю пуговицу блузки и не менее ловко выпихивает ее в дверь студии.

Аплодисменты!

Ураган, развод, землетрясение, двойки детей, пропажа домашних кошек или героини на площадке – все равно. Главное, что должен знать каждый сотрудник нашей редакции, – рейтинг самой популярной телевизионной программы Останкина должен выстоять при любом форс-мажоре. Поэтому Лариса Камышева поступила как обычный телевизионный профессионал.