Кероглу.Азербайджанский народный эпос.(перепечатано с издания 1940 года « Кёр-оглы») - Автор неизвестен - Страница 30

30

Думал, думал Кероглу и решил: единственный путь для него — через ущелье. Вниз не спустишься. Надо испытать судьбу — собьет он журавля, вожака стаи — Гырат перескочит через бездну, если же нет, — придется искать другой выход.

Кероглу вложил стрелу, натянул тетиву. Едва лишь стрела вылетела из лука, как тут же журавль-вожак, кувыркаясь, упал к ногам Кероглу. Отлегло у него от сердца. Вынул он пучок журавлиных перьев и воткнул их в папаху Эйваза. Сел Кероглу на коня, усадил Эйваза позади, крепко-накрепко привязал его к себе и дал Гырату разбежаться.

Когда Кероглу пел песню журавлям, Араб-Рейхан внимал и ухмылялся. Он решил, что Кероглу пришел конец. Вдруг смотрит, тот скачет на коне у самого края бездны.

— Эй, вы, будьте наготове! — крикнул Араб-Рейхан своим людям. — Кажется, он собирается улизнуть от нас.

В это время раздался голос Кероглу. Смотрят, обмял он шею коня и поет:

Злой недруг сзади, бездна — впереди. Меня ты в Ченлибель умчи, Гырат! Я на тебя надеюсь, выручай, Меня ты в Ченлибель умчи, Гырат! Там ждут друзья и там рокочет саз, Поет весна, не пряча светлых глаз. На крупе у тебя сидит Эйваз, Меня ты в Ченлибель умчи, Гырат! Труд Кероглу не пропадет вовек — Пусть кровью захлебнутся хан и бек. Перелети — да будет быстрым бег! Меня ты в Ченлибель умчи, Гырат!

— Он или настоящий удалец, или безумец. Да разве может конь перескочить через такую бездну? И еще с двумя седоками на спине?

Кероглу еще раз заставил Гырата разбежаться. Тогда Араб-Рейхан крикнул:

— Если сумеет он перескочить через эту бездну, не подниму я больше на него меча!

Все так и впились глазами в Кероглу. Он поднялся на самую вершину. И у края ущелья так хлестнул коня, что, казалось, в небе сверкнула молния. Гырат, подобрав ноги, полетел соколом и опустился по ту сторону ущелья. И прыгнул он так, что папаха и та не шевельнулась на голове Кероглу.

Гырат передохнул и помчался по дороге.

Посмотрел Кероглу на коня, обернулся, посмотрел через какую бездну они перемахнули и пропел:

Душа-Гырат, глаза мои — Гырат! Заботы и даров достоин ты. С тобой не пропадешь — больших дорог, Скажу без лишних слов, — достоин ты! Когда сажусь я с маху на коня — Он на дыбы встает, несет меня. Сегодня десять мерок ячменя И сбруи из шелков достоин ты! Я, Кероглу, стрелой врага разил, Со многими сражался, полон сил. Лишь ты бы, мой Гырат, здоровым был. Серебряных подков достоин ты!

Но Араб-Рейхан не сдержал своего слова. Собрав, людей, он снова бросился в погоню за Кероглу. Обернулся тот, видит, Араб-Рейхан со своим отрядом скачет следом.

Повернул он коня и поскакал навстречу Араб-Рейхану с песней:

Злая угроза врага Меня не заставит бежать. Трусливый его удар Меня не заставит бежать! Вышел, силен и зол, Как, лев, я вперед прошел, А враг, бредя, как осел, Меня не заставит бежать! Залягу, спрячусь в траву, Оттуда метну булаву, Паше разобью голову — Меня не заставит бежать! Сила моя на виду. От друзей отведу беду, Достойному жертвой паду, — Меня не заставит бежать! Кероглу милы неспроста Упрямство и прямота. Ни упреки, ни клевета Меня не заставят бежать!

И он повторил то, что пропел под звуки саза.

— Араб-Рейхан! Я Кероглу! Не боялся я ни визирей, ни султанов. А ты мне и вовсе не страшен. Только жаль мне твоих людей. Не обрекай их понапрасну на смерть. Не будь повинен в зря пролитой крови. Хочешь сразиться со мной — выходи! Настоящий игид не губит зря своих людей.

Затем заставил коня сделать круг, а сам пел:

Коль храбр — так выходи на бой, Теперь сразимся — я и ты! Узнаешь силу ты мою, Теперь сразимся — я и ты! Копье с отточенным концом Возьму — молва пойдет кругом, Что стали мы к лицу лицом. Теперь сразимся — я и ты! Не ври у смерти на краю. Наверняка тебя убью, Мечом пролью я кровь твою, Теперь сразимся — я и ты! Узнав, где недруг, где друзья, Не убегу, не струшу я, В бой ринусь, гнева не тая. Теперь сразимся — я и ты! Я, Кероглу, стою, гляди, Да будет горе в злой груди. Коль ты игид — так выходи, — Теперь сразимся — я и ты!

Араб-Рейхан тоже сделал круг и поскакал навстречу Кероглу.

Начался бой. Богатыри пустили в ход все свои семьдесят семь приемов, но напрасно. Ни мечи не решили дела, ни пики не помогли, ни палицы. Кероглу рассердился и сошел с коня, подоткнул за пояс полы одежды, засучил рукава и пошел в круг по полю битвы. Спешился и Араб-Рейхан. Вновь началась борьба. То колени одного бороздили поле, то колени другого. Видит Кероглу, нет, Араб-Рейхан не какой-нибудь зверек, а настоящий матерый волк. Рассвирепел, наконец, и закричал так, что содрогнулись скалы. Люди Араб-Рейхана разбежались как цыплята, завидевшие ястреба. Схватил Кероглу Араб-Рейхана, поднял над головой и бросил оземь. Навалился ему на грудь, приставил кинжал к горлу. Араб-Рейхан не проронил ни звука и не попросил пощады. Поднялся Кероглу и вложил кинжал в ножны.

Кероглу был прям и великодушен. Врага, что не ныл, не плакал и не молил о пощаде, он никогда не убивал. И Араб-Рейхана он помиловал за твердость его духа.

Встал он, сел на Гырата и сказал Араб-Рейхану:

— Иди, прощаю тебя за твое мужество.

— Кероглу, — ответил тот, — пока ты был на вершине скалы, я думал, ты боишься меня. Но когда перескочил через бездну, я дал слово не поднимать на тебя меча. Слова своего я не сдержал, и потому был побежден тобою. Не беда. Увидимся еще, я не останусь в долгу!

— А ты решил, что я испугался тебя и хотел бежать? — спросил Кероглу, — нет, Араб-Рейхан!

От смелого смелый родится на свет! Игид от игида родится, султан. Сражению рад настоящий храбрец, А трус и предатель боится, султан. За храброго сгинуть готов без следа. Коль друг умирает достойно, тогда Не плачет игид; если ж грянет беда Врагу воздает он сторицей, султан. Храбрец, храбрецу ты всегда помоги. Коль всюду — и справа, и слева — враги, — Игид не бежит. Отступая, в силки Врагов заманить он стремится, султан.