Якутский героический эпос Олонхо. Нюргун Боотур Стремительный. - Автор неизвестен - Страница 92

92

СТИХ 203

САХА СААРЫН ТОЙОН

Видишь, вяхирь мой белый, Зятек дорогой! В обиде мы, в страхе живем… Позавидовали нашей славе, Позарились на красоту Дочери нашей Туйаарымы Куо С девятисаженной, волнистой косой, И осмелели, сошлись, В несметном множестве собрались, Привалили с темного склона небес, Притащились из-под земли Порожденья абаасы. Видимо-невидимо Нам на беду Нечисти налетело сюда! Предвидя, что близок срок, Когда всадник Вороного коня, Рожденного стоя на грани небес, Стремительный Нюргун Боотур Великую с нечистью битву начнет, Побоище и разгром учинит, Как Одун Хаан порешил, Как Чынгыс Хаан указал, Как Дьылга Тойон повелел — Властью богини Иэйэхсит Сознанье и душу Туйаарымы Куо Запаяли мы в золотой сыагай, Звездою мерцающий в высоте, Со звоном летающий над землей; И поднесли золотой сыагай На волшебном вервии Ап-Чарай Ниже холки высокой Бегущих небес. И решили владыки айыы: «Если в трехлетний срок Лучный найдется стрелок, Что первой стрелой Сыагай разобьет, То — без драки и без войны — Дочь свою за него Вы отдать должны, И к себе он ее увезет!» Так пускай в решительный час, Как черед стрельбы из лука придет, Принесет удачу тебе Зоркость глаза, Верный прицел, Сила гремящего, словно гром, Пальца большого правой руки, Твердость запястий, Меткость и мощь Грохочущих, каменных пальцев твоих! Да поможет тебе в стрельбе Могучая Иэйэхсит! Да зоркость придаст тебе Благосклонная Айыысыт! А теперь настала пора Игры богатырские затевать: Прыгунов длинноногих звать, — Кто перепрыгает всех! Бегунов быстроногих звать, — Кто обгонит всех! Помни еще: Приведен сюда Прославленный в трех мирах, С глазами, как звезды в морозную рань, С копытами звонкими, как булат, Прекрасный, крылатый скакун Халлаан-Хара-Мангастайа. Покамест этого скакуна Не обскачет Среднего мира конь, Буйные верхние абаасы, Бродящие у всех на виду, Не уступят первенства своего, Не уберутся от нас подобру, По-хорошему не уйдут! — Так вот горестно толковал, Так, сетуя, говорил В светлых сединах старик… А покуда беседовали они, — Откуда — не видел никто, — Перед собраньем богатырей Шестигранный возник адьарай; Вытянулся несуразно-огромный, Из железа сплошь, человек. Заглядывая туда и сюда, Закоптелым длинным лицом Высовываясь то справа, то слева Из-за каменного камелька, Будто разваливаясь пополам, Черными губами зашлепал, Зубоскаля, заговорил…

СТИХ 204

АДЬАРАЙ

Аар-дьаалы!!! Аар-дьаалыбын!!! Алаатынг!!! Алаатыгарбын!!! А-а, проказники, вот вы где? Беломордые! Погляжу я на вас — Беззаботно живете вы В просторном доме своем, В сверкающем доме своем, А не открываете гостю дверей! Этакие невежи вы! Где такие найдутся еще? В непомерном богатстве тонете вы, Да, наверно, обычай у вас Вестника на порог не пускать, В честь ему Чашу не подносить! А знаете вы — кто я? Я — хозяина Вороного коня, Стоя рожденного на хребте Блестяще-белых небес, Нюргун Боотура-богатыря — Из коровника парень-батрак, Первый его приятель и друг, Посыльный его бегун, Степной табунщик его, Прирученный его медведь, Проворный его слуга, Пастух его пестрых телят, На все руки Подручный его, Говорящий наречьями Трех миров Речистый его толмач! Меня породила грозная мать На безумствующих небесах, Сознанье внедрила в голову мне На беснующихся небесах. Черная туча — Защита моя… Вот каков я — Парень Суодалба! Проворен, как молния, на лету Вороной конек мой Суордаайы! Видно, впрямь я сам, — В обличье своем — Самолично явился к вам, Незваный, нежданный Ввалился в дом… Коли спросите, зачем я пришел, То знайте: сам Нюргун Боотур Послал бороться меня, Если в поле выйдут борцы, Бегать послал, Коль есть бегуны, В прыжках состязаться, Коль есть прыгуны, Выставить на скачках коня, Коль пойдут скакать скакуны… Он велел мне в драку вступить, Чтобы череп любому разбить, Кто захочет отнять вашу дочь! Коль меня побьют, Сам Нюргун придет! Ну-ка, я погляжу на вас! — Славный праотец сорока племен, Саха Саарын Тойон-старина, Вот он, оказывается, какой! Праматерь племен саха Сабыйа Баай Хотун, Ах, как она собою видна, Достойная пара — вы… Да из-за того, что у вас Очень красивая дочь, Многим верхним богатырям На рогатины напороться пришлось, Многим нижним абаасы — Погребальный построен был арангас… Самые толковые среди них Бестолку сходили с ума; Самые крепкие головой Безголовым делались дурачьем, Поглупели начисто мудрецы И пропали, костьми полегли! А все же я не могу понять, Как можно так восхвалять Девчонку с бледным лицом, Мочащуюся под себя! Никакой я не вижу в ней красоты! Все достоинство у нее — Только лица белизна, Хорошего в ней только и есть — Кожа бледная, как молоко… А к тому же — Так мал ее рот, Что не может она по-нашему есть, Не справится с настоящей едой… Пусть мне даром ее отдадут, Я и даром ее не возьму! Нет, хаять я не хочу, Но плоха оказалась она — Невестка моя хотун! А ты, Юрюнг Уолан, Летающий на Мотыльковом коне Выше изгороди столбовой, Выйду я теперь Поглядеть-поглазеть На этих прославленных богатырей, Что сюда состязаться пришли! Ты, хозяин праздника молодой, Кюн Дьирибинэ-богатырь, Ездящий на сивогрудом коне, Пойдем-ка со мной к гостям, Потеху пора начинать, Круг широко развернуть Неуемного смеха, Бешеных игр! — Молвив это, Мелькнул и пропал Парень Суодалба… В тот же миг Очутился он На темени знаменитой горы, Что зовется: Кюн-Тулуур-Хайа, А еще — Айыы-Тайбыт, А иначе — Кюн Кербют; Несуразно огромный он, Сразу видимый всем, на горе, Подбоченясь, важно стоял, Надменных разглядывая гостей. Самую богатую знать, Самых отчаянных главарей, Самых башковитых князей, Неугомонных в злом озорстве, Ненасытных в зависти и грабеже — Верхнего мира богатырей Начал парень Суодалба Обидной бранью долбить, Издеваясь, язвить, Насмехаясь, дразнить; Никому не давая слова сказать, Самым знатным гордым гостям Начал прямо в лица плевать. Далеко он с горы плевал, Прямо в цель плевком попадал… Гости опомниться не могли, Увертываться не успевали они, Прямо в морды им, В выпученные глаза Летели его плевки. Начал прыгать Суодалба, скакать, Стал носиться туда и сюда; Закоптелая черная морда его Вытянулась еще больше в длину, Сажа сыпалась густо со скул… Громко шлепали, Брызжа слюной, Обвислые, толстые губы его, Черный его, растущий торчком, Потрескавшийся каменный нос Там и сям мелькал, Совался везде, Там, где не ждали его…