Мои любимые блондинки - Малахов Андрей - Страница 47

Перешли Верочка с Павлом Алексеевичем девятый круг. Верочка вся в испарине, волосы от жары так высохли, что колом стоят. Присела она на кучу угля под 1706-й ступенькой, охает и смотрит на Астахова, мол, назад-то как возвращаться? А Павел Алексеевич опять кривенько так улыбнулся и… исчез, а прямо из воздуха появился скоростной лифт, такой, как в телебашне, и стоит открытый, как будто ждет ее…

И тут Верочка проснулась.

Я сижу в баре отеля Savoy, который помнит шарфы Айседоры Дункан и голос Есенина. За столиком напротив меня пьет кофе Мария Ремизова из «Комсомольской правды» – первый корреспондент, с которым я согласился пообщаться после исчезновения Марины (под прессом пресс-службы Первого канала). За последнюю неделю я очень устал – на работе все кувырком, все эти звонки с просьбой прокомментировать слухи, Верочка с этим ужасным сном…

– Можно включать? – рука Марии ныряет в сумочку.

– Да.

Кнопка гес на ее диктофоне нажата. Поехали.

– Андрей, интернет гудит, все только и говорят о том, что со дня на день популярный телепроект прекратит свое существование, а вы из-за увольнения двух редакторов тоже подаете заявление об уходе. Это правда?

– Да что вы! – я с удивлением смотрю на Машу. – У нас все замечательно! Просто не понимаю, откуда берутся эти слухи? Вы видели рейтинги последних программ? По данным «Гэллопа», мы на пятом месте в стране!

Мария несколько секунд смотрит на меня с видом гипнотизера, а затем вкрадчиво спрашивает;

– Но у вас же серьезный конфликт с продюсером…

– Что вы, Маша! – я делаю честные глаза, потому что не имею никакого права разочаровывать наших зрителей. – У нас с продюсером прекрасные отношения и полное взаимопонимание. Генриетта Николаевна – чудесный человек, добрый, отзывчивый. Мы так тепло сотрудничаем, всегда находим общий язык. Она настоящий профессионал! Просто сейчас мы решили взять небольшой тайм-аут, чтобы подумать, понять, куда двигаться дальше, как развиваться. Ведь сейчас появилось столько клонов «Большой стирки», программ, которые не гнушаются подставными историями, дискредитируя тем самым и наше детище…

Мария принимает правила игры и быстро переключается на другую тему – не менее, а скорее всего, более «вкусную», как сказала бы Гетта, для читателей.

– А это правда, что одна из ваших, как вы говорите, любимых блондинок, то есть одна из ваших редакторов, беременна, причем до шести месяцев она даже об этом не подозревала? – в глазах Маши горит неподдельный интерес. – Как вообще ей это удалось?

– Мой папа, – я подпираю рукой щеку (надо бы побриться) и заглядываю Маше в глаза, – мой папа мечтал, чтобы я был гинекологом. (Если «КП» не использует это в заголовке интервью, я их не пойму.) Поэтому готов объяснить вам хрестоматийные вещи. У женщин с избыточным весом довольно часто нарушается цикл. Вот почему для нашей Леночки вторая беременность стала полной неожиданностью, но она счастлива!

– Так кто отец ребенка? – Маша тоже подпирает рукой щеку и смотрит на меня. – Ходили слухи, что это звезда футбола…

– Честное слово! – и я с восторгом хлопаю рукой по столу. – Просто непонятно, откуда это пошло?.. Все это домыслы, ведь Лена с ним даже не знакома! Вот уже год, как она встречается с мужчиной своей мечты, и они ждут не дождутся своего первенца. Кстати, они ждут мальчика.

Мы говорим уже достаточно долго, а Мария все еще не задала мне главного вопроса – про Марину. Я же понимаю, что главная цель нашей беседы – не волнения вокруг «Большой стирки», которая все еще стоит в сетке телепередач.

И вот наконец это прозвучало.

– Андрей, – как бы невзначай интересуется Мария, – ну раз у нас такой откровенный разговор… Так что все-таки случилось с вашей подругой – самой любимой вашей блондинкой Мариной? Скажите нам правду.

Я держу мхатовскую паузу и говорю:

– Она утонула.

На смех Марии обернулись сразу несколько человек. Цитата из знаменитого интервью Ларри Кинга поставила точку на нашем разговоре, и рука Маши тянется к кнопке stop на диктофоне. Я ее останавливаю.

– Марина исчезла. Когда-то я уже говорил, что вся моя жизнь состоит из безусловных фантазий. Может быть, это прозвучит наивно и я похож сейчас на мать нашего последнего императора Марию Федоровну, которая до конца своих дней отказывалась ставить свечки за упокой своей семьи – верила, что все они живы… Я тоже верю, что Марина жива, здорова и счастлива. Не знаю, где она сейчас, но если бы вы спросили меня о моих фантазиях, я бы нарисовал такую картину. Представьте: Бразилия, традиционные съемки с вертолета статуи святого Христофора, Рио-де-Жанейро, бескрайний пляж Копа-кабана и Марина в сногсшибательном купальнике и темных очках вальяжно растянулась в шезлонге. Она пьет каперинью и улыбается проходящему мимо спасателю на пляже.

Да! Чуть не забыл. Хочется верить, что перед тем, как утопить свой мобильный телефон Vertu в унитазе Sanderson, она собиралась набрать мой номер.

Над моей головой кружит вертолет. Но статуя святого Христофора очень далеко отсюда. Я оставил этот безумный, безумный, безумный телемир ради другой святыни.

Миллионы игл колышутся на сосновых ветках, и румяное вечернее солнце пробивается через колеблющуюся сетку этих душистых стрел. Небо на востоке еще дневное, синее, а на западе уже сверкает огромный огненный веер заката. Здесь, на затерянном острове среди ладожского простора, ты отрезан от всех жизненных волнений. Даже не верится, что была в твоей биографии «Большая стирка», толпы гостей, рейтинги, автографы, бесконечные интервью…

Валаам. Я пробыл здесь всего три дня, но моей душе уже не так больно. Я сижу на пологом склоне недалеко от скита святого Александра Свирского. Когда-то толпы паломников заставили этого святого человека бежать с Валаама. А ведь, наверное, и ему казалось, что он нашел свое место на земле, место, где тебе по-настоящему хорошо…

В моем кармане назойливо вибрирует опрометчиво захваченный с собой кусочек из того мира, Я достаю телефон не сразу.

Не может быть… У меня заколотилось сердце. На экране высветился международный оператор. Неужели она?!!

Не успеваю расстроиться, потому что рад слышать девчонок.

– Анталия на связи! – орут они в трубку нестройным хором. – За последний час съели уже 20 мороженых!

– Андрей! – звенит Ларискин голос. – Спасибо тебе за путевки, дети просто счастливы. И мы тоже… Даже не представляю, сколько ты заплатил за весь этот ультра-олинклюзив…

– – Лариса, – обрываю я ее, – мы же договорились не говорить об этом!

– Хорошо, хорошо!

Слышна откровенная драка из-за телефона, побеждает Бойко:

– На фиг все диеты, на фиг телевидение, на фиг Гетту! Мы – самые счастливые девки на свете!

Трубкой завладевает голос Пятницкой:

– Все! Мы тут остаемся. Тут паленые сумки дешевле, чем нам приносят в офис, представляешь? Турция – наша страна! Все, Наташка дерется!

– Андрей! – это опять Бойко. – Мы тут самые заводные, во всех конкурсах выигрываем, нас даже приглашают аниматорами работать! Представляешь, Ленка – у нее, кстати, живота все еще не видно – полпляжа увела на платную экскурсию. Да, чуть не забыла, привет тебе от Мишки – он сейчас у мамы в Воронеже. Ой, тут опять Лариска трубку рвет…

– Андрюша, нас всех называют Наташами, и Бойко орет, что это в ее честь. А еще мы нашли трех мужиков, которые исполняют танец живота, а Пятницкая уже звонила в офис Таркана, и он обещал приехать на съемку…

Я сижу на пологом склоне, смотрю на румяное вечернее солнце и на миллионы игл, которые колышутся на сосновых ветках, и слушаю радость моих любимых блондинок. Мне хорошо и спокойно. Единственное, что меня смущает, – это сообщение о будущих гостях ток-шоу. Хочу ли я быть его ведущим?