Кероглу.Азербайджанский народный эпос.(перепечатано с издания 1940 года « Кёр-оглы») - Автор неизвестен - Страница 60

60

Гюрджуоглу поспешно перебил его:

— Аман![119] Не говори этого!

Рассмеялись удальцы. А тут видят идут люди и ведут с собой и Арабата, и раба.

— Ладно, — сказал Танрытанымаз. — Идите к Элемгулу-хану и наслаждайтесь себе на здоровье. А я в дороге вдоволь потешусь над рабом.

— Нам долго гостить у Элемгулу-хана не с руки, и одного дня нам хватит, — сказал Демирчиоглу. — Завтра к вечеру ждите нас в Ченлибеле. Если будем-будем, а не приедем, тогда знайте, что, как говорится, в злой напасти головы наши, что они не в нашей власти. Так и передашь Кероглу. А там, как он сам решит. Кероглу сделает все, что надо.

Тут подошла со своей свитой Ругийя-ханум и передала Демирчиоглу коня и раба.

— Свой уговор мы выполнили. Теперь и вы будьте хозяевами своего слова.

— Ханум! — сказал Демирчиоглу. — Не зря зовемся мы удальцами Кероглу. Лжи нет в наших словах.

Потом Демирчиоглу посадил раба на коня Танрытанымаза, а ноги ему крепко-накрепко связал под брюхом коня.

— Помилуйте, — завопил раб, — каюсь я!

— Нам ничего не говори, — заметил Демирчиоглу. — Все, что хочешь сказать, скажешь в Ченлибеле самому Кероглу.

Танрытанымаз вскочил на Арабата. Только хотел было он тронуться в путь, как Демирчиоглу сказал:

— Послушай, Танрытанымаз, знаю, я тебя, — ты ни бога, ни пророков его не признаешь. Смотри, вдруг по дороге озлобишься ты сердцем и что-нибудь учинишь с ним. Помни, доставь его в Ченлибель целым и невредимым!

— Бога, конечно, я и не знаю, — ответил Танрытанымаз, — зато Кероглу знаю. Ничего с рабом не сделаю.

Сказав это, Танрытанымаз стегнул коня, дал рабу проехать вперед и сам поскакал следом за ним к Ченлибелю.

Демирчиоглу подождал, пока они не скрылись с глаз, потом обернулся к Ругийе-ханум и сказал:

— Ханум, теперь мы ваши слуги. Куда прикажешь, туда и пойдем!

— Да не будет у вас недостатка в слугах! — ответила Ругийя-ханум. — Пожалуйте!

Ругийя-ханум впереди, по правую руку ее Демирчиоглу, по левую Гюрджуоглу-Мамед, а следом ее свита — все двинулись в город.

Городские ворота распахнулись настежь. Войска вышли встречать гостей. Жертвенные бараны были заколоты…

Так вот с торжеством и шумом подошли они к ханскому дворцу.

Элемгулу-хан сам вышел им навстречу. Взяв за руки, повел их в свои покои. Одного усадил направо от себя, другого — налево. Визири, векилы и прочие заняли свои места. В почетном углу протянули шелковый занавес. Ругийя-ханум со своими наперсницами уселись за этим занавесом.

Элемгулу-хан начал беседу. Поговорил немного о том, немного о семги затем, перейдя к делу, стал просить, чтобы они простили его за старое, не обижались и не носили бы на него в сердце зла. Но Гюрджуоглу-Мамед, словно глухой, не слышал ничего из того, что говорилось. Он не сводил глаз с занавеса. Демирчиоглу раза два даже незаметно дернул его, чтобы отвлечь, но где там!

После того, как Элемгулу-хан выпросил себе прощение, он устроил в честь удальцов такой пир, что стоило посмотреть!

Поели, попили, послушали музыку, певцов. Около полуночи все разошлись. Для Демирчиоглу и Гюрджуоглу постелили постели и остальные ушли к себе. Все уснули. Уснули, как говорится, даже ужаленные змеей. Только ни Демирчиоглу, ни Гюрджуоглу не могли сомкнуть глаз. Так, с открытыми глазами, и встретили они утро. Светало, когда Демирчиоглу поднялся и сказал:

— Вставай, пора ехать!

— Демирчиоглу, — ответил Гюрджуоглу, — хоть на смерть мне сейчас идти, только без Ругийи-ханум я отсюда не уеду.

— Послушай, не дури, не теряй головы. Как сможем мы увезти отсюда девушку? Что скажут на это люди? Что скажет Кероглу? Мы с человеком подружились, разделили хлеб-соль.

— Так что же нам делать?

— Ничего. Что тут будешь делать? Поедем, я расскажу обо всем Кероглу. Пошлем сватов и приведем девушку.

— Останемся еще хоть на один денек. Хоть один разок, увижу ее, и тогда поедем.

Как ни убеждал, как ни увещевал его Демирчиоглу, ничего не помогло. Не удалось ему уговорить упрямого Гюрджуоглу. Волей-неволей и он остался.

Теперь оставим их тут, послушайте о том, что произошло в Ченлибеле.

Танрытанымаз доехал до Ченлибеля и в целости-сохранности сдал Кероглу и коня, и раба. Раб повалился Кероглу в ноги. Кероглу даже не взглянул в его сторону, только кивнул Дели-Гасану и сказал:

— Уведи и брось его к Ахмеду-таджирбаши. Пусть наши молодцы вернутся, тогда мы и займемся ими.

Бросив раба туда же, оде сидел взаперти Ахмед-таджирбаши, стали ждать Демирчиоглу и Гюрджуоглу. Ждали день, ждали ночь, ждали и следующий день до самого вечера, но удальцы не вернулись. Рассердился тогда Кероглу. Крикнул он, и все удальцы, какие только были в Ченлибеле, повскакали на лошадей. Остались в крепости только женщины, и с ними Дели-Мехтер.

Той же ночью все семь тысяч семьсот семьдесят семь удальцов обложили столицу Элемгулу-хана. Когда каждый отряд занял свое место, призвал Кероглу Танрытанымаза и сказал:

— Скажи, как думаешь, — войти нам в город ночью, или подождать утра?

— Кероглу, — ответил Танрытанымаз, — правильно мы поступили, что пришли. Предосторожность не мешает. Но душа у меня спокойна. Знаю я, что ничего дурного с нашими удальцами не случилось. Просто на Гюрджуоглу напала блажь. Не может он расстаться с девушкой. Из-за него задержался и Демирчиоглу. Лучше подождать до утра. А не то как бы нам не пришлось потом краснеть!

Удальцы одобрили Танрытанымаза и подождали, пока не наступило утро.

Проснулись жители, видят город окружен. Ужас обуял их. Бросились все к воротам ханского дворца. Встал Элемгулу-хан и видит, да, как донесли ему, так оно и есть. Город окружен да так, словно выстроена вокруг него живая стена. Поспешно призвал он визиря, чтоб-узнать, что все это значит, явился визирь, смотрит: что это! Да ведь это Кероглу!

Едва завидя визиря, Кероглу запел:

Старый враг мой не хитри со мной: Удальцов ты запер в этом городе. Я даю на размышленье час. Удальцов ты запер в этом городе. Город твой перепашу сохой, Ханский скарб я увезу с собой, Кровь прольется от меча рекой. Удальцов ты запер в этом городе. Слушай Кероглу, его фирман. Налетим на твой презренный стан, Город был, а будет лишь туман. Удальцов ты запер в этом городе.

Вернулся в тревоге визирь и рассказал все Элемгулу-хану. Элемгулу-хан послал за Ругийей-ханум. Та пришла и сказала:

— Не бойся, я все улажу.

Прошла она в комнату, где были Демирчиоглу и Гюрджуоглу-Мамед. А удальцы, ничего не ведая, ничего не зная, готовились в путь-дорогу.

Тут Ругийя-ханум спела:

Братья родные мои, Только на вас надежда. Трудный наш час пришел, Только на вас надежда. Враг подступился ко мне, Дом мой опалят в огне, Руки прикрутят к спине… Только на вас надежда. Сердце мое во мгле, Сумрачно все на земле. Теплится у Ругийи Только на вас надежда.

— Что случилось? — спросили удальцы. Ругийя-ханум рассказала им обо всем.

— Не бойся ничего, Ругийя-ханум, — сказал Демирчиоглу.

— Сейчас мы сами отправимся к нему.

Оба вышли, вскочили на коней и поскакали к Кероглу…

вернуться

119

Аман — пощада.