Якутский героический эпос Олонхо. Нюргун Боотур Стремительный. - Автор неизвестен - Страница 116

116

СТИХ 253

УОТ УСУМУ

Стой, мерзавка! Вот я тебя ухвачу, Глотку твою разорву, Шею тебе сверну, Покажу тебе, Как воровать Из-под носу у меня Лакомые куски!.. Брюхо я тебе распорю! — Вскочил Уот Усуму, За старухою погнался… А старуха, взлетев На выступ горы, Заклинанье пробормотав, Пробуравила сквозную дыру, Прорыла своим колдовством Восемь подземных Глубоких ходов, Пробила сквозь толщу земли Семь проходов в семи местах И опустилась, гремя, На крыльях железных своих В преисподнюю — В глубокую падь, Где ядовитый клубится пар Над озером Улахан-Кудулу, Где на черных сучьях дерев, Челюсти ощеря, торчат Черепа убитых богатырей, Головы женщин висят, Косы длинные уронив, Где вороны в чаще кричат, Где медведи бродят, рычат, Где на ветках кровь запеклась…

СТИХ 254

УОТ УСУМУ

Старуха Дьэгэликээн, Взъерошенные крылья свои С грохотом распластав, В глубокое опустилась жерло Огненной, дымной горы, Где скрипели три Колыбели ее, Дверцами трясучими дребезжа… Только что хотела она В колыбель дитя уложить, Подлетела добрая Айыысыт И, младенца вырвав у ней, В ладони крепкие взяв, В солнечный мир Его унесла — На крутой загривок Средней земли, Где ничто не грозило ему, Где ничья не ступала нога. Там — в глиняном домике, В теплом гнезде Уложила младенца спать… Спал малыш, Вырастал во сне; Проснулся, есть захотел. Вышел из дому, Огляделся вокруг; Выломал сук, Согнул себе лук, Стал озерную птицу стрелять, Стал охотой дичь добывать. Счета времени он не знал, Сколько прожил — не ведал о том… А подросши, Раздумывать начал он: — Кто я? Откуда я? Если бы я сверху пришел — С облачных белых небес — Был бы сверху на мне На три пальца снег… Если бы я снизу пришел — Из подземной пропасти ледяной — Был бы снизу лед На шесть пальцев на мне… Если бы на привольной земле — В Среднем мире родился я, Не был бы я одинок, — Был бы лысеющий Отец у меня, Была бы седеющая Мать у меня! На обильных пастбищах Дальних стран, В травянистых долинах Иных земель Тоже, наверно, Люди живут, Похожие на меня, Бегающие на двух ногах, Двухглазые, С открытым лицом! Должен я Других людей отыскать, Должен я обо всем У них расспросить… Может быть, расскажут они — Кто отец мой, Кто мать моя? Может быть, укажут они — Где племя мое живет? Сколько я вокруг ни гляжу, Здесь один только я брожу… А кругом — у зверей, у птиц — Рождаются, что ни год, Звереныши и птенцы; Матерью рождены, Вырастают в родном гнезде, Играя, бегают по полям, Стаями кружатся в высоте… Или я один на земле Иначе сотворен? — Молвив эти слова, Одинокий малыш Прямо на восток побежал, Нагишом, как был, Босиком полетел… Он приход весны По дождям узнавал, Он приход зимы По снегам узнавал. По степям и холмам пробежав, Пробираясь через лесной бурелом, По кочкам прыгая через топь, По болотам черным пройдя, До холодной тундры дошел; Долго ль странствовал — Того и не знал… До такого места Добрался он, Где восточного неба Крапчатый край Перистые облака опускал К поднятому краю земли, Где земля и небо сошлись, Прошитые швом двойным, Где на привольном мысу — У слиянья трех говорливых рек, Кипенем клокоча, Изобилье белое разлилось, Где, золотом на солнце горя, Изобилье желтое поднялось, Где узлом сплетались Девять дорог, Где, сбегая с гор На привольный простор, Пересекались восемь дорог. Оглядясь, увидал малыш — На необозримом просторе том, На равнине широкой той, На поле золотом — Величавый, красный Глиняный холм; А на глиняном, высоком холме Девять могучих елей росли; А на елях этих густых, На вековых крестовинах их Красовалось девять Сверкающих гнезд. Остановился малыш, Присмотрелся и разглядел, Что в сверкающих этих Гнездах сидят, Глядя ласково на него, Девять прекрасных Небесных сестер — Девять девушек рода айыы. Обрадовался одинокий малыш, Что живых людей повстречал, Трижды он поклонился им И такое слово сказал.